Эмилия Грин – Притворись моей (страница 16)
Он так пристально смотрел, словно видел меня насквозь.
— Ты увольняешься? — уточнил он с искренним неверием.
— Я понимаю, ты волнуешься за судьбу семейного предприятия, но… — я крепко зажмурилась, стараясь стереть из памяти звуки их недавней страсти, однако выходило неважно. — Я не могу, Паш. Просто не могу так больше… — провела рукой по волосам. — Мне пора. Полагаю, эта девушка справится с моей ролью гораздо лучше. Придумаете что-нибудь…
— Ты ведь понимаешь, что если сейчас выйдешь из игры, то ничего не получишь? — сухо уточнил он, намекая на наш договор.
— Не получу, — я скрестила руки перед собой. — Зато кое-что верну. Свою гордость. Знаешь, я ведь не тешила себя ложными иллюзиями. Где ты… — горько усмехнулась.
— Маша… — голос Левицкого был серьезен и холоден, однако, в кое-то веки я его перебила, не дав договорить.
— Даже странно, что Роман Константинович нам поверил. И все же я надеялась на элементарное уважение с твоей стороны… — добавила, ощущая, как сердце захлебывается в груди, а глаза под толстыми стеклами очков щиплет.
— Ты не уйдешь, — наконец, спокойно произнес он, будто пытаясь в первую очередь убедить в этом себя.
Ухмыльнувшись, Левицкий разорвал мое заявление, однако меня это не остановило.
Сделав решительный шаг к двери, на прощание я обернулась, заглядывая в красивые абсолютно чужие глаза мужчины, который еще совсем недавно находился для меня на абсолютном пьедестале.
— Ты относился ко мне как к функции, как к набору необходимых тебе качеств. Подай-принеси-изобрази невесту. А я живая… Понимаешь? Живая я.
С комом в горле я покинула приемную, силясь хотя бы до дома удержать жалкие слезы.
Проходя мимо мемной доски, я заметила на ней несколько свежих «художеств»: дохлая мышка… порубленная на части, и, как финалочка, подвешенная за хвостик.
А ведь при желании босс мог без труда вычислить художника, просмотрев записи с камер. Не удивлюсь, если Паша смеялся надо мной вместе со всеми…
Не обращая внимания на любопытные взгляды бывших коллег, я вышла из здания тюнинг-центра, поспешив к метро.
К этому моменту дождь разошелся, прогремел гром, сотрясая ветви окрестных деревьев. Из-за потоков воды, бьющих в лицо, я практически ничего не различала перед собой.
После того, как меня пару раз чуть не сшибли с ног, я притормозила, пытаясь протереть очки. Тщетно, потому что дождь уже шел стеной. Похоже, невезение — мое второе имя…
Я застыла на перекрестке, когда дождевую завесу внезапно прорезал черный внедорожник, останавливаясь практически передо мной.
— Маш, не дури! — пассажирское стекло опустилось, и сквозь шум дождя я четко расслышала его повелительные слова. — Залезай!
Качнув головой, я сделала несколько шагов к переходу, однако в этот момент Левицкий выскочил из машины, в два шага сократив расстояние.
Схватив меня за локоть, он буквально силой запихнул меня на пассажирское сидение, хлопая дверью. Вернувшись в салон, Паша резко выкрутил руль, срывая автомобиль с места.
— Куда мы едем? — заторможено поинтересовалась, поспешно протирая стекла очков.
— Туда, где можно спокойно поговорить, — не сразу отозвался он, сосредоточенно глядя на дорогу.
— Я тебе уже все сказала.
— Я еще не подписал твое заявление, — Левицкий повернул голову: его цепкий взгляд соскользнул к моей груди. — Но для начала тебе не мешало бы переодеться в сухую одежду…
Увы, в словах мужчины улавливалось рациональное зерно. За несколько минут под проливным дождем я вымокла до нитки, как бы еще не простудиться…
Опустив голову, я заметила, как некрасиво просвечивал черный спортивный бюстгальтер под моей серой рубашкой. И, о ужас, соски от холода стояли торчком!
— Пожалуйста, отвези меня домой… — прошептала я, обнимая себя под грудью.
