Эмилия Марр – Мой Ад (страница 9)

Тело гудело от напряжения. Он уже почти не мог выносить это сладкое безумие и на секунду подумал о том, чтобы выйти, чтобы закончить свои мучения, помочь себе рукой, ему нужна была разрядка… Но в этот момент дверь распахнулась с резким хлопком.

В комнату вошел взрослый мужчина. Его внешний вид и пивное брюшко вмиг отрезвили Артёма от его наваждения.

– Ну что, как дела? Заканчиваете? – поинтересовался новоприбывший и замолчал. Его взгляд упал на Виолетту, и Артём сразу заметил, как глаза мужика поплыли.

Артём сразу понял: он тоже увидел её. Тоже почувствовал это.

Глава 11

Внутри Артёма пылал огонь – жестокий, обжигающий, испепеляющий. Его раздирала мысль, что этот пузатый тип смотрит на Виолетту с похотью. Он не просто заинтересовался ею – он уже мысленно распоряжался её телом. Как будто она – просто вещь, игрушка, сиюминутное развлечение.

Она стояла в крошечном бикини, едва прикрывающем самое сокровенное. Морские звёзды на груди, треугольник, поддерживающийся тонкой ниточкой… и это все, больше ничего на ней не было.

А она улыбалась, будто всё в порядке. Смотрела в камеру, позировала, как будто это была её стихия. Словно она родилась, чтобы быть объектом желания.

Артём вдруг посмотрел на неё иначе.

«А так ли она невинна, как пыталась казаться? Слишком свободно держится. Слишком уверенно. Это не просто скромная девочка из провинции…»

Она не заметила, как вошёл тот мужчина, не отреагировала ни взглядом, ни жестом. Только когда фотограф сказал, что комплект отснят, Виолетта исчезла за ширмой.

Мужчина остался стоять. Его глаза не отрывались от того места, куда она ушла. Женщина пыталась что-то объяснить – о съёмках, о расписании, о паре оставшихся образов. Но он её не слушал. Он уже мысленно раздевал Виолетту. Артём это видел. Он чувствовал.

И от этой мысли его затрясло.

Он сам начал нервно подёргиваться, будто в нём копилась буря. Виолетта не выходила. Будто знала – и дразнила. Играла с их терпением. Его нетерпением.

– Виола, сколько можно? – рявкнул фотограф. – Выходи, осталось немного!

И она вышла.

Воздух в комнате застыл. Виолетта словно материализовалась из фантазий: почти голая, в полупрозрачном бежевом купальнике, который сливался с кожей. Всё на ней было как на ладони. Чёрные волны узора прикрывали самое сокровенное и одновременно подчёркивали каждую линию тела. Все замерли. Даже дыхание в комнате сбилось.

Фотограф работал быстро, выверенно. Он умел делать из женщины мечту. Виолетта казалась феей, призраком желания. Артём не мог оторвать от неё взгляд. Он хотел прикоснуться. Забрать её. Закрыть от всех.

Но он оставался в тени, сжав кулаки до боли, сгорая от эмоций. Когда она исчезла за ширмой, он перевёл взгляд на пузатого типа. У того на лице всё было написано: пошлое удовлетворение, скабрезные мысли, желание.

– Это все, Саш. Заберите пакет с купальниками, – послышался из-за ширмы голос Виолетты.

Женщина сразу пошла за вещами, а мужик подошел к фотографу и спросил:

– Когда будут готовы снимки?

Саша мельком посмотрел в сторону, где находилась Виолетта, а после произнес:

– Через пару дней. Надо обработать их, свет поправить, ретушь, в общем, поработать еще надо. Сейчас поеду на следующую фотосессию, и так до позднего вечера. Так что пару дней точно.

– А раньше никак нельзя? – тише обычного спросил мужик.

«Тварь…» – пронеслось в голове Артёма. Уж он-то понимал, для чего ему нужны эти фотографии. Артём больше не мог это терпеть. Он не сдержался. Подошёл, встал напротив. Мужик отпрянул. Понял всё сразу.

– Твоя?

Артём усмехнулся, холодно, зло, соглашаясь, будто владелец. Потом увидел, что женщина выходит с пакетом купальников, и быстро направился к раздевалке.

Он не думал. Просто шёл.

Виолетта сидела в раздевалке, сгорбившись. Руки вцепились в волосы, голова опущена. Она молчала, будто пыталась раствориться в воздухе. На ней – только нижнее бельё, почти детское, простое, белое, не для съёмки. Разительный контраст с тем, что было на ней минуту назад.

Она не заметила его. Слишком глубоко утонула в собственных мыслях. В боли.

Когда подняла глаза, перед ней стоял Артём. Лицо – жёсткое. Взгляд – колючий, пронзающий. Она вздрогнула.

– Ты… ты что здесь делаешь? – испуганно прошептала она, прикрывая себя руками.

