Эмилия Грин – Порочный (страница 9)
– Белоснежка, твой принц уже здесь! – тихонько рассмеялся, стягивая с себя боксеры, приближаясь к кровати своей принцессы.
Мона так сладко спала, что на доли секунд вообще забыл, зачем пришел. Просто вылизывал взглядом идеальное тело красавицы, ощущая, как член распирает от притока крови. Сводная сестра лежала в прозрачном белом пеньюаре, сквозь который в мистическом свете луны просвечивали бледно-розовые пуговки сосков. Такие маленькие и аккуратные, что хотелось поочередно облизнуть их языком. Взгляд застопорился на чуть выпирающем лобке, проступавшем сквозь тонкую ткань кремовых трусов. Проклятье. Мой персональный ад и рай на земле… Быстро забрался в кровать, накидывая на нас тонкое одеяло, а затем начал избавлять спящую красавицу от белья…
– Мона… Я пришёл согреть тебя… Мона… Мона…
– Вильям, просыпайся! Просыпайся, я тебе говорю! – резко открыл глаза, пытаясь понять, какого черта здесь делает Дженнифер?
– Вот черт… – присел на кровати, проведя ладонью по вздыбленному бугру в трусах. Стиснул зубы, чтобы хоть как-то успокоиться. Твою мать, каменный стояк просто от эротического сна… Вот дерьмо!
– Вильям…
Наконец-то поднял взгляд на Джен. Она продолжала сидеть на кровати, глядя на меня чуть ли не с жалостью.
– Приснилась какая-то чертовщина… Ладно, мне пора ехать в предвыборный штаб, – резко подскочил на ноги, избегая смотреть ей в глаза.
– Я не узнаю тебя после приезда в Париж. Ты вообще со мной?
– Я с тобой круглые сутки!
Наши взгляды столкнулись. Ухоженная брюнетка в длинном шелковом халате грустно покачала головой.
– Нет. Мысленно ты с ней. И в своих снах тоже. Я всё слышала, дорогой. И хватит уже делать из меня дуру! Признайся, ты взял меня с собой, только чтобы позлить эту малолетку? – темные брови подружки сложились в вопросительный треугольник. Джен поднялась следом за мной, воинственно уперев ладони в бока.
– Не говори глупости. Я же предупреждал, что тут много дел. Отец метит в президенты… Не могу его подвести.
– Ты уже подвёл его! – саркастично заключила любовница, отчего внутри всё закипело от гнева.
Жалел, что заварил эту кашу. Дженнифер только усугубила наши и без того запутанные отношения с Моной. Даже после недели полного игнора я находил встречи с ней во снах…
– О чем ты? – бросил с наигранным равнодушием, доставая из шкафа банный халат.
– Ты мечтаешь её трахнуть! Да, вы не кровные родственники, но вряд ли это пойдет на пользу будущему президенту Франции! Представляешь заголовки газет? Очень сомневаюсь, что твой папаша одобрит ваш союз со сводной сестрой! – Джен капризно сложила губы «уточкой», внимательно прищурившись.
– Это исключено! Разгребу его дела и вернусь в Нью-Йорк, а она останется здесь учиться! – сделал шаг по направлению к уборной, давая понять, что разговор окончен.
– Ты сам-то в это веришь? – поинтересовалась она с ехидной интонацией в голосе, выводя меня ещё сильнее.
– Не собираюсь перед тобой отчитываться…
Произнес с ледяным спокойствием, хотя внутри до сих пор бушевал ураган. Не мог отделаться от видений своего ненормального сна. Член всё ещё стоял колом, заставляя меня мечтать о скорейшей разрядке. Ведь это было так просто – зайти к ней в комнату и, зажав под своим горячим телом, не выпускать всю ночь напролет.
– Вильям, скорее всего, через несколько дней мне придется вернуться в Нью-Йорк… – брюнетка загадочно улыбнулась, словно невзначай распахивая полы своего халатика.
– Почему? – поинтересовался больше из вежливости.
– Нашей фирме предлагают серьёзный контракт, и заказчики хотят встретиться со мной лично. К сожалению, заместительница не справится, – пожала плечами Дженнифер, внимательно всматриваясь в моё лицо.
– Поздравляю, – холодно отозвался, тут же теряя к ней всякий интерес.
– Я решила, что это знак. Вернусь домой и всё обдумаю. Заодно узнаю, нужны ли тебе эти отношения… – в голосе брюнетки послышалась неуверенность.
Понимал, она ждёт от меня какой-то реакции, и не хотел вводить любовницу в заблуждение. Ведь я с самого начала был откровенен и никогда не давал ложных надежд. Джен прекрасно знала, что наш союз вряд ли закончится у алтаря. Наверное, поэтому сейчас и старалась сохранить лицо. Мы холодно попрощались, и я отправился в предвыборный штаб отца.
