Эмилия Росси – Его сокровище (страница 11)

— Ну… Я просто… Я сделала что-то очень плохое.

Мое сердце сжалось. Собиралась ли она признаться во лжи? Шпионаже? Звук двух выстрелов эхом пронесся в моей голове.

— Говори, — потребовал я, стиснув зубы.

Она снова посмотрела на свои руки, ее плечи поникли.

— Примерно полгода назад мне стало очень трудно ходить. Я все еще использовала ходунки, но мои ноги ослабли, и я часто теряла равновесие, когда вставала. Мне было очень больно, я часто падала и получала вывих колена. Отец не позволял мне взять инвалидное кресло. Он говорил, что я должна быть сильнее и стараться больше.

Мои руки сжались в кулаки.

— Мы с сестрой пытались понять, как достать инвалидную коляску, но они очень дорогие, и мы не знали, что делать.

— Что значит, они «дорогие»?

София посмотрела на меня с недоумением.

— Они стоят много денег.

— Твой отец — глава Братвы. У него полно денег.

— Но у нас с Милой их нет, — она печально улыбнулась.

— Он не давал вам никаких денег?

Она покачала головой.

Чертов ублюдок.

Я провел рукой по волосам.

— И как же ты получила эту коляску? — Я кивнул на ее кресло.

София закрыла лицо руками.

— Пожалуйста, не осуждай меня. Я знаю, что я ужасный человек, но мы были в отчаянии. Я не могла встать с кровати неделями, и Мила начала паниковать, поэтому она убедила нашего телохранителя помочь ей взломать магазин медицинского оборудования и украсть эту коляску.

Я ждал, что она скажет еще что-то, но она молчала.

— И?

— Что «и»? — София ответила, повысив голос. — Это украденная инвалидная коляска. Она не сделана на заказ, так что никто ее не ждал, но это все равно ужасно. — Ее глаза встретились с моими, и она потянулась, чтобы коснуться моей руки. — Мила не виновата. Я заставила ее украсть коляску. — В ее голосе была паника, словно она думала, что я сейчас же достану телефон и сообщу о преступлении.

Мои губы дрогнули. Моя невинная маленькая жена.

— Позволь уточнить. Ты говоришь, что вам пришлось украсть коляску, которая явно не подходит тебе, потому что твой отец не дал тебе денег, и ты думала, что я больше всего буду сердиться из-за кражи?

— Кража — это плохо, — серьезно сказала София.

Я схватил ее за подбородок.

— Ты была принцессой Братвы, а теперь ты королева мафии. Ты окружена преступниками гораздо хуже воров колясок.

София неохотно улыбнулась.

— То же самое сказала Мила.

— С коляской тебе стало лучше?

— Да, стало, — мягко сказала она.

— Что сделал твой отец, когда увидел ее?

— О… Он не знал о ней до утра свадьбы.

Я приподнял бровь.

Она пожала плечами.

— Мы с Милой почти все время проводили в восточном крыле второго этажа. Мы редко видели родителей. — Она прочистила горло. — Он был недоволен, когда увидел ее. Поэтому отказался вести меня к алтарю.

Мышца на моей челюсти дернулась.

Я был холодным человеком. Это было моей природой, тем, кем я должен быть. Но трудно было не почувствовать что-то, глядя в большие голубые глаза Софии.

— Ты должна задействовать корпус и держать локти прижатыми, когда делаешь жим плечами.

Она моргнула от внезапной смены темы.

Я поднял две гантели и передал их Софии, прежде чем встал за ее спину. В отражении в зеркале на всю стену спортзала я увидел ее образ — светлые волосы, яркие глаза — на фоне моего темного. Мои глаза скользнули по ее телу. С этой позиции я мог наслаждаться всеми ее изгибами — раздвинутыми бедрами, мягким животом, твердыми сосками, выпирающими под топом. Мои пальцы зудели от желания коснуться, исследовать, понять, почему она так влияет на меня.

Она выпрямилась, крепко сжав гантели в руках, и подняла их над головой.

— Прижми локти, — сказал я, проведя пальцами по ее рукам. Она резко вдохнула, и звук дошел прямо до моего члена.

Блять. Мне нужно остановиться. Это было опасно. Бессмысленно. Единственная причина, по которой я согласился на этот брак, заключалась в союзе. Простая и понятная схема. Я никогда не смешивал бизнес с удовольствием.

Я прочистил горло.

— У меня есть дела.

Тихое «спасибо» Софии прозвучало у меня за спиной, когда я покидал спортзал.

Ее сладкий запах преследовал меня даже в душе.

Образ ее груди в этом маленьком топе не покидал меня, когда я дрочил.

Я кончил неприлично быстро.

Мне нужно было перепихнуться, иначе я серьезно рисковал поддаться желанию и трахнуть свою жену.

12

СОФИЯ

Я проснулась с мокрыми от слез щеками и чувством тошноты. Глубоко вздохнув, я вытерла лицо. В комнате было совершенно темно — ни одного луча солнца не проникало сквозь щели в шторах — это означало, что сейчас глубокая ночь.

Я легла спать рано, не выдержав больше гнетущего одиночества квартиры. Маттео исчез после нашего совместного занятия в спортзале, и я не видела его до конца дня.

Вообще никого не видела.

Поэтому я просто слонялась по квартире. Смотрела телевизор. Пыталась и не смогла найти интересную книгу в библиотеке Маттео. Даже мой любимый роман — потертая книга восьмидесятых с драматичной обложкой — не мог удержать моего внимания. Пару лет назад мы с Милой нашли на чердаке стопку романтических книг в коробке, принадлежавшей нашей бабушке по материнской линии. Большинство из них я оставила Миле, но не смогла удержаться и взяла одну с собой. Я пыталась перечитать любимые сцены, но не могла сосредоточиться. Книги о любви сейчас лишь опустошали меня.

К 20:30 мне стало так скучно, что я приняла долгую ванну и легла спать.

Пока меня не разбудил кошмар.

Я заставила себя сесть, морщась от того, как пижама прилипла к влажной коже. Уснуть было невозможно.

Я привыкла к кошмарам. Они преследовали меня с детства, хотя снились реже, когда Мила спала в моей постели. Я никогда не признавалась в этом сестре, потому что не хотела, чтобы она чувствовала вину, если решит спать в своей комнате. Ей не следовало заботиться обо мне. Но она все равно находила дорогу к моей постели почти каждую ночь. Возможно, мы обе нуждались друг в друге.

Здесь, в огромной, тихой квартире, казалось, что мои кошмары — единственные постоянные посетители.

Поднявшись на ноги, оставив позади коляску и ходунки, я тихо выскользнула из комнаты. Мышцы ныли после утренней тренировки, но я не хотела использовать приспособление для передвижения и шуметь.

Я стояла посреди гостиной, не зная, что делать. В этой квартире мне больше не хотелось находиться. Мне нужно пространство, чтобы дышать.