Эмилия Грин – Ее секрет (страница 24)
- О чем тут говорить, Любаш? - я закатила глаза, игнорируя дрожь в руках.
Мне было больно.
Каждую долбанную секунду накрывала такая невыносимая боль и тоска, что хотелось выть, но я обязана была отыграть свою партию до конца.
- Пожалуйста, ещё раз пообещай не вмешивать в это родителей? Не при каких обстоятельствах… Ладно?! Отец никогда мне этого не простит…. Ты же его знаешь…
- Как скажешь, - сестренка вздохнула, - Просто я очень за тебя переживаю, - скептично покачав головой.
- Как у вас с Ильей? - спросила я в надежде перевести разговор.
Лицо Любы моментально преобразилось, на ее щеках появился такой милый румянец.
- Ну, все хорошо, - улыбнулась она, - Даже не думала, что так бывает…
Ещё несколько минут мы обсуждали их головокружительный, пропитанный сахарным сиропом роман с Ильей, после чего сестренка поспешила обратно во двор, а я решила вернуться в свою спальню - сжаться клубком на огромной кровати с балдахином, отгородившись от постороннего мира.
Поворот, и я буквально врезалась во что-то твердое…
В кого-то.
Подняв голову, я инстинктивно сделала шаг назад, встречаясь с непроницаемыми коньячно-карими глазами Завьялова.
Прямой взгляд пронзил меня насквозь, отчего я перестала дышать.
- Вадим… - его имя застряло у меня поперек горла, - Привет… - мой голос понизился, смягчаясь.
- Здравствуй, Вера, - произнес он ровным, лишенным всяких интонаций голосом, будто эта случайная встреча его нисколько не смущает.
Неудобная заминка.
Секунда… Две.…
Я хотела сказать что-то легкое, небрежное, типа «Как дела? О, вы с Женькой перебрались в Москву» или «Давно не виделись», - но слова застряли комом в горле.
Все, что я могла сделать, — это неловко кивнуть, надеясь, что мое лицо не выдаст того вихря стыда, боли и растерянности, что разрывал мое сердце в клочья.
Завьялов ждал секунду, не прерывая нашего мучительного зрительного контакта, будто давая мне время сказать что-то, но, не дождавшись, лишь едва заметно кивнул в ответ, и, обойдя меня, пошел дальше по коридору.
Он не обернулся.
Какое-то время я все ещё присушивалась к его размеренным шагам.
Он ушёл.
Просто.… ушёл!
Ещё пару недель назад в объятиях Вадима я чувствовала себя взрослой, соблазнительной, яркой и до одури желанной женщиной…
Тоскливый смешок.
Теперь же - наивной девчонкой, которую похлопали по плечу и отпустили, потому что она больше не интересна.
На ватных ногах добравшись до своей спальни, я остановилась около окна, безучастно разглядывая гостей внизу.
Стоит ли говорить, к кому первым делом примагнитился мой взгляд?
Вадим стоял под яблоней. Рядом с ним - та самая блондинка.
Они о чем-то беседовали. Девушка запрокинула голову и рассмеялась, ее смех донесся до меня сквозь открытые окна. Завьялов улыбнулся ей в ответ искренней непринужденной улыбкой, охотно поддерживая беседу.
У меня сжалось сердце, когда к ним подошла моя мама.
Мама.
Она тепло улыбнулась незнакомке, отчего острая ревнивая боль пронзила меня насквозь.
Это было даже хуже, чем равнодушие Вадима в коридоре. Безумно больно было наблюдать, как им легко и комфортно общаться друг с другом…
В этот миг Вадим сказал что-то маме, и та одобрительно подняла большой палец вверх, бросив беглый взгляд на мое окно. Господи, только бы они меня не засекли…
Поспешив скрыться за занавеску, я не перестала подглядывать.
Завьялов наклонился, чтобы сказать что-то на ухо блондинке, и та снова улыбнулась.
Через пару минут они направились к калитке. Вместе.
В ушах стоял оглушительный звон. Все внутри леденело и разбивалось.
Я отшатнулась от окна, почувствовав тошноту…
Эпилог
*Неделю спустя*
Кухня всегда была сердцем нашего дома, особенно по вечерам, когда за столом собиралась вся наша семья.
Жаль, в последнее время это происходило все реже и реже…
Люба практически каждый вечер проводила с Ильей, а отец пару дней назад укатил в командировку. Сегодняшний вечер мы вновь коротали с мамой вдвоем.
Мы стояли у огромного стола, засыпанного мукой, а в центре красовался ее новый пирог - сливовый, с ажурной решеткой, сквозь которую румянилась начинка.
- Ну, как? - мама повернулась ко мне, вытирая руки о фартук. - Нормально или нужно больше корицы?
В её глазах светилось такое знакомое нетерпение, что я не смогла сдержать улыбку.
Мама уже много лет была владелицей сети процветающих кафе, но до сих пор с каким-то благоговейным трепетом относилась к каждому новому рецепту. Вот это я понимаю - любовь к своему делу!
Откусив кусочек пирога и, насладившись характерным хрустом слоеного теста, я добралась до начинки, ощутив во рту настоящий взрыв вкусов: сладкая томленая слива, терпкая корица, кислинка антоновки, рассыпчатая песочная крошка.
- М-м-м.… - выдохнула я, облизывая пальцы, - мам, это невероятно вкусно!
- Точно? Или в тесто нужно было положить чуть меньше сахара? - попыталась возразить она, хмуря свой милый носик.
- Да брось… Все идеально! - потянувшись за новым куском.
- Спасибо, Верунь. Хоть кто-то ещё хвалит мою стряпню… - в ее нежном голосе прорезались тоскливые нотки.
- Мам? Все в порядке? - уточнила я, едва слышно.
- Не знаю, вроде бы… Но… - она осеклась, опуская взгляд. - Твой отец снова уехал, хотя на этой неделе мы должны были идти в детский дом… - она сжала губы, стараясь скрыть, как они горько дрогнули.
На кухне установилась напряженная тишина.
Я догадывалась, что-то происходит между ними с отцом.
Года полтора назад мы с сестрой случайно подслушали их разговор, кажется, тогда у мамы случился выкидыш. Если в вкратце, все сводилось к тому, что родители очень сильно хотели ещё детей. Очень. Сильно.
- Ты же знаешь, он готовится к открытию нового отеля… - попыталась успокоить ее я, стараясь звучать убедительно.
- Да, но.… Он так много работает! Отели… рестораны… Какой-то замкнутый круг! Лишь бы поменьше появляться дома…. Мне кажется, с каждым днем мы с твоим отцом все сильнее отдаляемся друг от друга, - неожиданно призналась она, смахивая слезинку. - И я не знаю, что делать, Верунь.
Вот даже как…
Сглотнув, я ощутила легкое покалывание за грудиной, тщательно обдумывая ответ, однако так и не успела его озвучить, потому что мама вынуждена была отвлечься на телефонный звонок, а когда вернулась, вновь засуетилась у плиты, переводя разговор на другую тему.
- Кстати, милая, завтра утром мы должны выехать не позже девяти - у меня для тебя есть сюрприз, - начала она с деланной жизнерадостностью.