Эмилия Грин – Притворись моей (страница 13)
Я понимающе улыбнулась, хоть эта улыбка далась мне и нелегко.
— А… где они увидели фотографии? — спросила я, охрипшим голосом.
— Сегодня все паблики их репостят. Там же Паша… Ну, Павел Романович. Погоди, сейчас я тебе покажу, — вытащив из сумочки телефон, Лиля тыкнула меня носом в пост с дюжиной прикрепленных фотографий и заголовком: «Кто она? Или новое увлечение самого завидного холостяка Москвы».
Поправив очки, я растерянно разглядывала снимки, сделанные во время так называемой «водной битвы», не веря своим глазам… потому что, сперва, также как и коллега, не признала себя.
Кто эта полуголая отчаянная девица, восседавшая на плечах у высокого мускулистого мужчины, и сражающаяся, аки дикая амазонка?
Боже, как стыдно. Чтобы сказала бабушка, увидев этот содом?
— Так у вас все настолько серьезно? — уточнила Лиля, сверля меня пристальным взглядом.
— Ну, да...
В этот миг дверь в приемную хлопнула, и на пороге появился Паша. Серые брюки отлично сидели на мускулистых ногах моего босса, а белоснежная рубашка тесно облегала его рельефный торс. Начищенные до блеска туфли и тонкий галстук лишь дополняли образ мужчины-мечты.
— Павел Романович, здравствуйте! — зачастила Лиля, подскакивая со стола.
— Доброе утро, — сухо кивнул он ей, и, с характерной для Левицкого уверенностью, сократил расстояние между нами.
Наклонив голову, Паша поцеловал меня в щеку, пикируя упругими губами в сторону рта. Он затормозил в миллиметре от моих приоткрытых в немом приветствии губ, обдавая лицо теплым цитрусовым дыханием.
А его одеколон... Левицкий, как всегда, пах божественно!
— Привет, — произнес он так нежно и серьезно, что на миг я перестала дышать, позабыв о коллеге из бухгалтерии, наблюдавшей за этой сценой.
— При…вет, — мое сердце чуть не выскочило из груди, так бешено оно колотилось.
— Машенька, зайдешь ко мне? — эти слова были сказаны так, будто в его кабинете мы непременно займемся животным сексом прямо на рабочем столе.
— Да… — очевидно, я покраснела, как помидор, пересекаясь взглядом с Лилей.
— Я пойду! — опуская голову, коллега поспешила ретироваться.
— Вот видишь, а ты боялась, — произнес Паша, улыбаясь одними глазами, — Я так понял, все только и обсуждают мое «новое увлечение»? У тебя все получилось, Маш.
— Все получилось… — мир опасно сокращался, как и мое сердце, плавясь под взглядом его наглых серых глаз.
Так хотелось возразить: если у меня все получилось, тогда почему ты провел ночь в объятиях другой женщины?
Но я поспешила отогнать от себя эти крамольные мысли. У нас фиктивные отношения, не подразумевающие интим. Он имеет право проводить ночи с кем пожелает, меня не должно это волновать…
Словно видя меня насквозь, Паша негромко подтвердил.
— Юрист сегодня же передаст тебе договор. Вечером внимательно все изучишь, а завтра вернешь мне, — ухмыльнувшись, он заговорщически подмигнул, — Кстати, отец приедет с минуты на минуту. Ему не терпится обсудить с тобой детали свадебной церемонии.
— Детали церемонии? — повторила я озадачено.
— Ага. У бати идея фикс меня женить. Ну и внуков, конечно, побольше, — хохотнув, мой босс добавил, — не волнуйся, так далеко дело не зайдет… Маш, кофе сбацай!
***
Роман Константинович приехал к обеду, захватив с собой несколько пакетов из модного суши-бара, открывшегося недавно в центре Арбата. Нам с Пашей ничего не оставалось, как прямо у него в офисе устроить трапезу «в тесном семейном кругу».
Тут надо отдать должное моему боссу. Вел он себя так, будто только и делает, что изображает фиктивные отношения направо и налево.
На короткий миг, перехватив пристальный взгляд Паши, я даже сама начала во все это верить, чувствуя себя не такой уж безнадежной простушкой.
— Праздник устроим в моем доме! Машенька, ты не волнуйся, все сделаем в лучшем виде, — говоря это, морщинки в уголках глаз пожилого мужчины немного разгладились.
