Эмилия Росси – Развод. Нас не вернуть (страница 26)
Артем безнадежно строил из себя обманутого, всеми брошенного котенка, но я ни на секунду ему не верила. Больше никогда не поведусь на его красивые слова. Когда-то он так и женил меня на себе, говорил сначала комплименты, затем влюбил в себя, и я, молодая и глупая, после тяжелого расставания с Родионом и своего же предательства, поддалась, желая в начале забыться в его объятиях, а затем и правда потеряла голову. Больше я на эту удочку не попадусь. Не променяю настоящие чувства на суррогат. Хватит с меня. Наелась. Сыта уже враньем и лживой патокой по горло.
– Ты хочешь сказать, что тебя заставили поверить в мою измену какой-то помощник и малолетняя потаскуха? Ты вообще слышишь, как это абсурдно выглядит? Ты меня за дуру держишь?
Я вышла за порог квартиры и прикрыла дверь, так как не могла контролировать нарастающие эмоции и всё больше повышала голос.
– Ты, Артем Кривицкий, акула бизнеса, и тебя, такого крутого мужика, развели, как лоха, как простачка, как зеленого сопляка-девятиклассника? – мое возмущение раздалось эхом по подъезду. Мне было совершенно плевать, услышат ли нас соседи. Главное, чтобы не слышала дочь.
– Да, я знаю, как это абсурдно звучит, Анастасия, – назвал меня непривычно полным именем и даже потупил глаза в пол на секунду, – но это правда.
Он тяжело вздохнул, но я не изменила свое мнение ни на йоту.
– Я был идиотом, не видящим ничего у себя под носом. Я потерял тебя, Лизу, всё то лучшее и хорошее, что было у меня. Семью. Вас, Асечка. Теперь я осознал свои ошибки. Я снова хочу быть с тобой и Лизой. Чтобы мы снова были вместе, единой семьей.
От его последних слов у меня перехватило дыхание. Я вытаращила глаза так сильно, что он не мог не заметить моего шока. Я хватала ртом воздух, пытаясь собраться и сказать свое веское «нет», но настолько опешила, что не могла выдавить из себя ни слова.
И тут случилось самое ужасное, чего я боялась. Входная дверь за моей спиной приоткрылась, но от эмоций я не заметила этого, и Лиза, увидев Артема, сразу же бросилась к нему на шею.
– Папа, папочка! – кричала она и светилась от счастья, когда Артем взял ее на руки.
Всё произошло так быстро, что я не успела возразить. Хотела было прикрикнуть, чтобы он не трогал дочку, но вовремя осознала, что напугаю ее саму, поэтому попробовала мягко загнать ее обратно в квартиру, но было слишком поздно.
Кроме того, я была поражена, как быстро Артем поднял ее на руки и как крепко обнял ее, даже закрыв глаза, словно верил, что она его родная дочь. Давно я не видела от него таких эмоций.
– Как ты, моя дочурка? – с улыбкой на лице обратился к ней Артем, не спуская с рук.
– Дочка, папа уходит уже, пойдем домой, играть будем?
Я пыталась протянуть ей свои руки, чтобы перехватить ее из рук Артема, но дочка только сильнее прижалась к его груди, активно качая головой. Она так давно хотела увидеть его, что теперь не отцепить от отца.
– Где ты был, папа? – она словно не слышала меня и была поглощена возвращением отца.
Ну как сказать возвращением? Просто посещением. Никакого возвращения за его предательство я никогда ни за что ему не позволю совершить. К сожалению, никакими уговорами я не смогла оттащить дочь от Артема и, дабы не привлекать внимания соседей, велела ему зайти в дом.
– Заходи давай, дочка простудится, тут тянет сильно, – сказала я тихо и максимально спокойно, чтобы Лиза не услышала в моем голосе напряжения, но при этом злобно посмотрела в его глаза, чтобы он не подумал, что ему рады в этом доме.
Если бы не Лиза, никогда бы не запустила предателя в дом. Эх, Лиза, если бы ты всё понимала.
Артем играл с дочерью в куклы так, как никогда не играл до этого, когда мы были женаты, а я нависла над ними и переминалась с ноги на ногу, очень нервничая и раздражаясь от его присутствия в моей квартире, в которой он смотрелся не то что бы несуразно, но явно не вписывался в убранство.
Я всё смотрела и поражалась увиденному. Я в принципе не могла припомнить такое, чтобы он нашел время для дочери в прошлом. Всегда пропадал на работе, но я никогда его не винила в этом. Ему нравилось заниматься бизнесом и обеспечивать нас, и я не имела морального права жаловаться. Так мне тогда казалось. Свекровь вбивала мне в голову, что он трудится на благо семьи, вот только слишком поздно я поняла, что семьей она меня и Лизу никогда не считала. Я же просто покорно принимала то, какой он, и спокойно растила дочь. Знала бы я, чем обернется эта его работа, может, и закатывала бы скандалы, но кто знает, помогло бы это не ходить ему налево?
Я встряхнула головой, прогоняя все эти мысли. Нечего думать еще и об этом, если бы да кабы. Между нами всё кончено окончательно и бесповоротно, и точка.
