Эмилия Марр – Lex (страница 13)

– Ну так что? Расскажешь мне? Кстати, кто тебя так назвал? Очень редкое имя.

«Как будто я этого не знаю».

– Потому что мне так больше нравится, – откровенничать с ним по поводу нашего семейного разлада не особо хотелось сейчас.

– Не расскажешь, значит.

– Слушай, Лекс, я же не лезу к тебе с вопросами личного характера, и ты…

– А ты спроси. Может, я тебе и отвечу, – перебил меня.

– Окей, почему ты с девушкой, которую тебе навязал отец?

Он удивился моей осведомленности, но спрашивать, откуда у меня такая информация, не стал.

– Потому что мне так удобно. На меня не лезут, как на «свободный кошелек», все девушки, желающие обеспечить себе безбедное будущее, решившие на себе меня женить. Оля – своеобразная подушка безопасности для меня. К тому же отец очень этого хочет.

У меня отвисла челюсть! «Подушка безопасности» – вот это сравнение!

– Теперь ты. Почему твои родители развелись, когда тебе был годик, и сошлись, когда исполнилось одиннадцать?

Глава 5

«Не твое собачье дело!» – хотела ответить я ему, но вслух произнесла:

– Потому что Ева у нас в семье уже есть. Значит я – Эва.

– Да? И кто же это?

– Это уже следующий вопрос. Сначала ты ответь.

– Справедливо, спрашивай.

– Какие у тебя планы по поводу меня?

– Я думал, мы говорим о прошлом и настоящем. А не о будущем. Так что этот вопрос снимается. Давай другой.

Либо сам не знает, что со мной делать, либо знает, но не хочет говорить.

– Окей, тогда, что на счет Оли? Как вы сошлись?

Может, узнаю что-то интересное и смогу использовать, чтобы помочь Оле.

– Наши с ней отношения начались задолго до появления деда, а значит, она со мной не ради денег – это первое.

«Ох, как ты ошибаешься, Лекс, как же ты ошибаешься».

– Второе, наши отцы – друзья и хотят породниться. Я у отца один, да и Оля тоже единственная дочь. Вот так и сошлись. Она особо не была против, когда мы с ней встретились. Я не думаю, что она в меня влюблена. Но что симпатия есть, отрицать не буду. Все же я красивый мужчина, – подмигивает мне игриво.

Да уж… самомнения тебе не занимать…

– Теперь твоя очередь, Эва, – продолжил он. – Почему твои родители провели десять лет жизни порознь?

– А я не обещала отвечать на твои вопросы. Так что, извини, от меня ты ответ на это не услышишь. Я еще не завтракала, но уже испекла манный пирог к чаю. Будешь?

Сделал вид, что не заметил мою попытку перевести тему.

Сели, попили чай с пирогом. Молчим.

Лекс мне напомнил, отчего я не люблю бывать дома. Почему постоянно ищу, чем бы заняться, чтобы никому не попадаться на глаза, а самое главное – не видеть ЕЁ.

– И все же, не расскажешь?

Поднимаю на него взгляд. Хочу понять, для чего это ему надо. Что им движет? Банальное любопытство или нечто большее?

– Если ответишь честно, в чем подвох, расскажу.

В недоумении от моих слов.

А что он ожидал, я его знаю без году неделю и вот так сразу должна рассказать все самое сокровенное?!

– Подвоха нет. Хочу узнать тебя получше.

– Для чего?

– Оля… – не спешит отвечать, выжидающе смотрит на меня,– с Олей планирую расстаться.

«Что? Серьезно?! Ого! Круто! Тогда мне не придется ей подыгрывать!!! Это же здорово! Не притворяться и быть самой собой!»

Посмотрела на Лекса, а он… Не знаю, что было на его лице, но моя реакция его явно порадовала.

Уж не думает ли он, что я ревновала, а теперь счастлива, что он собирается стать свободным для меня?! Э нет. Это не так!

– Ну так что? Расскажешь о бабушке?

– Значит, знаешь?

– Нет. Только ее краткую характеристику. Не более. Хотел услышать от тебя.

Не знаю… его признание о том, что хочет расстаться с Олей, и то, что я ему нравлюсь… наверное, это возымело действие, и я захотела все рассказать. К тому же он уже взрослый мужчина и не будет строить мне козни или как-то пытаться меня унизить.

