Эмилия Грин – Прогульщик (страница 7)

Леднев обернулся, и я утонула в его зеленых глазах…

Такими яркими они мне показались в тусклом свете библиотечной люстры. Однако из недр сознания как чертик из табакерки выпрыгнула картинка жестокой драки с участием этого отлетевшего кукухой.

– Телефон! – попросила я излишне резко.

– Че? – Он растерянно вскинул бровь.

– Ты глухой? Телефон.

Он стоял в расслабленной позе, подпирая плечом заставленную книгами полку. Высокий. Мощный.

Меня окутал довольно резкий мужской запах.

– Может, тебе еще номер моей карты с ПИН-кодом продиктовать? – Леднев криво усмехнулся.

– Телефон! Быстро! Я проверю, что ты там наснимал! Я жду!

Откровенно говоря, я растерялась, оставшись с этой махиной в глубине безлюдной секции, залитой лишь тусклым светом антикварной люстры.

– Ты ничего не попутала? Бумажная корона не жмет? – голос новенького сочился сарказмом, а в глазах сквозило такое пренебрежение, будто я не стою и мизинца на его дурацкой ноге, заколачивающей голы.

Некоторое время мы стояли неподвижно в абсолютной тишине. Травили друг друга немигающими взглядами.

– Это ты что-то путаешь. Или хочешь вылететь отсюда в первый же день? – Я натянуто рассмеялась. – В нашей школе крыс не держат.

Внезапно лицо Леднева ожесточилось. Он сжал губы в тонкую линию, поигрывая желваками на щетинистых щеках.

Откровенно говоря, я сразу пожалела о сказанных сгоряча словах, но остановиться уже не могла… Это был тот случай, когда мой язык сыграл против меня, окончательно все испортив.

– Я знаю, ты за нами подглядывал в женской раздевалке. Наверняка еще и снимал, чтобы залить на какой-нибудь мерзкий сайт! Если признаешься и на моих глазах все удалишь, возможно, я не расскажу об этом инциденте директору.

– Много чести мне за тобой подглядывать. Полечись от мании величия, дура!

– Отпираешься? – прошипела я, буквально задыхаясь от возмущения.

– Ага, приходится выкручиваться. – Он оттолкнулся от стеллажа.

Удерживая меня на прицеле насмешливых зеленых глаз, Леднев медленно наступал. Я уже не сомневалась – этот извращенец пробрался в женскую раздевалку, преследуя самые низменные цели.

– Новенький, телефон!

– Так не терпится залезть в мою «Галерею»? – приблизившись, Леднев обдал мое лицо горячим вишневым дыханием.

Я демонстративно зажала нос, будто от него плохо пахнет, хотя это было не совсем так… Вернее, совсем не так. От Леднева пахло приятным мужским парфюмом.

Хмыкнув, он вытащил из внутреннего кармана толстовки айфон и с издевкой ткнул им мне в нос.

Я раздраженно выдохнула, обнаружив на нем блок.

– Новенький, тут пароль!

– Совсем простенький. Год канонизации святого Доминика папой Григорием девятым. Заодно и проверим, как ты знаешь историю.

Где-то я это слышала, но точно не на уроках истории. Возможно, какой-то прикол… Увы, я была далека от мемной культуры.

– Ты издеваешься?

– Тысяча двести тридцать четвертый год, тупица!

Идиот!

Я вбила указанные цифры, обнаружив, что Леднев не соврал. Бинго. Под тяжестью насмешливого мужского взгляда я разыскивала иконку «Галерея».

Наконец отыскав ее, я непроизвольно закусила губу… С последнего снимка мне нахально улыбался Максим Леднев собственной персоной, заключенный в объятия жгучей красотки, замотанной в одеяло. Судя по дате, фотография была сделана вчера вечером. Блин!

Мой взгляд ненароком сполз к обнаженному мускулистому животу, покрытому темной порослью волос, убегающих под резинку трусов.

– Проверила? – лениво шепнул Леднев, нависая надо мной.