Он молчал. Глаза скользнули по её телу. Но не с вожделением. С яростью.

– Ты обещала делать всё, что я скажу, – его голос был твёрд и бесцветен.

– Д-да, – тихо ответила она ему.

– Встань и повернись ко мне спиной.

Она медленно встала, не совсем понимая, что происходит. Она стояла перед ним почти нагая и хотела прикрыться, но как это сделать, не знала. Ее свитер-платье висел за Артёмом на вешалке, и штаны там же. Ощущение уязвимости стало пугающе явным. Она была почти обнажённой, беззащитной и… растерянной.

– Теперь упрись руками в стену и замри, поняла?

Перед внутренним взором Виолетты вспыхнули образы избитого Димы. Она не знала, где проходит граница между игрой и угрозой. Не знала, стоит ли сопротивляться, или нужно подчиниться, чтобы не разжечь бурю.

Но страх – тот самый, животный, настоящий – был рядом. Он сдавливал грудь, замораживал движение.

– Наклонись.

Виолетта поняла, что он хочет сделать, и ужас пробил ее тело и душу. Неужели опять?! За что?!

– Артём… – едва слышно вырвалось из её губ. – Пожалуйста… не надо.

Он не подошёл ближе, но напряжение между ними повисло тяжёлой завесой.

– Я просто хочу убедиться. Я не причиню боли, – проговорил он вдруг. В голосе – боль. Внутренний разрыв.

Она понимала, что он задумал. Но сделала, как сказал. Внутри всё стонало от унижения, страха. Перед глазами – тот, прошлый. Который не слышал слова «нет».

Она опустила голову, взгляд вперился в пол. «Почему снова?.. Почему я опять должна через это проходить?» – вопрос без ответа сдавливал грудь.

– Ты обещала выполнить все, что я скажу, – твердо произнес парень, осознавая, что Виолетта в любой момент может просто его послать, – иначе ты знаешь, что будет, – угрожал он ей, хотя разумом понимал, что уже ничего не сделает ее брату и его нынешний поступок ужасен, но он не мог остановиться, он должен был выяснить.

Виолетта отчаянно желала, чтобы это все уже закончилось. Она, как на заклании, послушно кивнула и наклонилась к стене, упершись в нее руками.

– Раздвинь ноги.

Виолетта запаниковала, услышав предложенное. И страх, и стыд одолевали девушку. Она отчаянно не понимала, чего хочет от нее Артём, и это заставляло нервничать еще больше.

Стиснув зубы, она расставила ноги, ощущая, как каждое движение отзывается дрожью в теле. И чтобы не сойти с ума, начала про себя считать. «Сколько в этот раз это продлится? На счет «десять» это закончится?» Она старалась думать о чем угодно, но только не о том, что происходит с ней сейчас. Об этом она подумает позже, когда запрется в ванной, нальет горячей воды и будет стирать с себя все его прикосновения мочалкой, тщетно натирая кожу.

– Я просто посмотрю… – пробормотал он.

Он дрожал. Он ненавидел себя. Но не мог остановиться.

Когда он аккуратно коснулся края ткани, Виолетта вся сжалась, как будто её ударили. Она не понимала, что он задумал. Но делала, как сказал. Внутри всё стонало от унижения, страха. Но она не кричала.

Он замер. Его пальцы застыли на ткани белья. Сердце билось в ушах. Артём осторожно отодвинул ткань трусиков в сторону.

Она не издала ни звука. Но её тишина была громче любых криков.

Он тронул ее там, где никому не разрешено было трогать, а она продолжала молчать. А когда его подозрения подтвердились, Артём отступил, резко, как обожжённый.

– Повернись! – голос Артёма изменился. В нём больше не было холода – теперь в нём слышалась боль, разочарование и странное, острое беспокойство. Как будто что-то в нём надломилось.

Он сделал шаг назад, провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть собственные мысли, и вдруг – взорвался. Злость прорвалась наружу, обнажённая и пульсирующая.

– У тебя уже кто-то был?! – в его голосе звучало почти обвинение, как удар. – Я думал… я был уверен, что ты другая. Чистая. Смущённая девчонка из глуши, которой страшно в городе. А ты что? – он тяжело выдохнул, словно сам удивился тому, что говорил. – Ты вон как уверенно позируешь, чуть ли не в нижнем белье при троих мужиках. Ни капли стеснения. А в университете ходишь – вся закутанная, тихая, будто монашка…

Он метался по комнате, не зная, куда деть руки, не зная, на что выплеснуть бурю внутри.

– Я думал, ты… моя. Только моя. – Последние слова сорвались почти шёпотом, но в них было куда больше чувства, чем в крике.

Всё это было не про девственность. Не про прошлое. Это было про его болезненное желание владеть, контролировать. Про то, что она зацепила в нём что-то слишком важное, слишком глубоко. И теперь всё, что не соответствовало его фантазии, жгло его изнутри, как предательство.