Эмили Тедроу – Талантливая мисс Фаруэлл (страница 7)

— Было весело, — сказала она. — По-моему, им понравилось.

— Правда? — Карл просиял. Бекки знала, он наслаждается этим моментом, поэтому всегда говорила ему что-то подобное на следующее утро после ужина.

— И мы даже кое о чем договорились — перед тирамису. — Он похлопал себя по животу. — Благодаря тебе я работаю не покладая рук.

Бекки улыбнулась.

— Мне нужны чеки.

Встреча с «Молтен» — это кофе и закуски, пиво в «Мак Суинн грил» и ужин.

— Я же отдал их тебе.

— Нет. — Он забыл, и не в первый раз.

Карл похлопал себя по карманам, как будто чеки за вчерашний ужин должны были внезапно там материализоваться.

— Может быть, здесь. — Он поднял папку.

— Я позвоню в банк, вы же картой оплачивали? — Бекки уже поступала так. Прошлый раз в банке делали копию чеков три недели.

— Не надо. Просто заполни бланк на представительские, я подпишу.

— Миссис Шиннер всегда просит чеки, на возмещение…

Карл махнул рукой.

— Мы так списывали расходы задолго до того, как она стала здесь работать. Все будет нормально. Напиши что хочешь.

— Отлично. — Бекки не могла скрыть неодобрение в голосе. Похоже, никто из сотрудников не проявляет такой щепетильности, как она.

— Только чесночный хлеб не записывай, — сказал Карл, — а то у меня будут проблемы с экспертом по калориям.

Он имел в виду свою жену Чери, которая однажды попросила Бекки заменить все газированные напитки в комнате отдыха на диетические (и подразумевалось, что Бекки будет ее личным врагом, если откажется).

Она вышла из кабинета Карла, обреченно вздыхая. Заправила в пишущую машинку новый бланк и напечатала «Представительские расходы: «Молтен индастриз», два сотрудника; мэрия Пирсон-Сити, два сотрудника»; число, месяц, год.

Первый кофе и выпечка — «Французское кафе». Бекки помнила — там она расплатилась наличными. И взяла чек. Нашла его, впечатала — 15,59 доллара. Начала составлять список закусок, тщательно припоминая аперитивы, которые заказывал Карл. Стоп. Сначала они пили пиво. Нужно добавить в первую строчку.

Бекки хотела было приложить свой чек, но задумалась. Если Карл не собирается вдаваться в подробности, то и она не будет. И уверенно напечатала: «Напитки — 60 долларов, вино и пиво». Примерно так. Затем — стоимость ужина (закуски, первые блюда, десерт) и пятнадцать процентов чаевых. Нет, двадцать. Подвела итог и заготовила две строчки для подписей: Карла и офис-менеджера миссис Шиннер.

Затем зазвонил телефон, и Бекки поспешила ответить. Бланк, который она напечатала для возмещения расходов, переместился в потрепанную пластиковую папку с надписью «КАРЛУ НА ПОДПИСЬ», и Бекки забыла о нем до тех пор, пока в ее ящичке не появился чек на получение наличных: четыреста двадцать пять долларов, возмещение представительских расходов, подлежит оплате финансовым управлением. Бекки получит деньги, часть возьмет себе, часть отдаст Карлу. Все законно. Это же только на время — взять, потом вернуть. Просто заимствование.

Отец бывал рад, если они с Бекки куда-нибудь выезжали. По воскресеньям после церкви Бекки возила его по окраинам города поучаствовать в распродажах; обычно их устраивают осенью. Хэнку это нравилось; он медленно ходил вдоль столов, брал вещи, рассматривал и ставил их на место, мог переброситься несколькими словами с соседями или друзьями или просто махал кому-то в ответ, когда его окликали. Часто Бекки сажала его рядом с техникой на продажу: блендеры, тостеры, битые мотоциклы — чтобы Хэнк мог перебирать шестеренки и провода или разбирать что-то своими большими руками — они оставались такими же ловкими. Однако чаще всего он сидел в шезлонге со стаканом холодного чая, а Бекки сама просматривала то, что выставляли на продажу.

«Удивительно, — думала она, — люди очищают дома от хлама и имеют наглость брать деньги с тех, кто их от него избавит!» Старые вешалки и колодки для обуви, чужие поношенные халаты, джинсы и купальники — да, купальники! Ужас… К одежде Бекки даже не подходила.

21 сентября они посетили уже третье такое место, дом Лэнгли. Там было много хороших вещей, потому что девочки Лэнгли (Марисса и Джоан, обе вышли замуж и планировали переезжать) серьезно относились к тому, чтобы привести в порядок родное гнездо. Пожилых родителей собирались перевезти в небольшой домик поближе к одной из них. Бекки оставила Хэнка возле кассового аппарата в тени под вязом слушать по радио бейсбольный матч, а сама листала альбомы, лениво перебирала фарфоровые чашки и другую посуду и думала о том, чтобы поскорее пойти домой и переодеться — снять платье и нейлоновые чулки, которые надевала в церковь.

— А с этим что делать? — крикнула женщина с другой стороны гаража. — У стены в столовой.

— Что там? — отозвался ее муж.

