Эмили Сувада – Этот жестокий замысел (страница 69)

Передо мной оказывается маленькая захламленная комната. Здесь так же грязно, как в лаборатории в хижине. Черные лабораторные столы вдоль стен завалены стеклянными пробирками и нанолекарствами. К стенам прикреплены листочки с набросками, заметками и диаграммами генов, а на дальней стене стоит терминал для кодирования, на экране которого крутится символ спутниковой сети «Картакса».

Лаклан стоит за столом в центре комнаты. Он выглядит изможденным и похудевшим, а под его глазами залегли тени. На его предплечье поблескивает хромированная манжета, а перед ним на столешнице лежит тело.

Это девушка с повязкой на обрубке левой руки, которая выглядит в точности как я.

Глава 41

Я перевожу взгляд с Лаклана на девушку. Она без сознания, тело расслаблено, а рот открыт. Предплечье обхватывает темная манжета, похожая на мою. Серые глаза останавливаются на мне, а затем скользят к Цзюнь Бэй, и меня вновь охватывает страх.

Это не марионетка, не трехмерная проекция, сам Лаклан. И он ждал меня с телом, у которого мое лицо, волосы и даже одежда.

Думаю, именно ее рука пришита к моему запястью.

– Дорогая, – говорит он, и его глаза загораются, когда он смотрит на Цзюнь Бэй. – Ты добралась. Я знал, что ты выживешь.

Сердце колотится как сумасшедшее, хотя он даже не обращает на меня внимания. Его взгляд устремлен к трехмерной проекции Цзюнь Бэй, когда она проходит мимо меня в комнату.

– Ты, – рычит она, дрожа от едва сдерживаемой ярости.

Ее одежда такая же мокрая, как и моя, а влажные волосы облепили шею. Зеленые глаза метают кинжалы в Лаклана.

– Что ты сделал со мной?

– Понимаю, ты злишься, – говорит он пугающе спокойным голосом, – но у нас мало времени. Солдаты «Картакса» скоро доберутся до этого тоннеля. Они знают, что ты здесь. Ты не сможешь остановить эту атаку, но тебе нельзя попадаться им в руки.

Я перевожу взгляд с него на девушку на столе. У нее мои кожа, лицо и волосы. Она моя точная копия.

– Кто это? – спрашиваю я.

– Пустышка, – отвечает Лаклан, переведя взгляд на нее.

В его голосе звучат странные нотки, когда он говорит со мной, и кажется, он старается избегать моего взгляда. Это почему-то напоминает мне о стене, за которой прячется Коул, чтобы скрыть боль.

Но с Цзюнь Бэй Лаклан говорит совершенно по-другому.

Он знает, что мы два совершенно разных человека. И именно так он общается с нами. А значит, Лаклан все это время знал, что она жива в моем сознании.

Так какого черта он держал ее там взаперти все это время?

Лаклан проводит пальцами по лицу девушки на столе и убирает волосы со лба. Она моя точная копия, вплоть до бледных шрамов на щеке, которые я получила, упав с дерева возле хижины. Он поднимает взгляд на Цзюнь Бэй:

– Я попросил Регину вырастить это тело, чтобы использовать его для приманки на случай, если в «Картаксе» обнаружили бы тебя во время вспышки. Ее люди бы подменили вас и спрятали бы тебя здесь. Ее мозг не функционирует… оно даже дышит, только с помощью модуля. Но зато ваши ДНК совершенно идентичны, поэтому, когда меня с ней заберут солдаты «Картакса», они не сразу поймут, что это не ты, и перестанут тебя искать. И этого времени тебе хватит на атаку.

Цзюнь Бэй склоняет голову вбок:

– Ты собираешься сдаться?

– Больше нет вариантов, – отвечает он. – Здесь я уже ничем не смогу тебе помочь. А ты воспользуешься терминалом и остановишь запуск протокола «Всемирного потопа». У меня не получилось воспользоваться «Нулевым кодом» без твоей ДНК. Его необходимо активировать через твое тело, как это происходило при расшифровке вакцины. Ты сама его так закодировала, и я не смог переписать его, чтобы запустить без тебя. Ты единственная, кто может остановить происходящее.

Цзюнь Бэй качает головой и проходит в комнату. Ее бедро проходит сквозь угол стола.

– Нет, Лаклан. Мы не станем использовать «Нулевой код», чтобы провести лоботомию всем жителям планеты. Я написала его не для этого. Это подарок, а не оружие.

– Ты не понимаешь, «Картакс» просто уничтожит всех людей на поверхности, – разочарованно говорит он. – Они перепишут «Нулевой код». Они почти отделили его от вакцины. Как только Бринк поймет, для чего он, то тут же отправится на твои поиски, чтобы использовать в собственных целях. Они превратят его в гораздо более ужасное оружие, чем я, станут удерживать тебя в плену, пока не выяснят, как управлять им без твоей ДНК. Я просто хочу стереть гнев, а они превратят людей в куклы. Ты видела, как они относятся к своим тайным агентам. А представь, что будет, когда они смогут изменять сознание всех мирных жителей в бункерах. И твой код позволит им это сделать, дорогая. Пришло время взять на себя ответственность и вернуть себе контроль. Ты должна завладеть своим телом, как и планировалось после расшифровки, но тогда тебя ранили, и мне пришлось оставить тебя в покое, чтобы ты восстановила силы, прежде чем приступить к завершению плана.

