Эмили Сувада – Этот жестокий замысел (страница 66)

Но и в вышине не совсем темно. Над бункером вырисовываются светящиеся дуги, которые то и дело устремляются в бункер. Если манжета подсветила эти точки, то, значит, в них есть беспроводные сигналы.

Но что они делают в голубях?

– Что за чертовщина? – глядя на стаю, выдыхаю я.

Вот что меня смутило, когда я пыталась уничтожить бомбардировщики. Я посылаю в манжету команду начать сканирование, пока рассматриваю их черные крылья со светящимися перьями, их острые, щелкающие клювы.

Перед глазами вспыхивают данные сигнала манжеты. В них есть что-то маленькое, мерцающее и передающее закодированный сигнал. Я перевожу взгляд на одну из птиц и вглядываюсь в нее. С губ срывается удивленный вздох.

Это панели.

В голубей вживлены миниатюрные панели. Они напоминают светодиоды, которые я видела под кожей Регины, а значит, это ее разработка. Но невозможно вживить панели в миллионы голубей. Должно быть, они появились в птицах с момента вылупления. Закодированы в их ДНК и передаются потомству, а их светодиоды замаскированы светящимися перьями. Их сигналы настолько слабы, что едва заметны на фоне других в Энтропии, но при этом достаточно сильны, чтобы я могла за них зацепиться.

Перед глазами разрастается код. На их панелях простейшая операционная система, в которой работает лишь навигационный модуль, связанный с нервной системой птиц. Его можно закодировать и направить птиц в любое место. Регина рассказывала, что птицы прилетают в Энтропию раз в год. Мне казалось, это заложено в их ДНК, но, похоже, это контролируется панелями.

А значит, я тоже могу их контролировать.

Сделав медленный вдох, я вчитываюсь в сигналы запуска и элементы управления алгоритма, а затем изменяю настройки манжеты, чтобы подстроиться под них.

– Что ты делаешь, Рысь? – спрашивает Агнес.

Я моргаю и разрываю VR-сеанс. Перед глазами все еще отражаются полосы света, пронизывающие атриум.

– Я… я не уверена, что все сработает, но постарайтесь не сильно пугаться, ладно?

Коул берет меня за руку:

– А что должно сработать?

– Черт возьми, – повернувшись к атриуму, выдыхает Анна.

В воздухе нарастает гул, эхом отражающийся от стен атриума. Крики птиц становятся все громче и вскоре кажутся оглушительными. Кобальтово-черные дуги расцветают над парком. Голуби пикируют в атриум до самой травы, и их так много, что воздух чернеет.

– Сработало! – вскрикивает Анна, сжимая в руках ружье. – Идем!

Коул сжимает мою руку, а его мышцы напрягаются, когда мы выбегаем из вестибюля в парк. В нем словно начался ураган. Птицы кружат и проносятся мимо, их перья касаются кожи, а клювы щелкают у самых ушей, цепляясь за волосы. Я вскидываю руку и прижимаю предплечье ко лбу, отчаянно пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь стаю, но она невероятно плотная. Агнес хватает меня за футболку, но мы замедляемся и теряемся в какофонии стаи.

Их слишком много. Нам совершенно ничего не видно. Но нам это и не нужно.

Я зажмуриваюсь и снова вызываю интерфейс манжеты.

Мир погружается во тьму, а затем перед глазами вспыхивают безумные вихри светящихся полос от голубей. Однако их сигналы слабы, и я вижу за ними яркий луч главного терминала связи в лаборатории Регины.

– Сюда! – кричу я, но мой голос почти не слышен.

Закрыв глаза, я беру Коула за руку, а затем сжимаю запястье Агнес и бросаюсь вперед. Осколки хрустят под ногами, Коул дергается, а его мышцы напрягаются, когда он тянется, чтобы обхватить Анну за талию и втащить в наш круг. Я вижу, как их панели светятся в темноте за спиной и как мерцает оружие в их руках. Мы то бежим, то еле идем, пробираясь сквозь стаю на другую сторону парка к лестнице, которая ведет в лабораторию Регины.

Там тоже летают голуби, но их намного меньше, и мне удается оглядеться по сторонам. На побледневшем лице Агнес выступила кровь, и я медленно осознаю, что мне тоже больно. Руки и грудь усыпаны порезами и царапинами от острых как бритва клювов голубей. Но уж лучше получить эти крошечные ранки, чем пулю от снайпера.

Позади нас раздается грохот, а затем град выстрелов. Может, это взорвался один из голубей, а может, граната солдат «Картакса». Птицы разлетаются в стороны, а их крики перерастают в рев, который оглушает звуковой модуль. Позади нас в стену врезаются пули, откалывая маленькие кусочки бетона.