— Иди посмотри. Какие-то картины и еще куча всего.

Бекки без особого интереса прошла следом за мужчиной. Послушала, как пара обсуждает, продавать ли портрет женщины в светло-зеленом платье. Решили не продавать. У стены стояли стопкой несколько картин; муж с женой вернулись во двор. Бекки вошла в столовую, перебрала полотна и вытащила небольшой портрет маслом — мальчик с книгой в руках сидит на стуле, рядом с ним кот.

Она не смогла бы высказать, что почувствовала, даже если бы очень хотела. Это был порыв; так безошибочно находит цель самонаводящаяся боеголовка.

Отец по-прежнему сидел возле кассового аппарата, его больше интересовал бейсбольный матч, чем распродажа. Бекки взяла что-то из кухонных принадлежностей — потертую пластиковую лопатку, две деревянные ложки, пару щипцов, положила их возле кассы рядом с портретом.

— Какой счет?

— Тебе и правда интересно?

Кассир медленно перебирал ее покупки; у Бекки участилось дыхание, она постаралась не вздрогнуть, когда он осматривал картину в поисках ценника. Прищурился, затем отдал ей портрет.

— Вы не могли бы прочесть?

Бекки сделала вид, что вглядывается.

— По-моему, там написано десять. Я могу сравнить с другими, если вы… — Она махнула рукой в сторону гаража.

— Не-а. Пусть будет пятнадцать за все.

— Хорошо. Мне нужно… Папа, дай кошелек.

Хэнк начал рыться в карманах в поисках бумажника. Кассир отвел взгляд. Наконец Бекки протянула ему десятку, которую вынула из своей сумочки, и пять смятых купюр по доллару.

— Вам упаковать? Квитанцию выписать? — Кассир произнес это таким тоном, что было ясно: он не расположен делать ни то, ни другое, однако Бекки, хотя и нервничала — ей уже хотелось сбежать с картиной под мышкой, настояла на своем:

— Да, будьте добры. Папа, поехали, дома дослушаешь.

До самого вечера она занималась домашними делами и не успела рассмотреть картину; а может быть, специально откладывала момент. Уборка — нужно пропылесосить, готовка — сварить картофель и сделать пюре, вытащить полотенца, забытые в стиральной машине — от них уже пахло плесенью, и лучше выстирать заново. Потом с Хэнком случилась небольшая авария, Бекки прибрала за ним.

Ее ощущения подтвердились: в 8:30 зазвонил телефон, и Марисса Лэнгли бодрым голосом начала с извинений: она сожалеет, что упустила момент, следовало бы раньше… но вот муж говорит, хорошо бы все исправить.

Ага.

Марисса торопливо объясняла: произошла ошибка, некоторые вещи не предназначались для продажи — кое-что из обстановки, предметы искусства. Нет, ничего особенного, однако семейные ценности… Тот небольшой портрет, который купила Бекки.

— Ну, вы понимаете. Друг семьи привез из Европы. Мы все собирались оценить его… В общем, портрет нужно вернуть.

— Мне очень жаль, — медленно произнесла Бекки, сжав в руке телефонную трубку.

— Да, — тут же согласилась Марисса. — Я чуть не убила сестру за то, что она выставила эту картину на продажу вместе с другими вещами. Она готова прямо сейчас заехать к вам за ней.

— Нет, — ответила Бекки.

— Нет?

— Я хотела бы оставить ее себе, — сказала Бекки. — То есть она моя. Ваш муж — или муж вашей сестры? — продал ее мне и выписал квитанцию.

— Муж ничего не знал, — возразила Марисса. — Эта картина не продавалась!

— Хорошо. Если хотите, вы, конечно, вправе обратиться с претензией в суд… — Бекки выдержала паузу. — Однако у меня на руках есть чек и квитанция.

— Да кем ты себя возомнила?! Думаешь, умнее всех…

— До свидания, Марисса, — весело сказала Бекки и повесила трубку.

В гостиную прошаркал Хэнк; раздраженный голос Мариссы в телефоне было слышно и в комнате. Бекки обняла отца.

— Хочешь мороженого? Я — да!

Бекки тщательно изучила желтые страницы телефонной книги, поспрашивала кое-кого на работе (миссис Дидхэм, как известно, охотилась за антиквариатом) и в конце концов выяснила, что такое оценщик, чем он занимается и сколько стоят его услуги. Как оказалось — нисколько. Оценщики берут только определенный процент от продажи.

Линда Спир из «Антиквариата и предметов искусства» не очень заинтересовалась картиной, но Бекки не огорчилась. Она решила последовать совету миссис Дидхэм и отвезла картину в Джолиет в первый же выходной, когда нашла, кто присмотрит за Хэнком.

Линда посвятила ее в некоторые подробности, указала на почти незаметную подпись художника внизу картины — Бекки не обратила на нее внимания. Показала репродукции похожих работ этого автора и других, писавших в то же время и в той же манере (не самые известные французские постимпрессионисты, 1890-е годы), а также особенности, которые могли повлиять на рыночную стоимость — дерьмовая рама (хотя Линда выразилась мягче) и небольшое изменение цвета по верхнему левому краю.