Эмилио Сальгари – Последние флибустьеры (страница 8)
— Пошли, и мы не дадим спуску ни дьяволу, ни чертенятам, ни привидениям. Карамба!.. Мы перевернем вверх дном весь погреб таверны «Эль Моро».
И трое полицейских, которых выпитое вино наполнило храбростью, отправились в поход под предводительством дона Баррехо, который держал масляную лампу и гордо размахивал своей верной драгинассой. За ними шла прекрасная кастильянка, вооруженная вертелом чудовищных размеров.
Глава III
ОХОТА НА ПРИЗРАКОВ
Четверо мужчин, полных решимости освободить винный погреб таверны «Эль Моро» от духа бледного блондина, потому что в душах стражников уже крепло убеждение, что это был какой-нибудь демон, спускались по длиннющей лестнице, которая насчитывала не меньше пятидесяти ступеней. Однако спустившись всего на десяток ступеней, дон Баррехо решил сделать короткую передышку и быстрыми широкими движениями начертал в воздухе своей драгинассой знак креста.
Призраки, кажется, быстро привыкли к этому христианскому знаку и продолжили удары молотком и волочение цепей, ударяя ими по бочкам и производя поистине адский грохот. Офицер и двое алебардщиков поспешно поднялись на несколько ступенек, толкнув прекрасную кастильянку, очень высоко поднявшую свой вертел.
— Сеньор офицер, — сказал гасконец, притворившись очень испуганным. — Вы хотите оставить меня наедине с духом этого таинственного человека?
— Нет, нет, я только переведу дыхание, — ответил сильно побледневший офицер.
— Придется глотнуть еще несколько капелек, прежде чем углубиться в эти катакомбы.
— А погреб ваш большой?
— Мне никогда не удавалось весь его обойти. Говорят, он заканчивается в
— Брр!.. — поморщился офицер. — Худшего помещения не найдешь.
— Так говорят, но я не смог это проверить.
— Не хотел бы я владеть подобным погребом, дражайший трактирщик, — ответил офицер.
Стражники, на которых произвели глубокое впечатление слова трактирщика, поколебались немного, прежде чем продолжить спуск.
Если бы предстояло помериться силами с разбойниками-индейцами или с флибустьерами, они без малейшего колебания храбро выполнили бы свой долг, не заставляя просить себя, но история о призраках, которую они слышали, да еще упоминание об оссуарии, вселили в их души ужас, впрочем, вполне извинительный в те времена.
— Ну, так идем? — спросил дон Баррехо, слегка покачивавший лампой, чтобы показать, как он дрожит от нарастающего страха. — Карамба! Нам придется обеими руками вцепиться в наши души.
— Прибавьте света, — отозвался офицер. — Кажется, ваши руки излишне дрожат.
— Еще бы!.. Я иду впереди всех, а стало быть, меня первого поймают и утащат в ад или в оссуарий. Подумайте о том, что у меня есть жена, да и красотка к тому же.
— Значит, вам надо показать при ней свою храбрость.
— Раз для Панчиты, то я быстренько спущусь и перебью всех призраков, которые проникли в мой погреб, — ответил гасконец, с трудом удерживаясь от смеха.
Он высоко поднял лампу, еще раз начертал в воздухе знак креста и отважно продолжил спуск, хотя внизу все время слышались удары цепей о бочки, а время от времени — и улюлюканья, напоминавшие вой бешеных волков. Гасконец на всякий случай забормотал молитвы. Добравшись до двадцать пятой ступеньки, то есть до половины лестницы, он снова остановился.
— Сеньор офицер, — сказал он взволнованно. — Ноги мне больше не подчиняются.
— Не показывайте свою трусость перед женой, — ответил командир. — Кому-то же надо идти первым, а вы как-никак привыкли к своему погребу. И потом: разве мы здесь не для того, чтобы поддержать вас?
— Но разве вы не слышите эти шумы?
— Я не глухой.
— Как вы думаете, отчего они возникают?
— Узнаем, когда доберемся донизу. Не робей, трактирщик! Будь посмелее и покрепче держи в руке шпагу!
— А если это и в самом деле привидения? — спросил с дрожью в голосе один из стражников. — Вы же знаете, начальник, что их не убьешь.
— И что алебарды пройдут сквозь их тела, как сквозь облачко дыма, — добавил другой.
— Мы их еще не видели, — отрезал офицер. — Если они и в самом деле появятся… Ну что же! Тогда мы поймем, что надо делать.
— Удирать во всю мочь, — сказал дон Баррехо.
Офицер не ответил. Он был слишком растерян, чтобы возразить.
Глубоко вздохнув, гасконец наконец-то решился спуститься еще на двадцать или двадцать пять ступенек и добраться до пола.
