Эмир Радригес – Метаморфоза (страница 14)

Олег запихал пропитанные пахучей желтоватой жидкостью простыню и одеяло в большой мусорный пакет. Негодной оказалась и подушка Алисы. Свою подушку тоже выбросил – она пропахла тем отвратительным запахом. Сначала Олег подумал сжечь постельное бельё, но рассудил, что лучше пока не спешить с этим и просто всё герметично запаковал. То же самое он сделал и со спортивным костюмом – к нему Алиса прислонялась щекой. Пакеты он закинул на чердак. Просто не хотелось держать их на виду, но и выкидывать было жалко. Чрезмерная хозяйственность вызывала у самого же Олега смешки. Если не инфекция – только зря выбросит. Достаточно только постирать. А с деньгами в скором времени всё будет туговато.

Матрас Олег вытащил просушиться на солнце, пока то ещё было высоко. Хоть влага улетучилась – запах остался. Проветривание комнат убрало необычный душок из всех комнат, кроме спальни – там, казалось, он безнадёжно впитался в стены и поэтому Олег закрыл туда дверь, чтобы запах не распространялся по дому.

Олег несколько раз вскипятил воду в чайнике, чтобы не растапливать баню, и тщательно вымылся, оттёрся от всей грязи. Оттирался почти до ссадин. Конечно, если это инфекция – уже было поздно проводить обеззараживание.

И эта слишком странная вонь в спальне. Казалось, будто она не имела ничего общего с другими запахами – настолько, что даже не вызывала ассоциаций. Разве что со странным ощущением, когда получаешь кулаком в нос, но и то лишь отдалённо.Это ощущение не было схоже с мясной гнилью, запахом гангрены или какой-нибудь другой мерзостью, но если бы Олега попросили дать наиболее краткую характеристику этому душку, то он бы определённо назвал его «запахом опасности». Настолько он настораживал. Или «чужеродным запахом». Настолько он был чужд восприятию.

Олег отмахнулся от подобных сравнений. Его мышление всё больше и больше склонялось к какой-то паранойе. Недалеко и потерять адекватность. Отвлечься от всего он решил работой.

Большое отставание по проекту. Немереные горы работы – пахать и пахать. Мысль часто возвращалась к болезни Алисы, однако рассуждения эти были неплодотворны, бесполезны и вредны. Зря он мучает себя беспокойством, он же ничего предпринять всё равно не может. Для лучшей концентрации пришлось купить две банки энергетика. Со временем сложные задачи проекта вытеснили из головы негатив, и Олег оказался полностью поглощён работой. В этом и заключался главный плюс тяжёлой интеллектуальной деятельности – она позволяла забыться.

На землю Олега вернуло чувство голода. Хотелось перекусить чем-нибудь серьёзным – последние сутки перебивался только бутербродами, да и супом на обед. Но разве суп – еда? Жижа с травой! Поэтому Олег приготовил себе стейки – ну, или как можно было назвать обычные жареные куски мяса? Олег не был изысканным кулинаром и в терминологии не разбирался, но «стейк» – звучит аппетитно. Сальные, жирные куски румяного мясца, получилось очень сочно.

После такого плотного и сытного ужина Олег плюхнулся за рабочее место и пожалел, что позволил себе так нажраться – теперь мысль шевелилась лениво и медленно. Здесь бы жмахнуть сверху пару рюмок, чтобы кровь совсем уж отчалила от беспокойной головушки к радостным кишочкам, да рухнуть спать крепким сном.

Однако взгляд его остановился на купленной воздушной шоколадке. Очень соблазнительной шоколадке. Сыграть финальный аккорд хорошего ужина или всё-таки проявить дисциплину? Сопротивлялся Олег недолго – поэтому взял плитку в руки. После жирного всегда хочется сладкого! Шоколад снимает стресс. Что может быть лучше шоколадки, а?

Олег отломал кусок, было, поднёс его ко рту… и вдруг остановился. Поры. Отвратительные поры. Много-много-много дырочек в шоколаде. Олег непроизвольно откинул кусочек, словно это было мерзкое насекомое. Ужин подступил к горлу, Олег сделал глубокий вдох. Глаза заслезились, однако рвоту удалось сдержать. Отвратительные поры! От одного вида шоколадки стало дурно и неприятно, будто бы от недостатка воздуха. Голова закружилась, затошнило. Олег поднялся и распахнул окно, летний воздух хлынул в комнату. Олег дышал, упершись в деревянный подоконник ладонями, пытался уняться. Что это такое, мать твою? По телу ходили мурашки, он ощущал неведомую тревогу и желание убраться подальше от этих дыр. Спрятаться где-нибудь, например, с головой в одеяло и лежать не двигаться, забыть обо всём… Олег издал нервный смешок – уж больно ситуация нелепая. Он повернулся к столу, сделал попытку сесть, но всё-таки поднялся снова. Уняться не получилось.

