Эмилио Сальгари – Сын Красного корсара (страница 54)

— Дождемся ночи.

— А тем временем они убьют у нас последнюю лошадь! — сказал фламандец.

В самом деле, последняя из предоставленных губернатором лошадей, пораженная пятью или шестью стрелами, с жалобным ржанием упала рядом с двумя другими.

— Вот мерзавцы!.. — закричал гасконец. — Мало им здесь мяса, так надо еще убить это бедное животное.

— Они лишают нас возможности убежать, — заметил Мендоса.

— Сколько пиастров погибло!..

— По меньшей мере, тысяча, дон Баррехо.

— Мы их возместим при грабеже Пуэбло-Вьехо… О, черт возьми!.. Мне в голову пришла великолепная мысль.

— Так говорите же.

— Заставить мошенника-трактирщика заплатить за этих лошадей. Если только удастся его разыскать, я заставлю его выть, как койот.

Пока они, спокойные, словно находились в безопасности внутри прочного замка, обменивались этими фразами, индейцы не переставали осыпать своих врагов стрелами, издавая время от времени пронзительные боевые крики.

Но стрелы транжирились зря, потому что авантюристы остерегались выйти из-за скального прикрытия.

— Предполагаю, что у них не тысячи стрел, — продолжил гасконец после короткого молчания. — Они уже потратили несколько дюжин. Ах, если бы у нас было еще немного пороха!..

— У нас осталось всего три заряда, — сказал Мендоса.

— И пистолеты…

— Они поражают только близкие цели.

— Знаю, сеньор баск. Я все терзаю свой мозг, пытаясь найти какое-нибудь средство, которое позволило бы нам уйти, но никак не могу его отыскать, и это меня беспокоит.

— Здесь мы не подвергаемся никакой опасности, — сказал фламандец, жуя последний кусочек своей сигары.

— Меня беспокоят не индейцы, — ответил гасконец.

— Может быть, солнце?

— Плевать мне на жару. Беспокоят меня испанцы.

— Но они же бежали!..

— А если вернутся с подкреплениями и обнаружат нас все еще на этом месте?..

— Вот это будет штука! — ужаснулся Мендоса. — К счастью, Пуэбло-Вьехо находится не так близко, а кавалеристы почти все остались без лошадей.

— Зато те, что на лошадях, могут поскакать вперед и привести с собой новые эскадроны.

— Черт побери! — пробормотал Мендоса, яростно потирая голову. — Вы в ухо мне запустили блоху. Надо принимать героическое решение. Вы считаете эту скалу абсолютно неприступной?

— Я пока ее как следует не разглядел, — ответил гасконец. — Можно попробовать.

— Индейцы нас не убьют? — поинтересовался фламандец.

— Не думаю, им помешает выступ скалы.

— Давайте попытаемся, — решительно сказал Мендоса. — Будьте внимательны к стрелам; впрочем, днем они не так опасны.

Они взяли аркебузы, оружие слишком дорогое, чтобы оставлять его другим даже без боеприпасов, взяли в руки три заряженных пистолета и заскользили вдоль скальной стенки, направляясь к противоположному склону долины.

Индейцы не могли заметить это отступление, потому что оползень мешал им видеть, что происходит внизу.

Троим авантюристам, спускавшимся со всеми предосторожностями и соблюдавшим полнейшую тишину, удалось наконец добраться до другой стороны завала.

Абсолютно случайно оказалось, что огромная скала в своем низвержении была, так сказать, срезана у основания, оставив таким образом проход между сползшим пластом и уходящей вверх стенкой горного склона.

— Я всегда говорил, что все совершается под своей звездой! — торжествующе воскликнул гасконец. — Лошадь здесь не смогла бы пройти, но человек проползет. Мы нападем на сеньоров индейцев с тыла!..

— Действительно, нам необыкновенно везет, — сказал Мендоса. — Кто бы мог предположить, что здесь существует проход?

— Внутрь, друзья, — скомандовал дон Баррехо. — Надо спешить, пока индейцы не обнаружили нашего исчезновения. Я все еще слышу, как свистят стрелы с той стороны оползня.

Он нагнулся и пополз под скалу, за ним последовали Мендоса и фламандец.

Некое подобие галереи продолжалось метров на пятнадцать; оно было заполнено землей и обломками скал.

Авантюристы быстро преодолели этот туннель и оказались с другой стороны осыпи.

— Внизу ревет Чагрес, — сказал гасконец. — Ну что, будем атаковать индейцев или уйдем?

Вероятно, ему было противно отступать перед таким врагом.

— Я бы высказался за атаку, — ответил Мендоса. — Если они обнаружат наш уход, то будут преследовать нас. Я знаю, как упорны эти проклятые краснокожие.

— Вам бы следовало быть генералом.

— Почему, дон Баррехо?

— Люди познаются в опасности. Когда индейцы услышат выстрелы, они побегут?

— Как зайцы.

— Тогда попытаемся застать их врасплох. Что вы на это скажете, сеньор фламандец?

— Я тоже знаю этих людей с кожей медного цвета и могу сказать, что лучше идти на приступ.

— Вот только удастся ли нам застать их врасплох?

— Достаточно влезть на скалу, — ответил Мендоса. — Здесь она доступнее, чем с другой стороны.

— Мы исключительно удачливые люди, — сказал гасконец. — Если индейцы не заметят, как мы поднимаемся, атака с тыла нам удастся. Мендоса, показывайте нам путь. Вы уже не молоды, это так, но еще можете соревноваться с диким котом. Эти флибустьеры — и в самом деле люди замечательные!..

— Сейчас я вам покажу, на что способны сыны Тортуги, — объявил баск. — Если я не обращу в бегство этих индейцев, пусть меня сожрет ягуар.

— Глупое обещание, — сказал гасконец, покачав головой.

Флибустьер внимательно осмотрел огромную осыпь, потом, открыв некое подобие лесенки, начал подниматься. Хотя это подобие и нельзя было считать настоящей лестницей, но морской волк смело лез по ней, сгорая от желания неожиданно напасть на индейцев, не перестававших осыпать стрелами долину, чтобы не дать осажденным уйти.

Фламандец и гасконец карабкались позади, готовые помочь ему в смелом начинании.

Ставя ноги на выступы скалы, цепляясь за сухие ветки, морской волк без большого труда добрался до верхушки осыпи и проскользнул незамеченным к деревьям, обрамлявшим край долины.

— Вот момент показать этому ужасному гасконцу, что баски тоже кое-чего стоят, — пробормотал он. — Мне начинает надоедать, что вся слава достается ему, потому что он живет на другом берегу Бискайского залива… Мы тоже знамениты умением драться и убивать, хотя бы и с помощью навахи.

Дон Баррехо и флегматичный фламандец добрались до баска; краснокожие все еще их не заметили.

— Сеньор Мендоса, — сказал дон Баррехо, — не наступило ли время показать вашу ловкость?

— Что вы хотите сказать? — спросил флибустьер.

— Индейцы находятся всего в двадцати шагах от нас, стоят к нам спиной, а я слышал о необыкновенной ловкости басков.

— Поиграть шпагой?

— Шпага — орудие гасконцев, — сказал дон Баррехо. — А вот бросок навахи я бы хотел увидеть. Он сэкономил бы нам один пороховой заряд.

— Понял, — улыбнулся баск.