Эмилия Грин – Отличница (страница 3)
– И, Роза, на всякий случай проверь дома украшения и деньги. Мало ли, – внезапно прилетело мне в спину, когда я уже оказалась у двери.
Опустошенно вздохнув, я покинула маленький душный кабинет и вернулась домой на такси. Пока ехала, пришла к выводу, что буду поддерживать Максима, несмотря ни на что.
Первым делом решила связаться с его друзьями, чтобы разработать план действий. Только приехав домой, я вдруг поняла, что даже не знаю, где Леднев жил до того, как снял квартиру.
Вернее, я была в курсе, что он ушел из дома и обитает у своего товарища Алексея, только Леднев ни разу не приглашал меня к себе, и адреса его у меня не было, как и телефона Леши.
Тогда я вспомнила про Галицкого, который однажды подвозил нас с Максимом до кафе.
Подумала, возможно, получится отыскать его в социальных сетях. Но и тут мне не повезло, потому что Роман оказался чересчур популярной персоной – в одном только ВК нашлось не менее двадцати его страниц… Догадывалась, что все они фейковые.
И контактов мамы Леднева у меня, конечно же, не оказалось.
Стараясь побороть нарастающую внутреннюю истерику, я на автопилоте подогрела оставленный мамой обед, и, разместившись за столом, пыталась придумать решение.
Только оно не приходило.
Оставив обед нетронутым, я вернулась в спальню, вновь пытаясь найти какую-то информацию о Максиме в интернете. Как назло, попалось то злополучное видео его драки.
Дрожащими пальцами я щелкнула ссылку, ведущую на сайт лицея «Созвездие», и принялась просматривать информацию о преподавательском составе за последние годы.
Какое-то время я внимательно ее изучала, нехотя признавая, что бывшая учительница географии Леднева хороша. Миловидное лицо. Густые темные волосы. Большие глаза. Цепкий взгляд. Даже странно было видеть ее среди других «типичных» учителей в очках и с гульками на голове.
И чем дольше я на нее смотрела, тем глубже меня утягивало в трясину болезненной ревности…
Значит, сразу после меня у него было свидание с ней? Мой взгляд упал на тонкий браслетик с розой на запястье. В тот день я подарила ему такой же.
Стало так больно, что хотелось кричать на весь дом.
Я свернулась калачиком, зажимая голову подушкой, будто она способна была заглушить нарастающий гул в ушах. Меня ломало, раздирая внутренности, выворачивая сухожилия наизнанку. Сердце разрывалось на лоскуты.
Закусив кожу ладони, я выла в стиснутый кулак.
– Ты бы поела что-нибудь, доченька, – услышала я встревоженный голос мамы, пытаясь разлепить влажные ресницы.
– Отчим пришел? – С трудом узнавая свой охрипший голос, я устремила взгляд в темное окно.
– Нет. Сказал, сегодня будет поздно…
Борзунов не обманул, устроив нам следующим утром «свидание».
Я сидела на неудобном стуле в ожидании Максима. В ожидании правды. Решила, что имею право хотя бы узнать все, как есть, глядя ему в глаза.
Даже если вся наша история окажется обманом, я надеялась, что он не получит реальный срок. Ему ведь только исполнилось восемнадцать… Молодой. Перспективный. Вся жизнь впереди.
Ну какая тюрьма?
Это ведь сразу перечеркнет все… Вообще все.
Я не хотела, чтобы он ломал себе жизнь.
Обо всем этом я размышляла, пока ждала его, упершись лбом в прозрачную перегородку.
Но Максима все не было. Сколько уже минут прошло? Сколько минут по регламенту должно длиться подобное свидание?
Сглотнув, я нервно осмотрелась, пока не поймала на себе сочувственный взгляд мужчины в форме. Должно быть, я действительно выглядела жалко: ждала своего молодого человека, а он… не приходил. Не поняла даже, сколько времени так просидела… в одиночестве. Все было как в тумане. В голове густой красный морок. Звенящая тишина. Губы, искусанные в кровь.
– Роза, пойдем… Я отвезу тебя домой… – прозвучал напряженный голос дяди Сережи.
– Держи его! – Кто-то рывком вывернул мне руку за спину, а размашистый удар кулаком в солнечное сплетение вышиб из меня весь воздух.
Сложившись пополам, я начал захлебываться кашлем, отчего пропустил следующий удар, который пришелся уже по почкам и повалил меня на пол…
Я инстинктивно подтянул колени к груди, прикрыв голову руками, пока оглушающая боль пронзала каждую клеточку тела. После затрещины по губе рот наполнила теплая, солоноватая кровь.
Последнее, что я почувствовал, прежде чем сознание поплыло в темноту, – это хруст, похожий на звук ломающейся сухой ветки, и новую невыносимую волну боли, накрывающую меня с головой.
А началось все с ерунды.
Я нечаянно задел плечом одного из соседей по камере, из-за чего он начал громко возмущаться, привлекая внимание двух крепких мужиков в дальнем углу…
Глава 2
Роза Леднева
Еще один день пронесся серым безликим пятном.
Несмотря на отсутствие хоть каких-то ответов, я неплохо продвинулась в искусстве подавления собственных эмоций, почти перестав разводить сырость по поводу и без.
Бо́льшую часть дня я в одиночестве предавалась сладким и болезненным воспоминаниям, листая подаренную Максимом книгу «Маленький принц».
Я в ответе за тебя, Леднев!
Только вопрос: кто из нас кого приручил?
Мрачно усмехнувшись, я дождалась, когда отчим поужинает, и, воспользовавшись тем, что мама ушла в ванную, наведалась в их спальню.
– Роза? Как ты? – Дядя Сережа выглядел уставшим.
Игнорируя его вопрос, я сразу перешла к сути:
– Есть какие-то новости о Максиме?
Он отрицательно покачал головой, скрещивая руки на груди.
– Можешь хоть что-нибудь мне объяснить?
Вздохнув, отчим указал мне на любимое мамино кресло, и я подчинилась в надежде вытянуть из нашего мрачного опера хоть что-то.
– Не вдаваясь в подробности, которыми я, разумеется, не могу с тобой поделиться, ситуация выглядит следующим образом. Полагаю, ты в курсе, что в начале года часть районной администрации поменялась. Одного из высокопоставленных чиновников, того самого, кто крышевал Октябрьское ОПГ, поймали на взятке, ну и пошло-поехало… Одним словом, власть неожиданно сменилась. Те, кто пришли к «кормушке», решили выслужиться перед вышестоящим руководством – наконец посадить всю преступную группировку Октябрьского района. Они дали нам команду и зеленый свет. Им нужно громкое резонансное дело, которое сразу привлечет к себе внимание. Показательная порка, так сказать, чтобы другим неповадно было крышевать бандитов. Поэтому-то я и говорю – ситуация очень серьезная. Вряд ли Ледневу удастся отделаться условкой…
– То есть о том, что он выйдет, даже речи нет? – шумно хватая воздух, потрясенно спросила я.
– Раз казнь объявлена, должны быть казненные. И чем больше обвинительных приговоров, тем лучше. Сверху хотят, чтобы полетели головы… Остальных припугнули… Уж больно борзая нынче пошла молодежь. – Мужчина поморщился, потирая виски. – Малой твой может огрести и за себя, и за того парня… – Он невесело улыбнулся.
Я зажмурилась, отгоняя накатившие идиотские слезы. Нельзя сейчас распускать нюни. Некоторое время я убито глядела в одну точку, после чего глухо спросила: