Эмилио Сальгари – Сын Красного корсара (страница 85)

— Что там у вас течет в венах? — спросил граф. — Мы только что избавились от величайшей опасности, а вы уже шутите.

— Что вы хотите, сеньор граф? Такова уж гасконская кровь. Дон Эрколе, стреножьте лошадей и пойдемте искать нежнейшее блюдо на завтрак. Я обожаю раков, но только тогда, когда они находятся в моем желудке.

И одержимый дьяволом авантюрист, вовсе не думая о том, что испанцы могут с минуты на минуту вернуться, запалил кусочек фитиля и с помощью фламандца стал переворачивать под самым мостом камни и шарить руками в холодной воде.

Должно быть, раков в этом месте было много, потому что два приятеля за полчаса наполнили четыре вьючных сумки, предварительно высыпав их содержимое.

В два часа ночи граф, не слыша больше никакого подозрительного шума в окрестностях, дал сигнал выступать.

Не без труда они взобрались по склону и пустили лошадей рысцой, каждую минуту ожидая появления кавалеристов маркиза.

А ночь была великолепной; луна заливала бескрайние плантации голубоватым светом, позволяя таким образом четырем авантюристам издалека увидеть неприятеля.

Но они внимательно смотрели и по краям дороги, потому что там попадались места, очень подходящие для засады.

В четыре утра они стали взбираться на поросшие лесом холмы, за которыми на расстоянии трех или четырех лиг должна была находиться мощная крепость Гуаякиль.

Ни маркиза, ни его кавалеристов до тех пор не было видно. Что с ними? Продолжали ли они скакать до самых крепостных стен или где-то остановились, чтобы обыскать плантации?

Некоторое время спустя беглецы, достигнув вершины первого холма, остановились передохнуть в небольшом лесочке.

Основу их завтрака, о чем не стоит и говорить, составили раки, пойманные гасконцем и фламандцем; их слегка обжарили на огне, так что блюдо было признано всеми изысканным.

Авантюристы уже оглядывались в поисках какого-нибудь ручейка, чтобы утолить жажду, когда их лошади звонко заржали и стали бить копытами.

— Друзья, внимание! — крикнул граф, подбегая к своему скакуну и быстро выхватывая аркебузу. — Наши андалусийцы что-то почуяли.

— Испанские лошади сторожат не хуже собак! — заметил гасконец.

— В седло! — скомандовал баск.

Все вскочили в седла и быстро добрались до дороги, пустив лошадей вскачь.

— Что ты там увидел, Мендоса, что так быстро погнал нас? — спросил граф, когда они удалились от леска на ружейный выстрел.

— Я увидел, как по склону холма крались люди. Они хотели застать нас врасплох, сеньор.

— Их было много?

— Не хватило времени посчитать. Я заметил только шлемы и стволы аркебуз.

— Это наверняка были солдаты, — решил граф. — Друзья, к оружию!

— Видно, раки приносят несчастье, — размышлял гасконец. — Если это так, не буду больше есть их никогда в жизни.

Они скакали минут десять, когда из канавы, что была справа, раздался выстрел. Лошадь Мендосы дернулась, встала на дыбы, а потом грохнулась оземь.

И почти сразу же плотный залп прозвучал с другой стороны дороги, уложив на землю лошадей графа и дона Эрколе.

Только лошадь гасконца чудесным образом убереглась от свинцового дождя.

— Дон Баррехо, спасайтесь! — закричал граф, вскакивая на ноги и выхватывая пистолет. — Приказываю вам!.. Нас поймали!

Гасконец молниеносно развернул своего скакуна и, хотя сердце его обливалось кровью от невозможности помочь своим товарищам, помчался вскачь в сторону Панамы. Он подумал, что свободным послужит им лучше, чем пленным. И это было верно.

Храбрец мигом разработал план спасения. Он доскачет до Панамы, доберется до Тароги и поставит в известность Гронье и Равено.

