Эмилио Сальгари – Сын Красного корсара (страница 79)

— Но его одежда суше, чем моя!

— Зато изнутри она полита кровью.

— Значит, речь идет о раненом.

— Хватит болтать! Зажгите свет и ведите нас в свою комнату.

Смотритель поднялся по лестнице, что-то бормоча под нос, и остановился на третьем этаже маячной башни; здесь находилась его комнатка, в которой ничего не было, кроме кровати и пары расшатанных комодов.

— Оставьте факел и возвращайтесь к фонарю, — сказал гасконец. — Если понадобитесь, мы позовем, а вы, дон Эрколе, составите ему компанию. Пока что в вашей шпаге нужды нет.

Мендоса и гасконец сняли с графа камзол и рубаху, внимательно осмотрели рану.

В те времена, столь щедрые на войны, все рубаки были отчасти медиками, умели делать перевязки и прекрасно лечили колотые раны.

С одного взгляда баск и гасконец определили, что клинок мизерикордии большого вреда не причинил. Острие, однако, надрезало мышцы на протяжении пяти-шести сантиметров, и притом совсем рядом с сердцем.

Бандит хорошо рассчитал свой удар: будь его рука тверже, он бы убил графа.

— Ничего серьезного, не так ли, дружище? — спросил сеньор ди Вентимилья. — Много крови, но ничего больше.

— Да, сеньор, — ответил Мендоса. — Это всего лишь удар кинжала.

— Убийца нанес его, когда уже был при смерти.

— Как вы думаете, кто устроил эту ловушку?

— Маркиз де Монтелимар вместе с советником.

— Но ведь маркиз находится на Тароге, — удивился гасконец.

— Был, хотите вы сказать, потому что теперь он находится здесь.

— Гром и молния!

— Он бежал.

— Кто вам сказал об этом?

— Убийца, прежде чем умереть.

— А если он вас обманул? — усомнился Мендоса, который в это время перевязывал рану куском найденной в комоде простыни.

— Не думаю. У него не было никаких причин обманывать меня или что-либо скрывать.

— Тогда мы должны снова захватить маркиза, — сказал дон Баррехо.

— Без него я никогда не смогу узнать, где эти чертовы души спрятали мою сестру. Либо он, либо советник должны быть в наших руках. Они подготовили ловушку для меня, мы устроим другую: для них.

— Мы-то всегда готовы, не так ли, Мендоса? — сказал гасконец.

— Как и подпалить Панаму, — ответил баск, закончивший перевязывать графа.

— Только надо действовать с максимальной осторожностью, — предупредил граф. — Завтра, если моя рана позволит, мы вернемся в фонду кастильянки и поразмышляем, что нам делать. Особенно рассчитываю на вас, дон Баррехо, потому что вы среди нас самый изобретательный.

— Я займусь этим делом, сеньор граф.

— А тем временем мы займемся делом более срочным, — сказал фламандец, как раз в этот момент вошедший в комнату.

— Значит, у нас есть неотложные дела? — удивился граф.

— Через дюны к нам приближается большой отряд солдат.

— Гром и молния! — вспыхнул дон Баррехо.

— Они идут за вами, — сказал граф. — Мне казалось невероятным, чтобы маркиз и советник оставили вас в покое. Беру на себя командира, вы займетесь стражей.

— Надо бежать, — предложил Мендоса.

— Мы не сможем, — ответил дон Эрколе. — Отряд разделился и приближается к нам с двух противоположных направлений. Мы зажаты посредине.

— Да и кроме того: сеньор граф еще слаб и не сможет перенести долгой дороги, — добавил гасконец. — Но я кое-что придумал. Дон Эрколе, далеко они?

— В тысяче шагов, и мне кажется, они не очень спешат.

— Черт побери!.. Ну и глаза у фламандцев! — восхитился дон Баррехо. — Они превосходят в этом отношении даже гасконцев.

— Выкладывайте свою идею, дон Баррехо, — сказал граф. — Не будем терять времени.

— Вы, Мендоса, проверите, заперта ли нижняя дверь; вы, сеньор граф, останетесь пока здесь; хорошо бы вам даже полежать, а вы, дон Эрколе, поднимитесь к маячному огню. Я отвечаю за все.

Они вышли и быстро поднялись по внешней лесенке, спиралью обвивавшей башню; очень скоро они забрались под купол, в котором сверкала большущая стеклянная лампа.

Смотритель сидел в углу терраски, покуривая свою большую трубку.

— Где они? — спросил гасконец дона Эрколе.

— Вон, внизу, первый отряд.

Гасконец посмотрел в указанном направлении и в самом деле увидел шагах в восьмистах от маяка малюсенькую цепочку людей. Ее составляли дюжины две солдат. Она двигалась по пляжу вдоль дюн.

Все еще ярко светила луна, и невозможно было обознаться, потому что в лунном сиянии отчетливо посверкивали кирасы, шлемы, аркебузы и алебарды.

— Они идут вдоль дюн с севера.

— Так, они хотят зажать нас в клещи. Что же!.. Посмотрим. Если быть хоть чуть-чуть хитрым, то всегда избежишь опасности.

Он зарядил пистолет, потом вытащил из кармана горсть пиастров и приблизился к смотрителю, без памяти наслаждавшемуся табачным дымом. Он даже не соизволил обернуться, хотя слышал, как чужаки поднимались по лестнице.

— Старина, выбирай, — сказал ему гасконец, показывая оружие и деньги, — свинец или серебро?..

— Что вы хотите? — спросил смотритель, вскочив на ноги и уронив трубку. — Убить меня?

— Ни в коем разе. Я даже предлагаю вам хорошенькую кучку пиастров, но вы должны будете безоговорочно повиноваться мне… Всего лишь несколько мгновений. Если вы откажетесь, я не поручусь за вашу жизнь.

— Говорите, — промямлил испуганный старик.

— Прежде всего снимите с себя свою темную одежду. Она мне понадобится.

— А после?

— Ложитесь под свою кровать.

— Вы хотите утащить или испортить большой фонарь?

— Не знаю, какую пользу мы получим от этого фонаря. Быстрее, а то вместо пиастров я всажу вам пулю в лоб.

— Предпочту пиастры, — сказал старик после недолгого колебания. — Впрочем, сопротивление с моей стороны было бы бесполезным.

— Вот что значит разумный человек, — похвалил его гасконец. — Вот пиастры, скидывай одежонку.

Смотритель, который предпочел деньги свинцу, поспешно повиновался.

Гасконец натянул штаны, напялил просторный камзол из темной ткани, с желтыми металлическими пуговицами и водрузил на голову большой клеенчатый берет.

— Ну, похож я на фонарщика? — спросил он у дона Эрколе, который в это время связал несчастного настоящего смотрителя и заткнул ему рот.

— Вы вполне можете оставить шпагу и пойти служить на маяк, — улыбнулся фламандец.