— Бать, попридержи лошадей, мы еще даже заявление не подали, а ты уже про церемонию…
— Подготовка свадьбы — это ведь не быстрый процесс, — вставила я, поддерживая своего фиктивного жениха, — Знаю, у кого-то это занимает и по полгода-год…
— Полгода? Год? Вы смеетесь? — Роман Константинович посмотрел на меня так, будто я сморозила несусветную чушь, — А мы управимся за месяц! — он грозно стукнул кулаком по столу, так что мы с Пашей переглянулись.
— Такую свадьбу отгрохаем, вся Москва на ушах стоять будет! Мой сын женится! Или, думаете, я сэкономлю на вашей свадьбе? — с деланно возмущенным видом Левицкий-старший пригрозил Паше палочками, проколов ими воздух, — Не дождетесь! — глаза мужчины наполнились счастливым влажным блеском, и я не на шутку разнервничалась.
Внезапно из приемной послышались голоса на повышенных тонах, и какой-то шум…
— Не трогайте меня, ироды проклятые! Уберите свои руки!
— Малахова на вас нет! Я вас так пропесочу! Еще хоть пальцем тронете, и Леониду Каневскому в «Следствие вели» напишу! Резонанс на всю страну поднимется…
— Ба, что ты здесь делаешь? — я подскочила, отбивая свою родственницу с авоськами наперевес от наших малость прифигевших охранников.
— Так сюрприз… Я же тебе написала, — она вздохнула, — Машенька, пускать меня не хотели! — обиженно призналась бабуся, протягивая мне неподъемную авоську.
— Почему не предупредила?! Я бы встретила! Сумки такие тяжелые! — я изумленно моргала, даже позабыв, что «семейная драма» разворачивается на глазах у Левицких, старшего и младшего…
— Вы присаживайтесь — присаживайтесь, — Роман Константинович поднялся, уступая моей раскрасневшейся родственнице место, — Давайте знакомиться! Скоро же породнимся…
POV Паша
— Породнимся? — глаза бабки за толстыми стеклами очков стали еще больше. — Машенька?! — она потрясенно уставилась на внучку, ожидая объяснений.
Мышка робко улыбнулась, так сказать, на глазах у заворожённой публики.
Складывалось ощущение, что моя фиктивная невеста вот-вот ляпнет что-нибудь не то, и наш корабль лжи, напоровшись на айсберг, стремительно пойдет ко дну…
Нужно было срочно спасать ситуацию.
— Я сделал Маше предложение, и она ответила согласием, — невозмутимо выдал я.
— П-предложение? — зачастила бабуля, поправляя длинную юбку расцветки «вырви глаз», поверх которой была надета рубашка в крупный горох, подпоясанная оранжевым пояском.
Я отметил, что у них с Мышкой определенно один стилист, прямо чувствовалась рука «мастера».
— Да, мы собираемся пожениться, — приобняв девчонку за талию, я ощутил, как она дрожит.
Бабуля обиженно поджала губы.
— Как же так? — тихо прошуршала она. — Маша, почему ты ничего мне не сказала?!
— Так и я узнал буквально вчера! — неожиданно пришел на помощь батя. — Предлагаю сперва познакомиться, а потом пусть эти конспираторы слово держат.
Уголки тонких губ моей без пяти минут родственницы дернулись, и она тяжело опустилась в кресло.
— Серафима Ивановна я!
— Очень приятно. Роман Константинович! А это — мой сын Павел.
— Паша, — кивнул, прижимая дрожащую Мышку к своему бедру.
— Машенька, так ты правда замуж собралась? — ладони бабки Серафимы уперлись в бока.
— Д-да, — еле слышно пролепетала моя фиктивная невеста, вцепившись в мою руку, будто опасается потерять точку опоры.
Судя по ее болезненно-бледному виду, девчонка от волнения еле держалась на ногах.
— Девонька моя! — запричитала бабка Серафима, внезапно налетая на нас с удушающими объятиями. — О-о-й… на старости лет порадовали старух-у! — и она посмотрела на меня так, будто я — ее личный сорт валокордина.
— Нужно обязательно это дело отметить! Предлагаю вечером поужинать у меня в гостях, как раз и обсудим детали будущего торжества! — батя хлопнул меня по плечу.
— Я как чувствовала, взяла с собой закрутки! — шмыгая носом, призналась Серафима Ивановна. — И пирожков с мясом напекла… Угощайтесь! — родственница Мышки с таким решительным видом полезла в свою котомку, что тут бы и убежденный сыроед-веган расчувствовался, рабски склонившись над столом выковыривать начинку из пирожка.