Проходя мимо комнаты сводной сестры, прерывисто сглотнул, вновь мысленно возвращаясь в её теплые сонные объятия…
POV. Симона
Отошла от окна, испытывая полнейшее опустошение. Он только что скрылся в воротах, как обычно уезжая на целый день по делам. Поздно вечером заезжал переодеться и вновь исчезал, только уже в её компании. Спустилась в столовую и нехотя подвинула к себе тарелку со свежими ягодами. Аппетита не было. Впрочем, на завтрак, как обычно, одиночество. Оно же ожидало меня на ужин и на обед. Одиночество казалось уже частью моей жизни. Проросло и укоренилось глубоко внутри. Бросила грустный взгляд на телефон, борясь с желанием позвонить матери, но все-таки в последний момент передумала. Наверняка, она на какой-нибудь пресс-конференции или готовится к выступлению на телевидении, или просто отдыхает от суматохи вокруг… Именно поэтому за все дни не нашла ни минутки, чтобы позвонить мне.
После развода мама словно забыла о моем существовании, погрязнув в бесконечном поиске нового мужа. Правда, с появлением в нашей жизни Анри Леграна ситуация не особо поменялась. Она не скрывала, что он для нее на первом месте. Я бы даже сказала, на пьедестале.
Родной отец тоже не присутствовал в моей жизни. Звонил раз в год поздравить с днем рождения и отправлял сообщения с безличными картинками по праздникам. У него появилась новая семья, в которой родился долгожданный наследник, поэтому я не заслуживала и крупицы внимания.
Вновь потянулась к мобильному, чтобы набрать бабушке, как вдруг вспомнила, что у нее начались кулинарные курсы, которые считались весьма популярными в Провансе. Она не любила, чтобы её беспокоили в эти дни.
Опустила в рот ягодку черники, ощущая на языке её кисло-сладкий вяжущий вкус. Сидела одна за огромным столом, мечтая просто поговорить с кем-нибудь по душам. Единственная подруга – Селеста – почти год назад перебралась в Нью-Йорк. И хоть мы поддерживали общение, дружба на расстоянии, увы, не шла ни в какое сравнение с беседой глаза в глаза.
По правде говоря, лишь один человек мог спасти меня от одиночества.
Когда я увидела Вильяма после года разлуки, поняла, что любила его всё время. Просто раньше к этому чувству примешивалось столько других, что оно было надёжно замаскировано глубоко внутри ранимого девичьего сердца. Он всегда был для меня особенным: самым невероятным, остроумным, добрым, сильным… Лучшим другом и главным защитником. Настоящим идеалом мужчины. Видела, с какими девушками сводный брат уединяется в комнате, поэтому не позволяла себе мысли о чем-то подобном. Хоть мы родственники чисто формально, он с самого начала стал для меня родным. Обожала водить его за нос и подкалывать, а он всегда спускал мне всё с рук. Даже несмотря на то, что жизнь Вильяма была пресыщена самыми разными событиями, он никогда не забывал обо мне: мы проводили много времени вместе, устраивая совместные просмотры кино и играя в интеллектуальные игры. Сводный брат научил меня плавать и частенько помогал с уроками.
И только прошлым летом я познала другую сторону наших взаимоотношений. Это было настолько дико, что сначала не укладывалось в голове. Я словно прозрела. Нашла объяснение его долгим взглядам, случайным касаниям, масленым взволнованным глазам… Весь этот год пребывала в твердой уверенности, что у него есть ко мне чувства. Но, похоже, жестоко ошибалась, и Вильям считался самым холодным и бесчувственным из всей троицы не просто так. Наверняка, упади на землю метеорит, он бы даже бровью не повёл.
На краю стола лежала стопка свежей прессы. Потянулась к верхней газете и, перевернув её, обнаружила на последней странице в колонке светских новостей фотографию сводного брата и его подруги. Подпись под снимком гласила:
Лицо непроизвольно исказила гримаса отвращения. Почувствовала себя жалкой неудачницей, которая слишком много о себе возомнила.
Ровно неделя прошла с тех пор, как мы «обменялись любезностями» на лежаке. Неделя игнора, равнодушия и полного безразличия ко мне. Неделя, за которую я окончательно поняла, что мой «гениальный план» провалился.
– Вот тебе и соблазнительница! – горько усмехнулась, засовывая в рот еще одну ягодку.
Думала пару раз покрутить перед ним задницей, и он тут же упадёт к моим ногам… Хотела довести до белого каления и заставить признаться в своих чувствах. Я блефовала в надежде сорвать банк. Только в итоге проиграла собственное сердце. Впервые хотела мужчину настолько, что темнело в глазах и закладывало уши. Не знала, куда убежать от этого ядовитого вируса любви, ощущая повсюду его смертоносные токсины. Уже всерьез раздумывала над отъездом к бабушке, лишь бы только не находиться с ними в одном доме. При виде высокомерного лица Джен перед глазами вспыхивала одна и та же картина: его горячие пальцы стискивают кожу на ягодницах, проникая под белоснежные трусики. От всего этого по несколько раз в день бросало то в жар, то в холод… Но Вильяму, правда, было все равно. Даже мои ежедневные вечерние поездки с Филиппом не произвели на братца никакого впечатления. Иногда казалось, что на мне висит какое-то страшное-престрашное проклятье чёрной вдовы. Ну, а как ещё объяснить, что все девчонки в школе класса с девятого крутили любовь, а я даже не могла ни с кем повстречаться дольше двух недель? Кавалеры просто сбегали. Вот и друг Филипп иногда бросал на меня такие странные взгляды, что хотелось покрутить пальцем у виска.