Эмилио Сальгари – Сын Красного корсара (страница 88)

На небе уже появлялись звезды, когда флибустьеры, разделившись на две колонны, появились перед городом, полные решимости не только взять его приступом, но и разграбить, поскольку знали, что в городе собраны огромные богатства.

Но овладеть городом было нелегко, потому что его защищали три форта; в каждом из них находился гарнизон из пятидесяти человек, поддержанных немалым числом пушек, тогда как у флибустьеров не было даже маленькой мортиры.

Это не привело в уныние нападающих, и, пока жители города спасали значительную часть своих богатств, загружая ими стоявшие на реке лодки, флибустьеры попытались пойти на приступ.

Они разделились на три части, чтобы не дать возможности гарнизонам оказывать взаимную помощь; одной колонной командовал Гронье, другой — Равено де Люсан и третьей — гасконец.

Однако форты защищались упорно, отвечая на ружейный огонь флибустьеров пушечными выстрелами. Казалось, что испанцы решились скорее погибнуть под развалинами, чем сдаться этим ненавистным морским разбойникам.

Всю ночь продолжался яростный бой. Тщетно флибустьеры раз за разом бросались на приступ и подставляли штурмовые лестницы, чтобы забраться на стену.

На каждое требование сдаться испанцы неизменно отвечали прямо-таки адским, хотя и малоэффективным, огнем.

К утру три форта еще не были взяты, тогда как население, воспользовавшись темнотой, эвакуировало город, спасая ценности, которые не могли уместиться на лодках.

Флибустьеры уже сомневались в удачном исходе дела, когда около восьми утра ряды атакующих облетела весть, что Гронье смертельно ранен и вот-вот испустит дух.

При этом известии флибустьеры в один голос закричали:

— Отомстим за вожака!

Они яростно сражались до десяти утра. Их мучили голод и жажда; и все-таки, твердые, словно куски стали, не обращающие внимания на испанскую канонаду, эти отчаянные храбрецы уже в десятый раз, наверно, шли на приступ фортов.

Они приставляли лестницы, несмотря на интенсивный огонь неприятеля, неудержимо взбирались по ним, перелезали через зубцы, заклепывали установленные на стенах пушки и ввязывались в отчаянный бой с гарнизонами.

Атаки теперь были направлены только против двух фортов; третий — надеялись захватить позднее; этот форт был лучше вооружен, а его защитой руководил маркиз де Монтелимар, который, как мы уже говорили в другом месте, пользовался славой опытного военачальника.

Если бы история флибустьеров, рассказанная Равено и другими английскими или французскими корсарами, не подтверждала героизм этих грозных морских разбойников Тихого океана, можно было бы усомниться в конечном исходе сей замечательной операции.

Флибустьеров оставалось три сотни, потому что за десять часов сражения они потеряли полсотни человек, испанцев же насчитывалась целая тысяча, да еще на их стороне была тяжелая артиллерия, и тем не менее первые одолели вторых, гораздо более многочисленных.

После кровопролитной схватки два испанских гарнизона были буквально разнесены в клочья, и только нескольким сотням побросавших оружие испанцев удалось спастись в лесах.

Однако сопротивлялся третий форт, защищаемый маркизом; именно в нем находились граф ди Вентимилья, Мендоса, фламандец и внучка великого касика Дарьена.

Артиллерия сильнейшего бастиона свирепствовала неимоверно, обстреливая два уже захваченных флибустьерами форта и городские дома. Многочисленные аркебузиры, отобранные из лучших, старались изо всех сил помочь артиллеристам, осыпая горизонтальные площадки и скаты градом пуль.

В одиннадцать, несмотря на продолжающиеся атаки флибустьеров, крепость еще сопротивлялась.

Принявший командование Равено де Люсан, поскольку Гронье находился при смерти, вызвал гасконца.

— Сеньор де Люсак, — сказал он ему, — мы, вероятно, в конце концов справимся с этим трудным делом, потому что мои люди не сделают ни шага назад. Но нас не так много, а кроме того, мы не можем заменить павших. Поэтому я хотел бы кое-что предложить вам.

— Говорите, сеньор де Люсан, — ответил гасконец. — Вы хотите, чтобы я минировал какой-нибудь угол форта?

— Мне очень не хотелось бы терять такого доблестного человека, как вы. Граф ди Вентимилья никогда бы не простил такую жертву.

— Так что тогда я должен сделать?

— Отправиться к маркизу де Монтелимар и потребовать сложить оружие, обещав жизнь ему и всему гарнизону.

— Не думаю, что он согласится, ведь мы имеем дело с упрямым воякой.

Искорки гнева сверкнули в глазах французского дворянина:

— Если он откажется, мы не оставим в живых ни одного человека.