Спустя полчаса Артем сказал Лизе, что ему нужно поговорить с мамой наедине, и оставил дочку в комнате, чему я обрадовалась и уже думала спокойно выпроводить его. Небось уже надоела ему Лиза, играть еще с ней надо. Вот он, прежний Артем, подумала я. Но как же я ошибалась.
– В общем, Ась, я хочу видеться с дочкой, – начал он безмятежно, как только мы вышли в коридор, – и хочу вернуть наши отношения, всё сделаю, чтобы вернуть вас.
– Ты в своем уме? – я снова опешила от его наивности и наглости. Голову ему на солнце припекло, что ли? – Ничего не будет, Артем, даже не надейся. Предателям место только в прошлом, и только там. Не будет тебя больше ни в моей жизни. Из общего у нас только моя дочь.
– Наша дочь, – перебил он меня и нахмурился недовольно.
Ну конечно, принцу Артему посмели отказать. Он явно к такому не привык. Что ж, пусть учится принимать отказы.
– Моя! – процедила я, не собираясь уступать. Пусть знает свое место.
– Ладно, ладно, это мы посмотрим еще, что дальше будет, – немного сбавил обороты Артем и произнес угрожающе. Перестал изображать из себя добренького. – Передай дочке, что я ушел на работу и что я люблю ее. Скоро увидимся.
На этой ноте он обернулся и пошел в сторону выхода.
Я не стала ничего отвечать. Пусть подавится своей гордостью и самоуверенностью. Гад.
Надев ботинки, этот придурок обернулся и потянулся поцеловать меня в губы, как ни в чем не бывало, будто я всё еще его жена и он может себе это позволить. На что я не растерялась и влепила ему мощную пощечину, одновременно отлетев на метр назад.
Запястье обдало жаром и болью, но я уверена, что сделала ему намного больнее. Он посмотрел на меня округлившимися от удивления глазами, прижал ладонь к месту удара и постоял так с минуту, переваривая произошедшее.
Я в свою очередь тяжело дышала и была готова ударить его по лицу кулаком, если он попробует еще что-нибудь вытворить, но, к счастью, этого делать не пришлось. Я четко дала понять, что готова драться за себя, семью и свои убеждения. В первую очередь, убеждение того, что предателей прощать нельзя.
– А ты горячая штучка, Ася. Вела бы себя так в браке, может, и не ходил бы я налево, – нагло усмехнулся Артем и следом сразу же покинул мою квартиру.
Я сразу же заперла дверь на щеколду, чтобы он вдруг не передумал и не вернулся, чтобы снова досаждать мне.
Мне было неловко рассказать об этом моменте Родиону, в то время как он сам сейчас занят собственным бракоразводным процессом, поэтому я решила придержать эту новость на потом, когда он освободится, вот только мои планы сделать всё постепенно, посоветовавшись сначала с Родионом насчет Артема, полетели в тартарары.
Вскоре курьер принес мне уведомление о том, что Артем подал на восстановление родительских прав.
Глава 25
С того дня, как я объявил Маше о разводе, в доме не утихали крики. Каждый раз, как я собирал вещи, на моей ноге висла дочка, и мне становилось ее жаль, и я решил пожить здесь до самого развода. Оставлю квартиру им, а сам куплю себе новую, куда вскоре приведу свою Асю и ее дочь Лизу.
С самого утра очередной скандал. Хоть на работе ночевать оставайся. Но я не мог так подвести дочь. Нужно ее основательно подготовить к нашей с Машей разводу, иначе та засрет ей мозги и во всем обвинит меня, настроить ее против меня.
Я встал из-за стола, понимая, что нормально позавтракать перед работой не удастся.
– Почему ты опять молчишь, Родион? Почему приходишь так поздно? Что, Ася перед тобой ноги раздвигает теперь? И дочка теперь тебе не нужна?
Снова боль в висках от Машиного крика, аж уши вянут и чуть ли не лопаются перепонки. Она всегда была лютой истеричкой, по любому поводу кричала, но чтобы так сильно, это впервые. Оно и понятно, повод-то совсем печальный. В меня полетела фарфоровая тарелка, от которой я благополучно увернулся. Тарелка вдребезги разбилась за моей стеной о голую стену. Наш скандал однозначно слышен всем соседям. А учитывая Машины вопли, они ее и знают суть нашего разногласия, я более чем в этом уверен. Благо, дочку Маша сподобилась отвести в садик. Я надеялся, что сама она не вернется до моего ухода, но она спешила как могла и застала меня на кухне.
– Хватит уже, Маш, я устал, – вздохнул я. – К чему эти скандалы? Мы с тобой уже всё выяснили. Не унижайся, ни к чему это.
– Я не дам тебе развода, Родион!
– Ты не можешь мне его не дать, – спокойно ответил ей, уворачиваясь от очередной летящей в меня тарелки. – Успокойся, Маша!
Воздух в квартире был настолько заряжен и искрил, что было ощущение, будто в любую секунду может прогреметь взрыв, словно от подожженного бензина.