А граф тем временем, не двигаясь, поджидал испанцев. Мендоса и дон Эрколе тоже встали на ноги и обнажили шпаги.

Из правой канавы вышел человек, в то время как три десятка кавалеристов показались на левой обочине дороги, держа аркебузы наготове.

— Кажется, вы попались, сеньор граф, — сказал появившийся справа человек. — Сопротивление бессмысленно и, скорее всего, будет стоить вам жизни.

— Ах, так это вы, сеньор маркиз! — отозвался корсар, изменившимся от волнения голосом.

— Теперь мы квиты: сначала я был пленником у флибустьеров, а теперь вы попали в плен к испанцам. Бросьте шпагу и пистолеты.

Граф колебался. Если бы еще были живы лошади, он уже помчался бы на испанских кавалеристов; конечно, баск и фламандец поддержали бы его в этой безумной атаке.

— Прежде чем сложить оружие, — сказал наконец граф, — я хотел бы знать, сеньор маркиз, что вы намерены сделать со мной и моими товарищами. Если у вас появилось желание вздернуть меня, как вы это проделали с моим отцом, то предупреждаю вас, что буду сражаться, что бы потом ни случилось, и первым погибшим будете вы, потому что я держу вас под прицелом моих пистолетов.

— У меня нет никаких намерений причинить вам зло, сеньор граф, — ответил маркиз, который боялся этих отчаянных корсаров, не меньше, чем все его соотечественники. — Вас отвезут в Гуаякиль, и там вы будете ожидать решения председателя Королевского суда…

— Который, вне всякого сомнения, выскажется за мою смерть, а также за казнь моих товарищей, — насмешливо закончил фразу сеньор ди Вентимилья.

— Нет, потому что мой авторитет может оказать влияние на судебное решение, а я сделаю все возможное, чтобы получить для вас декрет, предписывающий изгнать вас из испанских колоний в Центральной Америке.

— Но вы забываете причину, по которой я оставил Европу. Уж, конечно, не из жадности. У меня столько земель и замков на родине, что я уже не знаю, как с ними обоходиться. Я пересек Атлантику, чтобы найти свою сестру, дочь Красного корсара и внучку великого касика Дарьена.

Маркиз де Монтелимар нахмурился.

— Вы знаете, где находитесь? — спросил он после недолгого молчания.

— Да, вблизи Гуаякиля.

— А почему вы так интересуетесь этой юной метиской?

— Черт возьми!.. Это же моя сестра! — закричал граф.

— Вам известно, что я всегда обходился с нею как с дочерью, что она меня любит как родного отца?

— Она, вероятно, не знает, что ее отцом был граф ди Вентимилья, а в Европе у нее есть брат.

— Это верно, — согласился маркиз.

— Ну, и что вы решили?

— Предпочел бы воспрепятствовать вашей встрече.

— Тогда мы будем сражаться, и я убью вас, — решительно сказал граф.

— Не торопитесь так, сеньор граф. В этом вопросе мы можем отлично договориться. Оставим девушке право выбора между мной и вами.

— Даете слово дворянина?

— Клянусь честью Монтелимаров.

— Этого достаточно, — сказал граф.

Он бросил шпагу и пистолеты. Этот жест повторили фламандец и Мендоса.

Маркиз обернулся к своим людям.

— Трех лошадей этим сеньорам, — приказал он.

Подвели трех красивейших вороных коней. Граф и его забияки забрались в седла, а с обочины дороги приблизились два десятка кавалеристов, хорошо вооруженных и вдоволь снаряженных.

— Сеньор граф, — сказал маркиз, также садясь на коня. — Прошу вас следовать за мной.

— Помните: я верю вашему слову, — ответил сеньор ди Вентимилья.

— Вы убедитесь в честности испанских дворян. Впрочем, лично к вам у меня нет ненависти.

— Что, однако, не помешало вам попытаться убить меня, — с иронией напомнил ему граф.

— Тогда у меня был повод для этого.

— А теперь вы передумали?