Гасконец задумался, а потом сказал:

— Посмотрим, можно ли уладить это дело, не послав столько людей на свидание с Вельзевулом. Пусть он отдаст нам графа, внучку великого касика Дарьена, двух моих друзей, а потом пусть отправляется к своему распрекрасному советнику Королевского суда Панамы.

Флибустьеры и буканьеры получили приказ прекратить огонь; потом на пику привязали белую рубашку, обнаруженную в одном из домов, и дон Баррехо решительно зашагал к крепости.

Испанцы, которым вовсе не хотелось злить этих грозных океанских бродяг, также отложили фитили и отвели аркебузиров со стен.

Дон Баррехо остановился перед крепостным рвом и воткнул пику в какую-то кочку.

Офицер выглянул из-за зубцов и закричал:

— Чего вы хотите? Убирайтесь, мы согласны только на пятиминутное перемирие. После этого срока мы открываем огонь.

— Я хотел бы поговорить с маркизом де Монтелимар, — подал голос гасконец. — Хочу также предупредить: если только кто-нибудь из вас выстрелит в меня, мы всех вас перережем, от первого до последнего.

Через пару минут на террасе люнета появился маркиз де Монтелимар с обнаженной шпагой под мышкой.

— Кто вас послал? — спросил он, обращаясь к гасконцу, все еще стоявшему под своим странным и смешным знаменем.

— Равено де Люсан, главарь тихоокеанских флибустьеров, — ответил дон Баррехо.

— А Гронье?

— Сеньор Гронье в данный момент курит трубку; по этой причине он отказался до вечера от командования.

Маркиз нахмурился, потом, внимательно посмотрев на гасконца, сказал:

— А! Так вы один из троих забияк графа ди Вентимилья.

— Вы не ошиблись, ваше превосходительство. Кстати, я пришел осведомиться об этом достойном кабальеро.

— Он находится под моим покровительством. Так что же вам нужно? Убирайтесь вон; мои люди хотят драться.

— Я пришел предложить вам сдаться.

— Кому?

— Вам.

— Вы, стало быть, не знаете, что под моей командой находятся пятьдесят солдат и двадцать две пушки, а снарядов к ним так много, что ими можно сравнять с землей целый город.

— А вы, ваше превосходительство, должно быть, не видели, что мы уже захватили две из трех ваших крепостей, которые тоже защищали по пятьдесят человек каждый и по сорок пушек? Мы все это видели. Так сдаетесь или нет? Равено де Люсан обещает сохранить вам жизнь при условии, что вы немедленно передадите нам графа ди Вентимилья, его авантюристов и внучку великого касика Дарьена. В свою очередь, даю вам пять минут на раздумье. Потом мы пойдем на штурм и, уверяю вас, ваше превосходительство, возьмем вашу крепость, как взяли две других.

— Дайте мне посоветоваться с офицерами, — сказал маркиз.

Гасконец достал сигару, поджег ее, воспользовавшись кусочком трута, и уселся возле своего белого флага.

Тем временем флибустьеры, не очень-то уверенные в капитуляции маркиза де Монтелимар, готовились под руководством Равено к решающему штурму.

В первую линию они поставили пятьдесят человек, вооруженных ручными гранатами; за ними расположилась сотня буканьеров, которые должны были в первую очередь уничтожать артиллеристов.

Другие держали в руках лестницы, набранные по церквям.

Ответа маркиза де Монтелимар ждать долго не пришлось.

— Передайте сеньору Равено, — сказал он гасконцу, — что до тех пор, пока у меня останется хоть один человек, хоть один пороховой заряд, я буду защищать крепость. А теперь уходите, или я прикажу вас расстрелять.

— Буду помнить ваше любезное предложение, — ответил гасконец, вытаскивая пику. — Надеюсь скоро увидеться, сеньор маркиз.

Несмотря на угрозу испанского командующего, он не торопясь пересек площадку перед крепостью и передал Равено ответ маркиза.

— Мы возьмем штурмом эту крепость, как взяли уже две других, — ответил французский дворянин.

Потом он дал сигнал к атаке.

Флибустьеры, горя нетерпением покончить с фортом и заняться грабежом города, прежде чем его жители не унесут все ценные вещи, ринулись на приступ, несмотря на убийственный огонь испанцев.

Молниеносным броском они достигли мертвых зон крепости, сведя тем самым к нулю поражающее действие артиллерийского огня, и первая шеренга начала забрасывать гранатами защитников, укрывавшихся за зубцами крепостной стены. В то же время буканьеры расстреливали вражеских аркебузиров, расставленных в редутах, на террасах и в люнетах.

Заставив отступить артиллеристов, которые не могли сопротивляться одновременным разрывам стольких гранат, флибустьеры приставили лестницы и полезли наверх.