Эмили Варга – Ее имя ярость (страница 12)

На этот раз нахлынувшие воспоминания не были утешительными, они были пропитаны горечью. Бесстрастное лицо Мазина, когда он смотрел, как меня уводят дворцовые стражники. Капитан Дарбаран, грязные пальцы которого впились в мою кожу и застегнули толстые цепи на моих запястьях. Я могу заставить их заплатить. Но что мне это даст сейчас?

Как бы сильно я ни хотела поддаться ненависти, именно тихий голос моего Бабы звал меня домой. Месть не поможет моему отцу – она только все испортит. Я могла бы обладать всей властью в мире, но прямо сейчас я хотела только одного.

– Пойдем со мной, найдем сокровище Сумы вместе. – Голос Нур был таким тихим, что ветер почти не донес его до моего слуха, но я расслышала слова достаточно четко. – Разделим его. С тем, что закопал Сума, мы можем отправиться куда угодно. – Она сглотнула, ее глаза горели в лунном свете. – Мы могли бы добиться справедливости за то, что с нами сделали.

Я тихо выдохнула:

– Справедливости? – и выгнула бровь. – Это то, чего ты хочешь? Потому что это не то, что мне нужно.

Она отвела взгляд, глядя на бездонное темное море.

– Месть, – ответила она спустя минуту молчания. – Вот что я должна была сказать.

Слово, которое я знала слишком хорошо.

– Я хочу отомстить императору Вахиду. – Она нервно облизала губы, будто боялась признаться в этом вслух.

Но что-то не давало мне покоя. Это было нечто большее, чем наказание за вождя, с которым она сблизилась. Это было нечто иное.

– Почему? – спросила я, наклонив голову и оценивающе глядя на нее; мы уже многим поделились друг с другом, но, возможно, это было еще не все.

– Я хочу уничтожить человека, который приказал убить так много людей. Человека, который убил моего…

Нур замолчала, словно с трудом подбирая слово. Я не могла предугадать, на каком из них она остановится. Друга? Начальника? Сума был не просто ее вождем, не просто человеком, который научил ее использовать зораат, – это точно.

– Твоего?.. – подтолкнула я.

Она подняла взгляд, ее темные глаза блестели.

– Сума был моим отцом. Моим настоящим отцом. У него был роман с моей матерью, но, когда она умерла, он скрыл мою личность от своей семьи и взял меня к себе. Вот почему я не могу просто прятаться, пока император Вахид беззаботно сидит в своем дворце. – Она сложила руки по бокам.

Я улыбнулась, но улыбка вышла невеселой.

– Мы с тобой обе понесли потери из-за Вахида. Но если он убил твоего отца, ты заслуживаешь отмщения, Нур. Я бы хотела этого, если бы со мной случилось то же.

Нур опустила глаза – она не могла встретиться со мной взглядом. Отмщение. У меня руки чесались ухватиться за эту идею. Но месть не приведет меня к отцу. Не сотрет того, что произошло. Нур предлагала мне ключ к неограниченной власти, к возможности владеть магией джиннов. Как ни странно, я не испытывала радости триумфа.

Хотела ли я возмездия за то, что было сделано? Несомненно. Но больше всего мне хотелось просто держать отца за руку, трогать рубцы на его ладони, полученные за столько лет работы в кузнице, и вспоминать, каково это – когда тебя любят. Отец Нур был убит Вахидом, но мой все еще здравствовал, и этот разговор заставил меня осознать, насколько мне повезло.

– Я не могу. – Я взвесила свои слова. – Я не могу отправиться за сокровищем Сумы вместе с тобой.

Ее губы искривились от разочарования.

– Мне нужно вернуться к отцу.

Нур кивнула, хотя при этом сжимала весло так крепко, что костяшки ее пальцев побелели. Я впервые задумалась, есть ли на этом свете место, куда она сейчас может пойти. Единственная семья, которая у нее была, мертва. Я проглотила комок в горле, зная, что после того, как она мне помогла, мой отец примет ее с распростертыми объятиями.

Повинуясь внезапному порыву, я потянулась к ней и легонько коснулась ее руки:

– Пойдем со мной домой. Ты можешь пожить у нас. – Я говорила тихо и искренне; мы знали друг друга не так долго, но наши отношения завязались в грязи тюрьмы, которая должна была нас убить, но вместо этого мы ушли оттуда с окровавленными руками. – Мы решим, что будем делать дальше, когда окажемся в безопасности в доме моего отца.

Нур прикусила губу и оглянулась на тюрьму, которая теперь казалась темной точкой на светлеющем горизонте.

– Дания, ты и так достаточно для меня сделала. Ты вернулась за мной, хотя не должна была. – Ее улыбка была печальной. – Все в порядке. Если бы у меня была семья, я бы тоже хотела быть с ней.

Мое сердце разрывалось на части от осознания того, что у нее никого не осталось, что она теперь одна, а у меня все еще есть люди, которые меня любят. Я сжала ее руки, и от силы моего движения лодка закачалась.