– Погоди, – окаменевшими пальцами я открыла папку «Удаленные», но и там не обнаружила ничего интересного.

Подавив вздох разочарования, я в полнейшем смятении отдала новенькому телефон.

На миг кончики наших пальцев соприкоснулись, и я, поморщившись, поспешила отдернуть руку.

– Придурок и извращенец, – отчеканила я, выдерживая его прямой уничижительный взгляд.

– Зануда и девственница, – Леднев самоуверенно улыбнулся, а я чуть не задохнулась от гнева.

Псих поехавший!

И все-таки я не ошиблась на его счет. Передо мной стоял бессовестный сталкер, нарочно пробравшийся в женскую раздевалку. Мало того, что он подглядывал, так еще и подслушал личный разговор!

– Я приложу все усилия, чтобы ты вылетел отсюда быстрее, чем пробка из-под шампанского… – мой голос вибрировал от отвращения и обиды.

– Не дождешься.

Развернувшись, я на дрожащих ногах поспешила к выходу из библиотеки. Скоро начнется урок, и мне бы не помешало перевести дух…

– Роза, – внезапно прилетело в спину.

Мое имя в его исполнении прозвучало непривычно мягко и глубоко. Сама не знаю почему, но я вновь посмотрела на новенького.

В глубине души я надеялась, что он объяснится за свою идиотскую выходку, попросит прощения, и конфликт мало-помалу сойдет на нет, ведь мне совершенно не хотелось враждовать с кем-либо в выпускном классе.

Привалившись к стеллажу бедром, Леднев ухмыльнулся, смерив меня очередным уничижительным взглядом.

– У тебя там смотреть не на что!

Сгорая от унижения, я вылетела из библиотеки.

Я вернулась в класс перед началом урока, с облегчением обнаружив рядом с Леной пустое место за первой партой. Быстро разложив письменные принадлежности, я почувствовала на себе полный упреков взгляд Игоря, но умышленно не смотрела в его сторону.

Разумеется, я знала о желании Игоря везде сидеть вместе, но, откровенно говоря, за все эти годы настолько привыкла делить парту с лучшей подругой, что пока согласилась лишь на компромиссный вариант – пересесть к нему во время определенных уроков, не требующих особой концентрации.

– Что с тобой? – поинтересовалась Лена.

Ответить я не успела, потому что в этот момент вместе со звонком в класс вошел новенький в сопровождении Крутиковой. Елена Васильевна – учитель истории и по совместительству наша классная руководительница. Строгая, но с добрым сердцем и метким чувством юмора.

Первый урок истории в новом учебном году она всегда отдавала под классный час и сегодня явно не планировала нарушать традицию.

– Класс, надеюсь, за лето вы все пролечили воспаление хитрости и избавились от аллергии на учебу? – Елена Васильевна улыбнулась. – Потому что в этом году филонить нельзя, иначе беда! – добавила она под нестройный гул голосов. – Кстати, у нас в классе новенький! – Она перевела взгляд на сталкера Леднева.

С отсутствующим видом он засунул руки в карманы спортивной толстовки, монотонно перекатываясь с пятки на носок.

– Максим, а форму за тебя Пушкин носить будет? – негромко пожурила его классная руководительница. – После уроков прогуляйся до завхоза – у нее всегда в наличии есть несколько комплектов.

Его ответ потонул в Ленкином воодушевленном шепотке:

– Хорош, чертяка!

– Ты шутишь? – возмутилась я. – Да этот Леднев – ожившая реклама контрацепции!

– Роз, у тебя зрение резко упало? – Трофимова окинула меня негодующим взглядом. – Красавчик. Спортсмен. Какая еще реклама контрацепции? – она хихикнула, облизывая блестящие от блеска губы.

– Знакомьтесь, Леднев Максим! – Елена Васильевна с любопытством посмотрела в мою сторону, а следом я поймала пренебрежительно-насмешливый взгляд своего однофамильца.

До чего же отвратительный тип!