Испугаться шоколадки? Вот умора! Нет, не просто испугаться… Это отвращение, что-то схожее с тем, когда на тебя сваливается откуда-то скользкий таракан или большой пузатый паук. И в то же время ещё отвратительней – прямо до тошноты. До странного отталкивающего безотчётного беспокойства. Съесть ЭТО? Ни за что! Олег тут же вспомнил, как много он за свою жизнь съел воздушного шоколада, и от этой мысли стало ещё дурнее.

На подушечках пальцев оказалось немного подтаявшего от жары шоколада. Олега охватило навязчивое желание вымыть руки, поэтому он направился к умывальнику и долго, тщательно намыливал пальцы, держал их под струёй ледяной воды, растирал и растирал с неведомым фанатизмом, пока суставы совсем не окоченели. Затем он достал резиновые перчатки, в которых обычно мыли унитаз, вернулся в комнату с мусорным пакетом и не без отвращения собрал все куски шоколадки. По пути через кухню, Олег скользнул взглядом по булке хлеба, и его осенило – внутри тоже много таких отвратительных пор! Там всё усеяно порами, маленькими дырочками, пустотами. Олег порадовался, что никогда не ест мясо с хлебом, иначе его бы определённо стошнило от мысли, что эти поры сейчас у него в желудке. Булка полетела в мусорный пакет вместе с хлебной корзиной – Олег посчитал, что эта корзина больше не имеет права находиться в доме. Ведь с ней соприкасались корочка, под которой скрывались тошнотворные поры… Губка для мытья посуды тоже оказалась в пакете. И как теперь мыть тарелки? Можно справиться и пальцами.

Олег на всякий случай обошёл весь дом в поиске пористых предметов, но ничего более не отыскал. Он вышел на улицу с желанием поскорей выкинуть пакет в мусорный бак. Тошнило, кружило голову. Странное волнение. Но в последний момент Олег одумался – выкинуть ЭТО так близко от дома? Нет уж! И поэтому он направился к мусорке в другом конце улицы. Туда же он выкинул и резиновые перчатки. На обратном пути у Олега возникла слабость в ногах. Он присел на лавочке у своего забора, чтобы перевести дух, подышать свежим вечерним воздухом и успокоиться.

Что это сейчас было? Олегу не хотелось думать об этом. Не хотелось осознавать, что вёл себя, будто одержимый. Нездоровое поведение. Фобия? Он не мог припомнить, когда появилась боязнь скопления пор, дырок… Это всё напоминало отвратный улей мерзких насекомых, куда они откладывают свои гадостные личинки… Тут Олег и вспомнил Алисину кожу. Так вот в чём дело! Посттравматическое стрессовое расстройство? С такими делами придётся обращаться к психиатру, иначе есть риск лишиться нормальной жизни, постоянно натыкаясь на триггеры. Ведь сколько же кругом всяких пористых материалов…

– Далековато мусор ходишь выкидывать, Олег! – внезапно раздался мелодичный голосок Светланы со стороны соседнего палисадника. Олег сразу же поднял голову. Женщина с собранными в хвост пышными черными волосами стояла у забора и улыбалась. – Что это за гадость ты выбрасывал, раз уж лицо такое скорчил? Привет!

– Привет, – ответил Олег. – Да ничего… Прогуляться решил. А ты чего делаешь?

Глупый вопрос, было понятно, что Светлана выдёргивала сорняки на цветочных клумбах, судя по рабочей одежде, но нужно было сменить тему. Обсуждать с соседкой свою уезжающую крышу не хотелось.

– Прополкой занимаюсь, вот, – показала она на ведро с выдернутой травой. – Маникюр только порчу…

Светлана будто что-то вспомнила и посерьёзнела, открыла калитку, вышла за ограду и подошла.

– А что с Алисой? – спросила она, остановившись перед Олегом. – Говорят, что чем-то тяжёлым заболела, раз уж в другой город лечиться уехала.

– Откуда ты узнала? – удивился Олег.

– Так деревня же, тесно. На работе она не появилась, начальству передала, что заболела, а там уж и слушок пополз.

– Ну да… Заразилась чем-то непонятным.

– Непонятным?

Олег вздохнул, осмотрелся по сторонам, убедился, что их больше никто не слышит. Кроме полиции и персонала больницы, никто не знал о случившемся ночью около горного домика Леоновых. Распространяться об этом было незачем – по деревне гарантированно пойдут сказки разной степени правдоподобности. Но Светлане можно было выложить всё. В конце концов, они с Алисой подруги – имеет право знать, да и Олег больше не будет чувствовать себя одиноко перед этой проблемой. Хотелось выговориться.

– Происходит что-то странное, – сказал он. – Пообещай, что больше никому не расскажешь? Совсем никому. Даже тем, кому доверяешь – строго между нами.

Светлана насторожилась, но кивнула:

– Обещаю. Что-то совсем плохое?

– Не знаю насколько плохое, но у меня дурное предчувствие. Алиса подхватила какую-то кожную болезнь, которую даже врачи в городе диагностировать не смогли. Выглядит… выглядит очень жутко. На коже здорового места не осталось. Всё в каких-то дырочках… Даже слов не подобрать. Алиса очень напугана. Её теперь увозят в другой город, потому что болезнь неизвестная и ее состояние ухудшается.