– Теперь ты тоже моя семья.

Одиннадцать

Моя деревня располагалась у подножия гор, она угнездилась в скале, словно была частью ее самой. Десятки домов из обожженного кирпича защищали ее жителей от натиска ледяных ветров, а выступ скалы укрывал нас от самых сильных бурь в долине.

Кузница моего отца стояла с краю от этих домов, гордо возвышаясь на фоне горного склона, ее белые стены и каменные ворота так и манили меня. Обычно кузнец жил и работал в городе, рядом с императором, снаряжая его армию и душегубов смертоносным оружием. Но мой отец не был обычным кузнецом. Он отказался переехать из того места, где женился на моей матери, и бросить свою деревенскую общину в поисках большего благополучия в городе. И все же оно само его нашло.

У него был талант ковать одновременно красивые и смертоносные клинки, которые, казалось, летали в руке с удивительной точностью и сбалансированностью. Император Вахид даже поинтересовался, не овладел ли мой отец каким-то образом магией джиннов, или, может, его кузница нагревалась от бездымного огня мира джиннов? Конечно, это было не так. Мой отец был обычным человеком, и я любила его за это.

Когда мы с Нур добрались до первого города у моря, нам удалось украсть вьючного мула. Мы ехали всю ночь. Если кто-то гнался за нами, нам нужна была фора.

– Надеюсь, в твоей деревне будет очень глубокий колодец, потому что мне кажется, что я могла бы пить вечно. – Нур театрально повисла на муле, а я спешилась и, подхватив поводья, повела его по освещенным рассветом улицам моей деревни.

– Там есть колодец, иначе люди бы там не жили.

– Отведи меня к нему сию же минуту.

Я издала смешок, хотя жажда мучила меня саму. Мы опустошили наши мехи с водой несколько часов назад, и, когда мы пересекали ледяную пустыню, нам приходилось выживать, сгребая снег с песчаных дюн. В животе у меня заурчало: в то утро закончились остатки дикой вишни и украденных фиников.

– Сначала мы отправимся в дом моего отца, и там у нас будет столько еды и питья, сколько мы захотим, я тебе обещаю.

– Хорошо, потому что я не могу питаться одними финиками. В тюрьме и то еда была лучше.

– Ты же не можешь говорить это серьезно. – Я содрогнулась, вспомнив тюремную чечевичную кашу.

Нур подняла голову:

– Ты права. По крайней мере, у фиников есть вкус.

Я смирилась с нашим постоянным рационом в виде абрикосов и лепешек с миндальной посыпкой, которые мы покупали в городах, через которые проезжали. В крошечных поселениях, что встречались на нашем пути, мы с Нур забирали все, что могли, и нам удалось стащить две простые курты на смену нашим окровавленным тюремным, а также простую, но пригодную для использования плетеную обувь. Если меня начинала грызть совесть из-за людей, у которых я что-то украла, я напоминала себе, что скоро увижу своего отца и смогу вернуть им долг, когда вернусь домой. Сейчас имело значение только возвращение к нему. А потом мы сможем отправиться куда захотим.

– Только подумай, мы сможем есть тушеную баранину с рисом. Острые маринованные огурчики. Слоеный хлеб, посыпанный чесноком и черным луком.

Нур облизнула губы.

– У моего отца мы устроим пир! – Я не смогла скрыть нетерпения в голосе. Кожа горела от предвкушения. Мы были так близко, что я чувствовала, как слезы застилают мне глаза. – Пойдем.

Я повела Нур по неровным булыжникам своей деревни, накинув дупатту[12] приглушенных цветов так, чтобы она скрывала мое лицо. Я не хотела, чтобы кто-нибудь предупредил императора Вахида – или Мазина – о моем возвращении. Я не знала, есть ли среди жителей моей деревни шпионы, но рисковать не собиралась.

Мы приблизились к дому моего отца. Это был простой дом из глинобитного кирпича, выкрашенный в ярко-белый цвет и выступающий из скалы. Рядом стояла его кузница, на двери которой по-прежнему висела вывеска с выгравированными скрещенными кинжалами. Но в кузнице было темно, и сквозь щели в окнах не пробивалось теплое свечение расплавленного металла.

Я нахмурилась, моя рука так крепко сжала поводья, что кожа на них натянулась. Баба всегда работал в кузнице с раннего утра. У меня в животе поселился страх и начал разрастаться.

– Дверь приоткрыта, – прошептала Нур и плотнее запахнула плащ.

Я взглянула на дом и увидела, что она права. Я была так занята, осматривая кузницу, что не заметила распахнутую настежь дверь.

Я рванулась внутрь так стремительно, что от моих шагов на пыльной дорожке едва остался след. Дом был погружен в полумрак, не горела ни одна свеча, которая указывала бы на то, что здесь кто-то живет.

Где он?

– Баба? – позвала я, мое сердце ушло в пятки, а глаза дико забегали по пустой комнате.