Сердце пропускает удар. Регина оказалась права – Лаклан лишь выжидал, пока я вылечусь от сотрясения мозга, чтобы закончить начатое. Но его план оказался не таким, как я ожидала. Он возвращается в «Картакс», чтобы отвлечь их внимание, и думает, что именно мы с Цзюнь Бэй должны остановить атаку.

Все это кажется таким неправильным.

– Этого ты ждешь от нас? – подходя ближе, спрашивает Цзюнь Бэй. – Ты сделал все это – изменил внешность, подавил сознание и присоединил код к вакцине – лишь для того, чтоб стереть гнев?

Лаклан выглядит удивленным.

– Я сделал это ради тебя, Цзюнь Бэй. Разве ты не понимаешь?

Он смотрит на меня, но тут же отводит взгляд, и от этого у меня волосы встают на затылке. Когда Лаклан говорит с Цзюнь Бэй, в его голосе появляется нотка нежности, но она тут же исчезает, когда он говорит со мной. Я прохожу в комнату и смотрю на тело на столе, чувствуя, как меня охватывает замешательство.

– Все должно было произойти совершенно по-другому, – объясняет он. – Я добавил код к процедуре расшифровки вакцины, который должен был вернуть тебе контроль над телом. Но этот мясник исполосовал тебе руку и разрушил весь план, поэтому стены в твоем сознании треснули, а не аккуратно опустились, как планировалось. Я не ожидал, что тебе придется возвращаться с таким трудом.

«Возвращаться», – слово эхом разносится в голове. Значит, после расшифровки в моем теле действительно должна была проснуться Цзюнь Бэй. Но к тому времени она уже очнулась. Она сказала, что пришла в себя на диване Маркуса, после того как он вырезал мой исцеляющий модуль.

– Но зачем ты все это сделал? – покачнувшись, спрашиваю я.

– Мне пришлось спрятать тебя, моя дорогая, – говорит Лаклан, но обращается не ко мне. Он снова разговаривает с Цзюнь Бэй и будто не замечает меня. – Я знал, что солдаты на сигнальной башне погибли случайно, только это привлекло внимание «Картакса», и они собирались отправиться на твои поиски. Но ты решила действовать радикально и стерла слишком много воспоминаний. После этого повредились важные зоны в мозгу, которые пришлось кропотливо восстанавливать. Я пытался удерживать тебя в коме, но на это потребовалось слишком много времени, и твои нейронные связи начали атрофироваться. Твой мозг должен был функционировать, пока ты выздоравливаешь. Вот почему я создал Катарину.

Внутри меня расползается пропасть. Темная, наполненная яростью бездна. И я чувствую, как скатываюсь в нее.

– Что значит… «создал» меня?

– Это не так сложно, как кажется, – говорит Лаклан.

Он наконец поворачивается ко мне, но в его взгляде есть что-то мрачное и угрожающее. Бездна внутри меня становится шире от холода в его глазах.

– Семена стремятся прорасти, сердца биться, а мозговая ткань – думать. Имплант сдерживал сознание Цзюнь Бэй в левой лобной доле, но остальная часть мозга превратилась в беспорядочное месиво нейронных связей, которые требовалось восстановить. Поэтому я переписал их – стер все, что было, и стал ждать. И через два дня ты открыла глаза.

– Ты… ты создал меня, чтобы помочь Цзюнь Бэй восстановиться? – шепчу я.

Кровь течет по рукам, когда я вцепляюсь в металлический стол.

– У меня не осталось выбора, – говорит Лаклан. – Это был единственный способ сохранить ей жизнь.

Я закрываю глаза, когда разум захлестывает буря. Мне хочется упасть на колени и взреветь от боли. Я не эксперимент. Я ничего не значащее лекарство.

Лаклан создал меня, чтобы спасти жизнь Цзюнь Бэй.

– Возникли проблемы с прорезыванием зубов, – продолжает он. – И пришлось заново учить тебя говорить и управлять собственным телом. Но прошло не так много времени, как ты придумала себе прошлое, и появились воспоминания. Когда ты появилась в теле, то нервная система начала восстанавливаться значительно быстрее, но даже так потребовался почти год, чтобы мозг полностью исцелился. Мне пришлось спрятать тебя в хижине посреди леса подальше от шума и людей. Я заблокировал все беспроводные сигналы и отключил твой модуль виртуальной реальности, чтобы это не напрягало хрупкие нейронные связи в твоем мозгу и ускорило процесс восстановления. – С его губ срывается горький смешок. – И когда это наконец произошло, когда я понял, что пришло время вернуть Цзюнь Бэй, мне позвонили из «Картакса». На аргентинском леднике произошла вспышка, которая распространилась с группой туристов, прежде чем их удалось задержать. Я сразу же понял, что это приведет к глобальным последствиям, и через три недели мои опасения оправдались.