Эмилия Грин – Отличница (страница 8)

А у Трофимовой, похоже, не все дома, она просто не понимает по-человечески…

– Значит, любишь, – хрипло вытолкнула девушка, наконец натягивая футболку.

– Ага. И дорожу этим человеком. – Я поднялся и доковылял до кухни. Там, взяв кастрюлю с пловом, вернулся к Трофимовой и всучил ей.

– Тогда где она? – шмыгая носом, пробормотала Ленка.

– Что?

– Где эта твоя супердевушка, которую ты любишь всей душой и которой так дорожишь? Почему она не ухаживает за тобой, не готовит тебе, не греет постель, пока ты тут подыхаешь в одиночестве? – Не дожидаясь моего ответа, Трофимова вместе с многострадальным пловом выскочила за дверь.

Следующие несколько дней прошли как в тумане.

К сожалению, Галицкий оказался прав, и мне потребовалась медицинская помощь.

Столь неутешительный вывод сделал их семейный врач, которого без моего согласия привез Ромка. Эскулап настаивал, чтобы я хотя бы на несколько дней лег в больницу, однако я сразу отмел это предложение, выбрав лечение дома.

Следуя всем медицинским предписаниям, я почувствовал улучшения только дня через три. Все это время Роза не выходила со мной на связь. На звонки не отвечала, не перезванивала.

Сходя с ума от неизвестности, я решил поехать к ней домой, чтобы откровенно поговорить. Я кипел с того самого момента, как ушла Трофимова. Отчего-то в голове стояли ее слова…

– Почему она не ухаживает за тобой, не готовит тебе, не греет постель, пока ты тут подыхаешь в одиночестве?

Я мог понять обиду Розы, я все мог понять…

Но сейчас, черт возьми, она была мне нужна.

В предвкушении встречи с Розой я чувствовал самый настоящий зуд на кончиках пальцев. Меня прямо-таки подбрасывало от странного неконтролируемого волнения. Я устал от неизвестности, тотального одиночества и съедающего чувства вины. Душа была разодрана в клочья.

Как же я от всего этого устал…

Дождавшись, когда из подъезда Ледневой выйдут люди, я прошмыгнул внутрь – довольно быстро, учитывая все еще гудящую башку – и поднялся по лестнице.

Около двери в ее квартиру меня начало сильно потряхивать. Поэтому я уткнулся лбом в холодную стену, надеясь вернуть себе хотя бы крохи самообладания.

Но, как бы сильно не колотилось мое сердце, я выжал кнопку звонка. По ту сторону тут же послышались быстрые шаги.

– Вам кого? – из-за двери донесся до меня обеспокоенный женский голос.

– Я к Розе. Можете ее позвать? – выдал я относительно спокойно, что совершенно не соответствовало моему взбудораженному душевному состоянию.

Пауза. Секундная заминка.

Правда, вскоре я услышал характерный щелчок – дверь отворилась, и ко мне на лестничную площадку вышла симпатичная ухоженная брюнетка лет под сорок. Мать Ледневой – я сразу узнал ее по ярким карим глазам-бусинам.

– Здравствуйте. Могу я увидеть Розу? – выдавил я максимально дружелюбную улыбку из всех возможных.

– Добрый день. А дочка уехала. Разве она тебе не сказала? – с фальшивым удивлением в голосе произнесла женщина.

– Уехала? Что-то случилось?! – обескураженно переспросил я.

– Она уехала на отдых. – Мать Ледневой смущенно потупила взгляд. – Роза очень устала за этот год. Она поступила в университет и теперь захотела немного отдохнуть.

Она устала. На отдых…

Я почувствовал, как внутри все содрогнулось.

Нервы трещали, сердце разрывалось на части от ударов… Бам. Бам. Бам.

– Ясно. Я вас понял. – Ощущая в душе мощнейший убийственный взрыв, я понял, что таким образом один за другим самоликвидировались мои последние жалкие и наивные иллюзии.

Уехала тогда, когда была мне так необходима…

Сбегая по лестнице, я прыснул, заливаясь нервным смехом.

Глава 4

Роза Леднева

Я мрачно рассмеялась, разглядывая полумертвые розы в красном горшке на подоконнике. Подарок Леднева. Видимо, за время моего отсутствия мама и не думала их поливать, хотя этот сорт цветов был достаточно неприхотлив.

