Эмили Сувада – Этот жестокий замысел (страница 32)

От рынка в нашу сторону мчится пикап, его кузов забит людьми. Проезжая мимо, они смотрят на нас, их лица покрыты кровью и пылью. Сомневаюсь, что все пережили взрыв на рынке, но многие из нас все еще живы благодаря тому, что сделал Мато.

– Нужно позвонить Регине, – продолжает Леобен, и в его голосе появляются стальные нотки. – Скажи ей, чтобы она пустила нас в этот проклятый город. Мы не можем больше тратить время на дурацкие игры. Нужно найти Лаклана сегодня же вечером.

– Ли… – начинает Коул, но Леобен перебивает его:

– Я видел дурманщика, – сверкая глазами, говорит он, а затем в отчаянии хлопает по рулю. – Женщина выглядела примерно так же, как сейчас Дакс. Возможно, ему остались считаные часы, и я не собираюсь сидеть и ждать, пока он умрет. У нас есть «Комокс», а в убежище много оружия. Я мог бы стереть с лица земли половину города в одиночку, и с радостью это сделаю.

Кажется, даже воздух вокруг него начинает мерцать. Я еще не видела Леобена таким. Не думаю, что он пошутил насчет Энтропии.

Мато качает головой, его щеки раскраснелись, а тело сотрясает кашель.

– Регина все еще не хочет пускать нас.

– Ты с ней связался? – спрашивает Анна.

– Она позвонила мне, – с остекленевшим взглядом говорит Мато. – Хотела убедиться, что со мной все в порядке, а потом разорвала связь.

– Если это поможет, я могу устроить так, что ты будешь не в порядке, – предлагает Анна.

Мато закрывает глаза:

– Если она не изменила свое мнение после уничтожения дронов, то я уже и не знаю, что позволит мне вернуться домой.

Вернуться домой. Слова эхом отдаются в ушах. Я перевожу взгляд с Мато на Леобена. Это уже не просто желание найти Лаклана и исправить вакцину. Это личное. Леобен говорил, что Дакса ему безразличен, но теперь готов стереть город с лица земли, чтобы спасти его. Мато сказал, что это его дом, но от него ничего не останется, если Бринк запустит протокол «Всемирного потопа». Не знаю, что случилось в прошлом между Мато и Региной – и почему она ведет себя, как его мать, – но это воскрешает воспоминания об Агнес, и от них щемит сердце.

– Передай Регине, что я согласна на сделку, – говорю я.

– Кэт… – начинает Коул, но я поднимаю руку:

– Мато чуть не умер, спасая нас. Думаю, я смогу вытерпеть несколько экспериментов.

– Спасибо, – говорит Леобен.

– Мне следовало согласиться, как только она предложила, – говорю я. – Надеюсь, еще не поздно.

Глаза Мато снова стекленеют.

– Катарина согласна прийти.

Он ждет ответа, пока за его спиной вьется дым от обломков дронов. В джипе повисает тишина, но тут Анна вскрикивает и хватается за руку. Шишка от долгоносика ползет под ее татуированной кожей.

– Слава богу, – оттягивая рукав, говорит Мато.

Шишка ползет по его предплечью. Я поднимаю руку и смотрю на след от укола, но он не двигается. Трицепс Коула дергается, рана на его руке набухает, а потом из нее появляются металлические антенки и крохотное тельце. Долгоносики Коула и Мато падают на пол джипа одновременно, а следом за ними выскальзывают и те, что были у Анны и Леобена.

Но мой так и не двигается.

– Черт… это невероятно отвратительно, – говорит Леобен, провожая взглядом своего долгоносика.

– Она позволяет нам въехать в город, – объясняет Мато. – И будет нам помогать.

– Как вовремя, – бормочет Анна и, стащив резинку с волос, переплетает хвост. – Мы только что спасли множество ее людей.

– Мы? – переспрашивает Мато.

– Что? – Анна пожимает плечами: – Я только что воскресила тебя из мертвых. Можно же хоть немного начать доверять мне.

– Ладно, ладно, – говорит Леобен. – Готовы отправиться в город?

Я поднимаю руку:

– Мой все еще в руке.

Мато хмурит лоб:

– Может, он неисправен?

Коул качает головой:

– А может, это просто чертова ловушка? Может, в городе нас ждет не Регина, а Лаклан, чтобы схватить Кэт и завершить свой план.

Мато поджимает губы и смотрит на меня:

– Что думаешь, Катарина?