– Наверное, надо начать с того, что моя мама из обычной семьи, которая живет очень далеко от Москвы. Ее родители – простые люди. Отец всю жизнь проработал на заводе, сейчас на пенсии. Мать работала в колхозе, с дедом на заводе, сидела в декрете. В общем, ты примерно понял из какой семьи моя мама.

– Ничего плохого пока не увидел. Продолжай.

Я хмыкнула. «Да ничего плохого и нет, и нормальный человек не должен в этом видеть что-то плохое».

– Мама приехала в столицу учиться, – продолжила я, не озвучив вслух свои комментарии, – все, что у нее было – это знания, приобретенные в школе, желание учиться, воспитание, доброта, чувство стиля, природная красота. На что мой папочка и клюнул. Начал за ней ухаживать, влюбил в себя. А к окончанию учебы сделал ей ребеночка и даже женился, взяв за это ответственность.

– Так и в чем проблема? – видно, начала я совсем издалека, раз терпение Лекса уже стало подводить.

– Проблема в том, что мама моя – не пара такому распрекрасному парню, как мой папочка. На что постоянно указывала мать отца. Отец-то мой из богатенькой семьи, интеллигенция. «Негоже ему всяких дворняжек в дом приводить». Это, кстати, была цитата. Бабуля рассчитала всю прислугу и заставляла беременную маму выполнять всю работу в большом двухэтажном доме.

– А что твоя мать?

– Мама, – поправила я его. – Мама терпела, молчала, выполняла. Что ей еще оставалось? Она считала, что свекровь надо слушать и уважать, какой бы та ни была. Так ее учили.

Я не стала рассказывать, как бабка постоянно ее попрекала. Всем! То неправильно использует столовые приборы, не разбирается, в какой стакан налить вино, бренди, воду. То названия блюд высокой кухни не знает. Да много чем упрекала, унижала, и все это с такой брезгливостью на лице, будто боялась испачкаться. Хотела богатую и обеспеченную жену для сына, а он выбрал «простую деву из народа». Как запретила пользоваться стиральной машиной, заставляла все вещи стирать руками, да еще и подбрасывала грязное белье, свое и своего мужа. Как унижала беременную невестку при подругах, говоря, что ее сынок просто взял бесплатную служанку в дом, чтобы мыла, стирала, убирала, а по ночам ублажала его. Завтрак, обед и ужин тоже были за мамой. Плюс ко всему отправляла ее на рынок со словами: «Это твоя среда обитания, купи там все самое свежее и принеси в дом». И мама, беременная, сама тащила тяжелые сумки. А «бабабуля» еще и куски мяса вытаскивала из блюд, чтобы они маме не достались. Много чего было, даже рассказывать стыдно.

– Свёкр был тихим, спокойным мужчиной, – продолжила я, – при нем свекровь только «хаяла» нерадивую невестку, не более. И он считал, что не нужно лезть в дела женщин. А при отце бабуля отпускала лишь едкие замечания касательно происхождения мамы: «рабочий класс» и «захотелось жить на всем готовом, вот и зацепилась за такого прекрасного и перспективного мальчика». Большего она себе не позволяла при нем.

– А отец твой ничего не делал?

– Нет, не делал. Он с утра и до позднего вечера пропадал на работе. В первые годы после окончания вуза надо было показать, на что способен. А когда приходил домой, валился от усталости и только просил маму не перечить свекрови и во всем ее слушаться. Уверял, что после рождения внучки сердце бабушки растает и она изменит свое отношение к невестке. А мама его жалела, ведь он столько сил тратил на работе, и не грузила своими проблемами, считая, что он лучше знает свою мать и если говорит, что после рождения внучки та изменится, значит, так и будет.

– Я так понимаю, после твоего рождения ничего не поменялось?

– Наоборот, все стало гораздо хуже, – я отвернулась от него. Мне было трудно говорить, потому что всю эту боль от несправедливого отношения к моей маме я пропускала через себя и сейчас готова была разорвать «бабулю» за то, что та отравила почти два года жизни мамы в замужестве. Единственным человеком, кто не позволял мне это сделать до сих пор, была сама мама. – Ко всем маминым обязанностям добавилась забота обо мне. А к претензиям свекрови – что «… ее такую молодую и красивую сделали бабушкой раньше времени».

– Да… твоя бабуля не сахар, – он явно не ожидал услышать такую историю. Но сам просил – получай.

– Она – яд, что травит всё и вся вокруг.

– Да… змея.

– Аха-ха! Какое точное определение ты ей дал.

Я встала и подошла к окну. Из-за урагана в груди вид из окна уже не казался таким прекрасным.