Испытывая укол жалости, я набрала ковш прохладной воды и вылила ее в растрескавшуюся сухую землю, после чего продолжила заниматься перестановкой в комнате.

Школа осталась позади.

Через пару недель начинался совершенно новый этап жизни – студенчество. Я решила расхламить шкафы и полки и отправить все ненужное на помойку, в глубине души еще надеясь отыскать свой потерянный медальон.

К сожалению, пока эта затея не увенчалась успехом, однако я не сдавалась.

В далеком детстве моя бабушка, которой не стало несколько лет назад, когда что-то теряла, приговаривала: «Черт-черт, пошутил и отдай!». Я не особо верила в действенность этого метода, однако, отчаявшись, пробормотала:

– Черт-черт, пошутил и отдай…

– Милая, пошли обедать. – Мама заглянула в мою спальню. – Я так по тебе соскучилась… Мы ведь толком не поговорили после аэропорта. – Она неловко пожала плечами. – Столько всего хочется обсудить. Все-таки первое лето, которое мы провели порознь…

– Да, я сейчас подойду! – Я улыбнулась – изобразить мнимую радость вышло как-то неожиданно легко.

Наверное, потому что внутри уже ничего не было, все осталось там – на неудобной койке вожатской лагеря «Солнышко», где я проработала все лето, днем старательно давя из себя жизнерадостного куратора, а ночами, закусывая губы, чтобы не разбудить других вожатых, лила слезы отчаяния, обиды и боли в подушку.

Поднявшись, я подошла к книжному шкафу и вытащила оттуда многострадального «Маленького принца» Экзюпери. Монотонно перелистнув страницы, я наткнулась на фразу:

«Твоя роза была так дорога тебе…»

Как бы не так…

Зажмурившись, я мысленно перенеслась на несколько месяцев назад, воспроизведя в памяти тот наш разговор с отчимом на кухне.

– Что мне сделать, чтобы ты помог Максиму?

Взгляд дяди Сережи задержался на моем заплаканном лице, он глядел в него с неожиданным спокойствием. Минута, две… Однако он упорно продолжал молчать.

– Ты ведь наверняка попросишь меня больше никогда с ним не общаться? – сухо предположила я.

Отчим кривовато усмехнулся.

– Ну я же не монстр какой, чтобы насильно заставить тебя вычеркнуть кого-то из своей жизни, да и нереально это в наше время информационных технологий.

– Тогда что? – Я смочила пересохшее горло слюной.

– Роза, давай поговорим как взрослые люди?

На мой нервный кивок отчим как-то безрадостно вздохнул.

– Я воспитывал тебя как свою родную дочь и, откровенно говоря, не в восторге от этого парня. Твоя мама, кстати, тоже. Я навел о нем справки: не успели Леднева снять с профилактического учета, как он вновь угодил в КПЗ. Прямо талант!

Я поморщилась от его насмешливого взгляда.

– Опустим лирику про первую влюбленность и ошибки молодости. Я прожил поболее твоего и кое-что понимаю… – произнес он, устало глядя мне в глаза. – Сейчас ты не можешь адекватно воспринимать и анализировать информацию. Но время и расстояние всегда расставляет все по своим местам.

Время и расстояние. Ну конечно…

– Полагаю, если убрать налет трагизма, то тот факт, что твоему молодому человеку грозит реальный тюремный срок, заставляет тебя и саму уже усомниться в нем. Ведь так?

Опустив голову, я нехотя вспомнила тот его поцелуй с другой женщиной, пачку денег, обмотанную моей резинкой для волос, участие в мутных делах Туза, да и медальон, увы, так и не нашелся…

Я безнадежно верила Максиму, пытаясь найти всему этому хоть какое-то оправдание, но мою измученную душу покусывал неприятный червячок сомнения.

Уж слишком много странных, пугающих совпадений. Голова шла кругом. Было страшно ошибиться…

– Не стоит отвечать, Роза, я неплохо читаю по лицам. Мы с твоей мамой хотим, чтобы ты уехала на время. Хотя бы на пару месяцев. До конца лета. Помнится, всех призеров олимпиады «Импульс» приглашали на летнюю подработку кураторами в лагерь «Солнышко» на Черноморском побережье.