Эмилия Грин – Пташки (страница 7)

Я стояла под душем, наблюдая, как проворные капли несутся по моему обнаженному телу, вызывая мурашки. В моих фантазиях по коже скользили не мои ладони, а жесткие мужские губы и шершавые пальцы…

От этих порочных мыслей ноги ослабли, налившись горячим свинцом. Медленно прижавшись ягодицами к холодной плитке, я сжала отяжелевшую грудь.

— Поля… — прошептал Сашка мне на ухо, обнимая.

— Поля-я-я… — раздался где-то поблизости раскатистый голос Завьялова.

Я поскользнулась от неожиданности и чуть не рухнула на пол, но в последний момент успела удержаться.

— По-о-оль, ты быстрее можешь?! Так-то есть охота! — выкрикнул парень — о, ужас! — пробравшись ко мне в дом.

— ЖЕНЬ! Только не вздумай заходить в ванную! Стекла душевой прозрачные… блин… — Прерывисто дыша, я прижала ладони к груди, желая поскорее добраться до полотенца.

— Не волнуйся, я истинный джентльмен! — проорал Женька из коридора.

— По тебе и видно — вломился без приглашения, зная, что я в душе… — пробурчала я, быстро повязывая полотенце вокруг своего обнаженного тела. Выйдя из ванной, я тут же исподлобья посомтрела на Завьялова, развалившегося посреди моей кровати в своих многострадальных, промокших насквозь шортах, и кисло озвучила: — И снова здравствуйте…

Пауза.

Женя закусил губу, глядя на меня безумным взглядом. Серьезно — таким пугающе-плывущим, что мне стало не по себе.

— Жень, может, уйдешь, и я наконец переоденусь? — фыркнула я, машинально потуже затягивая полотенце на груди. Только от этого, к сожалению, оно еще сильнее обнажило бедра.

— Да… сейчас… — хрипло выдохнул приятель, закидывая ногу на ногу и продолжая на меня таращиться.

Внезапно в дверь постучали. Наверняка папа уже нас заждался, решив напомнить о себе. Я помчалась в предбанник и там резко потянула на себя тяжелую дверь…

…И замерла, столкнувшись с холодными голубыми глазами Агаты.

— Женя же к тебе пошел? Ему девушки просили передать. — Хихикая, подружка Воронова протянула мне водный пистолет.

— Поль, ну кто там нам помешал? — в своей раздражающей манере выкрикнул этот шутник.

Но тут рядом с Агатой раздалось тихое покашливания. Я повернула голову и только тогда заметила рядом с ней Сашку…

— Парни как дети! — Усмехнулась я, забирая из рук блондинки потерянную «игрушку» и выдерживая странно мрачнеющий взгляд Воронова. Его глаза скользнули от моих бесстыже обнаженных бедер к груди.

Почувствовав сгущающуюся неловкость, я спросила:

— Тоже собрались на завтрак?

Агата слегка замялась, обнимая своего парня за талию.

— Мы решили немного побыть вместе. — Смущенно улыбаясь, она положила голову Воронову на плечо. — Твой папа сказал, можем и позже позавтракать…

Эта фраза будто вонзила мне раскаленный прут в горло.

***

Завтрак прошел не так уж плохо.

Как говорится, если не можешь повлиять на ситуацию — прими ее. Да и общество моих родных, включая болтуна Женьку, не позволило окончательно раскиснуть.

После завтрака меня нагнала Алина и приобняла за талию.

— Поля, мне нравится твой новый цвет волос. Очень стильно и смело. — Мама Саши так тепло мне улыбнулась, что я не смогла сдержать ответной улыбки.

— А вот папа не оценил и хочет, чтобы я скорее вернула свой естественный цвет… — пожаловалась я Вороновой, на что она скорчила милую гримасу.

— Полагаю, земля не сойдет со своей орбиты, если ты какое-то время походишь с этим цветом. — Подмигнула она.

— Точно, тем более краска щадящая. Я давно хотела поэкспериментировать. — Пожала плечами я, почувствовав в ней единомышленницу.

— Кстати, Поль, в субботу сюда прилетает моя команда — будем снимать новую коллекцию пляжной одежды. Я бы очень хотела, чтобы именно ты стала моей главной моделью и музой в этой съемке. Согласна?