Перед спускавшимися открылся обширный и очень высокий погреб, весь заставленный, как мы уже сказали, более или менее полными бочками. Трем полицейским и трактирщику явился ужасающий спектакль, от которого могла бы застыть кровь даже у флибустьера.
Стоны, завывания, грохотание железа прекратились, но вместо этого неожиданно появились два привидения, соскочивших с верхних бочек последнего ряда; они принялись с бешеной скоростью крутиться, вздымая свои белые одеяния.
Дон Баррехо испуганно заорал и тут же выпустил из рук лампу.
— Бежим!.. Быстрее!.. — взревел он душераздирающим голосом.
Стражники мигом развернулись и, тяжело дыша, стали карабкаться вверх, подталкивая вперед Панчиту, испускавшую такие дикие вопли, словно с нее сдирали кожу. В одну минуту все трое выбрались в таверну. Стражники мертвенно побледнели и тяжело дышали; казалось, они лишились дара речи.
К счастью, на столе еще оставалось вино, и несколько бокалов старого хереса, выпитых один за другим, немного приободрили несчастных.
— Твой погребок проклят, — проговорил офицер, едва успел перевести дух. — А это действительно были призраки?
— А то?.. — возмутился дон Баррехо. — Спросите у своих стражников или у моей жены.
— Да, да, командир, — поспешили в один голос подтвердить алебардщики. — Это были настоящие призраки.
— Тогда, мой дорогой, закопайте этот погреб, как сможете, — предложил офицер. — Я такими вещами не занимаюсь. Откройте дверь.
— Как!.. Вы уже уходите, сеньор офицер? — вскрикнула Панчита, упавшая на стул, изображая неописуемый испуг.
— Солдаты никогда не бьются с тенями, милая моя, — ответил командир дозора, который никак не мог дождаться того мгновения, когда он окажется на улице. — Наши шпаги и алебарды здесь будут совершенно бесполезны.
— А куда же нам, с вашего позволения, отправиться спать? Под ливень? — спросил дон Баррехо, притворяясь, что рвет на своей голове волосы.
— Попроситесь переночевать к кому-нибудь из соседей.
— Тогда мне придется рассказать, почему мы с женой убежали, и наутро весь квартал узнает, что в мой винный погреб наведываются духи из оссуария.
— И тогда мы будем совершенно разорены, — вздохнула прекрасная кастильянка.
— Не знаю, что вам делать, дорогие, — ответил офицер, который как зачарованный смотрел на оставшуюся открытой дверь в погреб, словно боялся, будто с минуты на минуту появится один из этих гигантских призраков. — Могу вам только дать совет.
— Дайте, сеньор офицер, — плаксиво произнес дон Баррехо.
— Завтра утром обратитесь к аббату ближайшего монастыря и попросите прислать полдюжины братьев, чтобы они отслужили обедню с крестами и большим количеством святой воды.
— А вы останетесь здесь до завтра?
— Нет, дорогой мой трактирщик, хватит с нас таинственных событий, случившихся здесь. Завтра, при свете дня, мы, может быть, вернемся сюда, чтобы кое-что узнать. Отоприте немедленно дверь и позвольте нам уйти.
— Но на улице еще идет дождь.
— Предпочитаю вымокнуть, чем еще один раз спуститься в твой погреб. Пошли, друзья.
Дон Баррехо, изображая отчаяние, открыл дверь таверны, и все, включая Панчиту, вышли на улицу. Мимо прошли несколько полуночников, не боявшихся дождя, лившего как из ведра. Увидев, что двери таверны открылись и из нее вышли люди, которых сразу даже различить было невозможно, потому что стражники закутались в свои широкие плащи, ночные прохожие подошли к таверне, и один из этой группы, казавшийся сильно подвыпившим, спросил:
— А можно ли выпить бутылочку?
— Вот вам и компания, — сказал офицер дону Баррехо. — Эти храбрецы не уйдут, пока вы не дадите им выпить.
— Но кто же пойдет за вином в погреб, если в нем веселятся привидения?
— Как? В вашем доме поселились привидения? — спросил другой пьянчуга из той же компании, набожно перекрестившись.
— Да, кабальеро, и такие страшные, что заставили удрать даже ночную стражу.
Полуночники ни о чем больше не хотели слышать и поспешно удалились, тогда как дозор ушел в другую строну, прижимаясь к стенам домов.
Дон Баррехо дождался, пока совсем затихнет шум шагов, а потом вернулся в таверну и, пока его жена торопливо закрывала дверь, опустился на стул и довольно расхохотался, да так громко, что привлек внимание двух призраков, которые не замедлили появиться на пороге погреба в своем белом одеянии.
— Изыди, Сатана!.. — крикнул гасконец, хватая бутылку. — Ты слишком пропах серой.