Я смотрю на долгоносика в руке, а затем перевожу взгляд на Коула. Я понимаю, почему ему это не нравится. Мне тоже. Но мы с головы до ног покрыты пеной от взрыва, и если не найдем Лаклана в ближайшее время, то в «Картаксе» запустят протокол «Всемирного потопа». И наши шансы увеличатся, если мы начнем сотрудничать с женщиной, которая правит этим городом, даже если существует вероятность, что она наш враг.

Я тру лицо, пытаясь обдумать сложившуюся ситуацию. Пена засохла на коже, а руки покрыты царапинами. Мне очень хочется попасть в безопасное место, помыться и просчитать все варианты.

И при этом я понимаю, что в панели спрятано оружие, которое можно использовать для того, чтобы выбраться оттуда.

– Все в порядке, – опуская руки, говорю я. – Ничего страшного. Поехали.

Коул мрачнеет и скрещивает руки на груди. Леобен вжимает педаль в пол и направляет машину к грунтовой дороге, которая прорезает полосу остротрава. После того как мы пересекаем ее, едем еще километра три по бесплодной пустыне до полей у подножия горы. Перед нами на горе возвышается город, ощетинившийся домами и небоскребами.

– Не думала, что он такой большой, – глядя в лобовое стекло, говорит Анна.

– И здания на поверхности – лишь малая его часть, – отвечает Мато. – Бо́льшая часть города расположена под землей, в бункере. В пустыне слишком жарко летом, и здесь невозможно оставаться на солнце даже несколько минут без специальных алгоритмов. Поэтому гора по большей части полая, в нее встроены жилые помещения. Их нереально много.

– Кто все это построил? – спрашиваю я.

– На самом деле «Картакс», – потирая ребра, говорит Мато. – Здесь собирались построить один из первых бункеров, но во время расчетов перепутали сланец с известняком. Они это поняли уже после того, как выдолбили основную часть бункера, пробурили шахты под систему обеспечения, выстроили стальной каркас и залили его бетоном. Нижние уровни стали проваливаться под землю, поэтому в «Картаксе» решили забросить его. Несколько десятилетий назад Регина заключила с ними сделку и перевезла сюда своих людей. Они где-то достали несколько буровых машин и с тех пор постепенно поглощают гору изнутри для новых жилых помещений.

Леобен поднимает бровь:

– «Картакс» отдал ей бункер? Чертовски выгодная сделка. А что они попросили взамен?

– Примерно лет тридцать назад она почти самостоятельно разработала зародыш для панели, – говорит Мато.

Я молча пялюсь на него. Я знала, что первые зародыши разработали в «Картаксе», но не знала, что это сделала Регина. Люди вживляли себе предшественников панелей уже много лет, но это были громоздкие импланты, для установки которых требовалась операция. Написать алгоритм гентеха для воссоздания кожи или костной ткани легко, но почти невозможно заставить тело вырастить кусок кремния. В природе нет таких аналогов, неоткуда скопировать подобный сценарий.

Появление саморазрастающегося зародыша было подобно удару молнии и изменило историю гентеха, ведь теперь не требовалось идти в больницу, чтобы вживить панель.

Неудивительно, что люди поклоняются Регине. Она не просто создала мою манжету, благодаря ей светятся кобальтовые светодиоды в моей руке.

Мато застегивает куртку поверх разорванной футболки и прислоняется спиной к дверце джипа.

– Как ты уничтожил дроны? – спрашиваю я. – Они ведь не были подключены к единой сети… я видела их сигналы. Их необходимо было взламывать по отдельности. Ты загрузил какой-то код с помощью импланта?

Мато бросает взгляд на Анну и Коула.

– Это не какой-то специальный алгоритм, но ты права, я смог контролировать его с помощью импланта. Вполне возможно, ты тоже сможешь этому научиться.

Анна стонет:

– В наши планы не входит ее смерть.

– Это опасно, только если ты начинаешь спешить, – говорит Мато.

– И в чем заключается опасность? – спрашиваю я.

– Это называется дроблением. Сейчас покажу.

Дробление. Я знаю что-то об этом термине, но я не помню, что он означает. Взгляд Мато стекленеет, и у меня перед глазами появляется запрос на сеанс виртуальной связи. Когда я принимаю его, тут же всплывает изображение головного мозга, которое Мато мне показывал в лаборатории. От импланта во все стороны тянутся и извиваются алые провода.

– Каждая мысль активирует различные области мозга, – говорит он. – А они, в свою очередь, комбинация воспоминаний, чувств и центров обработки мозга. Логика, эмоции, ментальные модели мира. Поэтому можно воспринимать мозг как многозадачный компьютер с различными алгоритмами, работающими во множестве разделов, которые объединены в единую сеть, чтобы помочь нам ориентироваться в мире.

Изображение вспыхивает разными цветами – узором из зеленых и желтых пятен, прорезающих мозг насквозь.