Эмилио Сальгари – Коварный брамин из Ассама. Гибель империи. Реванш Янеса (страница 11)
– Ты лучше под ноги смотри, Янес, – предупредил Тремаль-Наик.
– Брось. Говорю же, с этими псами бояться нечего. Да и где тут ловушки устраивать? Здесь не Раймангал.
– И все же, – не сдавался Тремаль-Наик, – осмотрительность не помешает.
Но никто не встретился им по пути. Таинственные незнакомцы, зная, что их преследуют, сбежали в самые дальние концы клоак, куда дорогу знал один только крысолов.
– Проклятые трусы, – заметил Янес, не выпускавший из рук карабин. – Карамба! А если мы не схватим брамина? Хотя я все сильнее сомневаюсь, что он и правда брамин.
– Схватим, ваше высочество, обязательно схватим, – ответил португальцу старик. – Оттуда им никуда не деться. Я знаю клоаки как свои пять пальцев, все пересохшие каналы и непересохшие стоки, где посторонний не сумеет прожить дольше одной ночи. И пусть скажут мне спасибо, что я изничтожил тысячи крыс, способных отгрызть нос или уши спящему человеку.
Отряд приблизился к проходу поуже. Собаки, как всегда, бежали впереди.
– Куда он ведет? – спросил Янес.
– К последним галереям, ваше высочество, где наверняка и засели разбойники, – спокойно ответил старик.
– А не прихлопнут ли они нас в этом крысином лазу?
– С таким-то карабином и шикари в придачу? Они сдадутся без боя, я уверен.
– Что скажешь, Тремаль-Наик? Ты доверяешь этому человеку?
– Полагаю, о клоаках он знает побольше нашего.
– Тогда вперед! Вот только…
– Что же?
– Покурить бы, да руки заняты карабином.
– Сбережешь себе немного здоровья, – засмеялся Тремаль-Наик.
– Твоя правда, приятель. То-то я в последнее время исхудал, как факир. Все из-за курева. Странно только, что панталоны в поясе не сходятся.
Они стояли перед входом в туннель, наблюдая за поведением собак. Умные животные нервничали и скалили зубы, словно готовясь вцепиться врагу в глотку.
– Что-то им не нравится, – сказал Каммамури, удерживавший мастифов на поводке. – Значит, мы на верном пути.
– Другой дороги к дальним галереям нет, – пожал плечами крысолов. – Говорю вам, чужаки прошли именно здесь.
Они прислушались, но, кроме отдаленного шума воды, бежавшей по неведомым зловонным стокам, из темноты не доносилось ни звука.
– В туннеле все спокойно, – сказал Янес. – А когда враг спит, его можно застать врасплох.
– Хм. – В голосе Тремаль-Наика прозвучало сомнение. – Думаю, сейчас в их глазах нет и тени сна – они с тревогой глядят в темноту.
– Да уж, догадываюсь. Ладно, пошли.
Каммамури намотал на левую руку собачьи поводки, а в правую взял двуствольный пистолет, предоставив шикари освещать дорогу. За свою жизнь он пережил множество опаснейших приключений, воевал против тугов Черных джунглей, видел смерть в лицо и был не из тех, кто готов легко сдаться. Маратхи, как всем прекрасно известно, самые доблестные из индийцев, они не уступают даже раджпутам Северной Индии, а те достойно противостоят ударам артиллерии и кавалерийским атакам.
Туннель по-прежнему был достаточно просторным: около тринадцати футов в ширину и шестнадцати в высоту. Однако он оказался до того гулким, что, как ни пытался отряд двигаться чуть ли не на цыпочках, меж каменных стен заметалось такое эхо, словно маршировал полк сипаев[26]. Оставалось надеяться, что шум воды заглушает звуки.
Мастифы по-прежнему были возбуждены. Густая шерсть на их загривках стояла дыбом, собаки скалили зубы и сильно натягивали цепи, которые крепко держал Каммамури. Впрочем, умные животные не лаяли. Они понимали, что хозяевам для завершения дела требуется тишина.
С четверть часа отряд шел по плавно поднимавшемуся туннелю. Когда Янес уже подумал, что они вот-вот выйдут на поверхность, крысолов, шагавший рядом с маратхой, тихо произнес:
– Сейчас будет труднее всего.
– В каком смысле? – спросил Янес, жующий незажженную папиросу.
– Туннель кончается, ваше высочество. Начинаются сухие отводы, где передвигаться очень тяжело.
– Почему?
– Придется ползти на животе и держаться за выступающие камни.
– Значит, в тех убежищах тесно?
– Как в корабельной каюте. Впрочем, эти типы пытаются обустроиться с удобством. У них даже утварь имеется: я видел ветхие ковры, солому, охапки хвороста… Даже кошек! А также полчища крыс, конечно.
– Лишают тебя законной добычи, – усмехнулся Янес.
– Именно, именно, ваше высочество. Я потерял доход.
– По-моему, ты от этого только выиграл.
– Ох…
Португалец оглянулся на крысолова. Тот резко остановился, светя фонарем в сторону.
– Что ты там нашел? Неужели брамина? – несколько иронично поинтересовался Янес.
– Нет, ваше высочество. Но уверен, он где-то рядом. Не убирайте ваш карабин.
– Гром и молния! Темно, хоть глаз выколи!
– Просто вы не привыкли к темноте. Лампы только мешают. С ними я и сам точно слепой. Однако прислушайтесь, ваше высочество… – Старик внезапно положил руку на плечо португальца.
– Свистят, кажется?
– Да. Подают сигналы.
– Ты говорил, что здесь нет другого выхода.
– Это так.
В темноте раздавались резкие свистки. Враги были близко. Подняв карабин, Янес сказал Каммамури:
– Спускай собак. Посмотрим, что из этого выйдет.
Глава 5
Фальшивый брамин
Псы, спущенные с поводков, несколько мгновений принюхивались. Потом как-то подобрались и, словно два пушечных ядра, кинулись в небольшой проем, за которым, по-видимому, находилось убежище.
Янес и его люди готовы были в любой момент открыть огонь по врагам, но те не показывались, а преследователи уже теряли терпение, устав от бесконечных подземелий, темноты и вони. Рычание собак странным эхом разнеслось по каменным лабиринтам. Затем наступила тишина.
– Не зевать, – бросил португалец. – Кажется, собаки до них добрались.
Тишину разорвали страшные крики. Послышалась пистолетная пальба. Судя по всему, между четвероногими сынами Тибета и загадочными обитателями клоак началось сражение.
– Быстрее! Надо помочь псам! – крикнул Янес.
Крысолов пошел во главе отряда, даже не взяв фонаря. Он хорошо знал дорогу, все повороты и переходы, а его глаза видели лучше в кромешной тьме, чем при дневном свете. В руке он держал пистолет и, пожалуй, сумел бы воспользоваться им при первой же необходимости. Галерея, по которой они бежали, все тянулась и тянулась. Изредка попадались крохотные каморки, засыпанные мельчайшим песком.
Шум сражения стих. Не доносилось больше ни лая собак, ни человеческих воплей, ни пальбы. Замедлив шаг, Янес с тревогой спросил Тремаль-Наика:
– Неужели мастифов убили?
– Вряд ли. Разве что ранили. Псы слишком крепкие создания, чтобы пасть от жалких пистолетных пуль.
– Но лая больше не слышно.
– Нет-нет, господин Янес, – сказал Каммамури. – Слышите? По-моему, они возвращаются, причем бегом.
– Тогда двигаемся дальше.