Салон погрузился в тревожную тишину. Еще как минимум пару раз на протяжении пути я ловила на себе его странные взгляды, ощущая себя под ними окончательно дезориентированной и… будто голой.
— Я не люблю повторять дважды, — отстранённо выдал, снижая скорость. — Сейчас мы поднимемся ко мне. Ты примешь душ, переоденешься, и мы поговорим.
Глава 10
— Этот разговор ничего не изменит. Я приняла решение, — закусив губу, я пыталась выиграть время.
Не послушав меня, Левицкий вышел из автомобиля, и, обогнув его спереди, распахнул пассажирскую дверь.
— Ну, хоть на чай я могу пригласить свою несостоявшуюся фиктивную невесту?
— А как же встреча с Арбатовым? — напомнила я устало.
— Я ее отменил. И две другие тоже. Свободен как птица в полете, — он все это время блуждал нечитаемым взглядом по моему лицу.
— Паша, это, правда, не лучшая идея…
— Пойдем, — Левицкий протянул мне руку, однако, побрезговав ее принять, я без помощи босса или уже бывшего босса покинула салон внедорожника.
Хоть дождь немного стих, низкие свинцовые облака намекали — недавний ливень всего лишь разминка перед настоящим буйством стихии.
Пройдя просторный двор, явно обустроенный ландшафтным дизайнером, Левицкий подтолкнул меня к подъезду элитной высотки.
Миновав огромный пустой холл, он вызвал для нас лифт. Когда металлические двери захлопнулись, я вдруг осознала, как сильно дрожу в своих отяжелевших мокрых вещах. Меня колотило крупной дрожью.
Паша облизал губы, нависая надо мной. Очень смущала его странная кривоватая усмешка…
Я поджала подбородок, чтобы тот не дрожал, пытаясь вернуть себе былую решимость, но из-за образовавшегося в горле липкого сгустка, никак не выходило выдать хоть что-то вразумительное.
Вскоре мы покинули лифт, и Левицкий, ловко провернув ключ в замке, пригласил меня в свою квартиру.
— Добро пожаловать!
Я застыла на пороге, осматриваясь в очень просторной прихожей, лаконично обставленной в серо-синих тонах, явно подобранных дизайнером.
— Тебе лучше переодеться и принять душ, — хозяин квартиры беззастенчиво остановил взгляд на моей груди, обтянутой влажной тряпкой. — Ты вся дрожишь.
— Я… Я не хочу делать это здесь, — попятилась, каждой клеточкой ощущая странное сгущающееся в воздухе напряжение. — Ты хотел поговорить? Так говори! И я поеду домой…
— Маш… — хрипловатый голос Паши спровоцировал вереницу мурашек на моей пояснице.
Кашлянув в кулачок, я смочила пересохшие губы языком.
— В договоре прописано, что мы не обязаны хранить друг другу верность, — Левицкий неотрывно смотрел мне в глаза. — Мы можем трахаться с кем пожелаем.
— Я в курсе, — кивнула, против воли окунаясь в водоворот недавних горестных воспоминаний.
— Тогда в чем дело?
— Ты, правда, не понимаешь?! — я издала глухой смешок, за которым последовала ужасно неловкая пауза.
Хозяин квартиры неопределенно пожал плечами.
— На самом деле, ничего и не было, кроме паршивого ми…
— Паш!
— Ладно-ладно, — он поднял ладони рубашками вверх. — Похоже, я реально перегнул. Не подумал, что тебя может это… — замолкнув, мужчина, очевидно, подбирал слова, — обидеть…
— А если бы в приемную кто-нибудь вошел?
— У меня проблемы с башкой, Маш. Великий человек ведь не может обладать заурядной психикой? Я тебя понял. Ничего подобного больше не повторится.
Он попытался перевести все в шутку, но, увы, меня нельзя было причислить к касте великих. Нам, простым смертным, этого не понять…
— Да какая теперь уже разница. Я больше не могу изображать твою невесту. Это выше моих сил! И работать среди этих… — поморщилась, припоминая отвратительные рисунки моих так называемых коллег. — И работать в этом коллективе я не хочу.
— Хоть чай-то со мной
— Чай? Х-хочу! — произнесла я громче, чем рассчитывала, внезапно почувствовав жажду.