— Я? — спросила, недоверчиво качая головой.

У Вороновой был свой процветающий бренд одежды, для которого снимались именитые российские и зарубежные модели. Я растерялась, почувствовав смятение: у меня ведь совсем не было опыта съемки.

— Ты, Полина. И я не сомневаюсь, что получится невероятная красота. Мы поедем снимать на водопады.

— На водопады… — повторила я, чуть ли не с придыханием, зная, какая там живописная природа.

— А Агата не обидится, ну, что я буду твоей музой? — уточнила на всякий случай. Вдруг и Саше не понравится, что его мама предпочла меня его девушке.

Алина вздохнула, покосившись в сторону домика, в котором все еще находились влюбленные, хотя с момента той неловкой сцены в дверях прошло уже больше часа.

Как им еще не надоело тискаться?

— Я уважаю выбор сына, Агата приятная девушка. Но тебя я знаю с двух лет. Даже помню, как пришивала лапку твоей любимой игрушке. Эта съемка будет моим подарком на твое восемнадцатилетие.

Глупо улыбаясь, я не стала признаваться Алине, что, вообще-то, песель приехал со мной и сторожит пустой чемодан. Хотя такой взрослой девушке уже не стоит таскать с собой потрепанные игрушки…

— Да, будет волшебно, — внимательно меня разглядывая, подтвердила Воронова. — Твой образ идеально вписывается в концепцию съемки. Один лук вдохновлен образом русалки — раздельный купальник с имитацией переливающейся чешуи, юбка, расклешенная к низу.

— Мне уже не терпится. — Не выдержав, я крепко обняла свою фею-крестную.

Тем временем мы подошли к спортивной площадке, около которой мой папа собрал всех детей и устроил им соревнования.

— Горячая сарделька! Внимание, горячая сарделька! — выкрикнул он, выбивая братишку «сарделькой»-мячом.

Глядя на то, как он, энергично жестикулируя, носится со свистком, Алина не смогла сдержать кривоватой улыбки.

— Вспомнила времена его бурной молодости? — Прищурилась я.

— Было дело. — Усмехнулась она, убирая волосы с лица. — Когда я только переехала в Москву, Павел Левицкий был одним из самых завидных холостяков города — ходил в пафосных дизайнерских костюмах, разъезжая на черном гелике. Тогда трудно было представить, что Паша остепенится и станет отцом большого семейства.

— Все было настолько безнадежно? — Я вновь задержала взгляд на его фигуре в простых рваных джинсах.

— Ну… — Алина замялась.

— Молодость — расстегнутая ширинка? — Захихикала я, заставив маму Сашки раскраснеться. Не сомневалась, что попала в цель.

— Мама иногда вспоминает отцовские кутежи, — продолжила я. — Зато сейчас он гордо называет себя подкаблучником, откровенно презирая каких-нибудь маскулинных шовинистов и бабников.

Алина рассмеялась.

— Подкаблучник — скажешь тоже. Мужчина, который спешит домой к семье и советуется со своей женой — не подкаблучник, а хороший муж. Надеюсь, Саша в этом плане пойдет в своего отца и довольно быстро остепенится, хоть у Кирилла из юности тоже, конечно, есть что вспомнить… — сказав это, Алина вдруг замолчала и опустила взгляд.

Наверное, потому что в этот момент ее старший сын и его девушка, держась за руки, вышли из домика. Они были так увлечены друг другом, что даже не посмотрели в нашу сторону, направляясь к ресторану.

Мое тело прошибла мелкая дрожь, но я постаралась взять себя в руки. Ничего нового. Пора бы уже привыкнуть.

— По-о-оль, присоединяйся! — сложив руки рупором и кивая на связку мячей, позвал меня папа.

Я вздохнула, перехватывая понимающий взгляд мамы, которая наблюдала за игрой со скамейки.

— Могу я не участвовать в детских играх?!

— Ой, вы посмотрите на нее — какая взрослая! — Рассмеялся мой братишка Егор, давая пять Захару.

— Поль, правда, пошли с нами играть в горячую сардельку? — а это уже был интеллигент Сережа Воронов.

— Да она же уже не ребенок… — Гоготал на пару с Захаром Егор.

Братья, блин!

— Эй, мелкие, вы давно от отца по заднице не получали? — испытывая нарастающую обиду, возмутилась я.