– Беги! – кричит Коул и толкает меня вверх по лестнице.

Мы добираемся до двери в лабораторию, и он опускается на корточки у стены. Его кожа покрыта царапинами, а волосы залиты кровью.

– Анна, уведи их внутрь!

Еще больше выстрелов разносится эхом по атриуму, перекрывая рев стаи. За нами бегут солдаты. Я оглядываюсь на дверь в лабораторию Регины. Рядом со сканером стоит Агнес. Загорается зеленый светодиод, и дверь открывается. Не знаю, как Агнес удалось ее открыть, но главное, что она это сделала, потому что солдаты будут здесь через несколько секунд. Нам нужно оказаться за стальными дверьми и закрыть их, но Коул отталкивает меня.

– Иди! – кричит он и прижимает винтовку к плечу. – Я задержу их.

– Я не оставлю тебя!

Солдаты заворачивают на лестничную площадку внизу и оказываются у подножия лестницы. Коул вскидывает винтовку и обстреливает их, заставляя вернуться в укрытие.

– Анна, забери ее! – кричит он, отправляя еще одну очередь пуль.

– Нет! – возражаю я. – Мы спрячемся внутри, я не оставлю тебя здесь.

Перед глазами высвечиваются панели солдат на лестнице внизу. Они готовятся атаковать вновь.

Коул качает головой:

– Мы не можем так рисковать. Ты должна закончить миссию. Останови запуск протокола «Всемирного потопа». Сейчас только это имеет значение.

Чувствуя, как колотится сердце, я оглядываюсь по сторонам и тянусь к Цзюнь Бэй, к «Косе» и всему, что поможет затащить Коула внутрь. Но все, что я вижу, это стена из птиц и Коул, сидящий на корточках на верхней ступени лестницы. Уверена, Цзюнь Бэй бы могла справиться с солдатами. Могла бы найти способ затащить его внутрь, а затем охранять дверь, чтобы это не пришлось делать ему. Я изо всех сил стараюсь добраться до нее, пытаюсь найти способ передать ей контроль над телом, позволить ей одержать надо мной верх.

Но все равно не успеваю.

Солдат бросает нам под ноги дымовую шашку, и белый едкий дым заполняет воздух. Я кашляю и сгибаюсь пополам. Рыча, Коул поворачивается ко мне, обхватывает меня одной рукой за талию и тащит к двери. Я продолжаю тянуться к Цзюнь Бэй, снова и снова врезаясь в стену между нами. По телу проносится вспышка, прожигая внутренности.

– Анна! – кричит он.

– Подожди! – молю я. – Я могу их остановить!

Но вокруг моей талии уже скользят руки Анны, и она затаскивает меня внутрь, а затем Агнес захлопывает дверь.

Глава 39

Дверь заглушает звуки выстрелов, превращая их в тихие хлопки о сталь. Я задыхаюсь от крика и пытаюсь вырваться из объятий Анны. Коул все еще снаружи. Он у них как на ладони. И ему никак не выстоять против такого количества солдат.

– Почему ты бросила его? – отталкивая Анну, спрашиваю я.

– С ним ничего не случится, – говорит она.

Ноги подкашиваются, но я откашливаюсь и вытираю глаза. От газа дымовой гранаты остался кислый привкус во рту, который к тому же разъедает ранки на коже.

– Почему ты так в этом уверена?

– Потому что его этому обучали. Он знает, что делает.

– Пойдем, Рысь, – говорит Агнес. – Чем скорее мы покончим с этим, тем быстрее он окажется в безопасности.

Я смотрю на дверь и посылаю импульс из манжеты, пытаясь отыскать панель Коула, но сталь блокирует все сигналы. Он может умирать там прямо сейчас, а я этого даже не узнаю.

– Пошли, – просит Анна и протягивает мне руку.

Я хватаюсь за нее:

– Почему ты не осталась с ним?

– Кто-то должен охранять тебя здесь, если они смогут прорваться внутрь.

– Так охраняла бы снаружи! Он же может умереть.

Ее глаза вспыхивают от обвинений.

– Он сам решил остаться там. Я ему не нянька, и ты тоже.

Еще один град пуль ударяется о стену.

– У нас мало времени, – настаивает Агнес.

Я сжимаю руки в кулаки, а затем поворачиваюсь и, толкнув плечом Анну, шагаю через коридор с растениями.

В лаборатории почти ничего не осталось, то ли благодаря Регине, то ли «Картаксу». Клетки опустели. Растения и горшки валяются на полу, а земля рассыпана по бетону. Контейнеры и резервуары опустели, а подрагивающие тела исчезли. Регина стоит у огромного терминала, встроенного в дальнюю стену.

Она поворачивается с широко открытыми черными глазами и вздыхает от облегчения: