Эмили Сувада – Этот жестокий замысел (страница 3)

Вакцина расшифрована. Вирус уничтожен. Никто больше не должен взрываться.

Мы вместе ломимся сквозь деревья и оказываемся на вершине холма у самого края скалы. Последние лучи солнца исчезли за горизонтом. Отсюда виднеются три остроконечных, словно пила, вершины горы и бескрайний еловый лес на юге. Я откидываю волосы с лица и ищу дымку. Стая голубей напоминает извивающееся и скручивающееся облако света, пробивающееся сквозь полог леса, но нет никаких признаков облака.

Перед глазами все мерцает, и я тру их, чтобы мой модуль вновь перешел в режим ожидания, но он не реагирует. Панель обращает внимание на уровень адреналина, а не на мои мысли. Она все еще считает, что я в опасности.

Хотя, может, так и есть.

Если это взорвались дурманщики, то у них, скорее всего, была установлена вакцина. Я создала код, благодаря которому в «Картаксе» смогли загрузить ее в каждую панель на планете. Конечно, на поверхности оставалось несколько выживших без панелей в руках, но с трудом верится, что двое из них взлетели на воздух рядом с нашим лагерем. А если это действительно облака гидры, то вакцина больше не работает.

Но мне даже не хочется думать об этом.

– Я ничего не вижу, – вновь потирая глаза, говорю я. – Не знаю, дело в моих модулях или нет. Панель все еще не реагирует на мои команды.

Леобен подходит к краю обрыва и всматривается в горизонт. Он проверяет тепловые сигнатуры и тестирует воздух на аномальные показатели. Если облако есть, то панель вычислит его.

– Ничего, – говорит он. – Но это определенно был взрыв. Правда, слабее, чем от дурманщиков. Скорее, напоминало взрывчатку.

– Но почему их было два и они произошли именно сейчас?

Мы одновременно поворачиваемся друг к другу.

– Дерьмо, – выдыхаю я. – Коул.

Леобен разворачивается так быстро, что это движение едва различимо, а затем молниеносно бросается к деревьям и несется вниз по тропе. Я мчусь за ним, мое сердце бьется, а перед глазами возникает сообщение о новой порции адреналина в крови. Я не смогла определить по звуку, где произошли взрывы. Может, в соседнем лагере, а может, и в лаборатории. Но Коул мог пострадать. От этой мысли что-то разрывается внутри меня и тело пронзает такая же реальная боль, как от раны.

Я пытаюсь связаться с Коулом, но слышны только помехи.

– Ты можешь с ним связаться? – кричу я Леобену.

– Он недоступен, – влетая в лагерь, отвечает парень. – Отправляйся к точке сбора! – Он срывает брезент с джипа и захлопывает задние двери. – Я побегу по тропе на всякий случай.

– Нет, – задыхаясь, выдавливаю я и съезжаю по склону. – Я побегу. Панель все еще не работает. Я не смогу управлять джипом. Давай ты.

Леобен хмурится, но кивает и забирается на водительское сиденье.

– С ним все в порядке, кальмар. Будь осторожна.

– И ты, – говорю я.

Он выруливает с поляны по грязным следам шин, которые ведут к грунтовой дороге, петляющей вокруг лаборатории. Именно там точка сбора.

Коул услышит взрывы и будет ждать нас там. Должен ждать.

Я несусь по смятому брезенту к просвету между деревьями, который ведет к нашему наблюдательному пункту. Леобен и Коул проводили там по очереди все это время, наблюдая за лабораторией на тот случай, если там появится Лаклан. Как только я покидаю лагерь, тропа резко устремляется вниз и петляет по скалистому, заросшему деревьями склону. Я быстро спускаюсь по ней, пробираясь сквозь деревья, и тут замечаю фигуру у подножия.

Человека, который стоит на коленях на земле. Темные волосы, черная куртка.

– Коул! – кричу я и мчусь к нему.

Он на земле. Надо было взять аптечку.

– Коул, ты как?

Человек встает и поворачивается ко мне. Я останавливаюсь. Это не Коул. Это Цзюнь Бэй.

Глава 2

Лес словно смолкает, а время замедляется. Цзюнь Бэй смотрит прямо на меня, и я чувствую, как внезапно перехватывает дыхание. Это она. Зеленые глаза, черные волосы, худые плечи под мужской курткой, свисающей до колен. Она делает шаг ко мне, а я отшатываюсь назад, ошеломленная напряжением в ее глазах. Ее взгляд пронзительный и острый, словно лезвие бритвы. Она смотрит на меня, а затем хмурится и вглядывается в деревья…

А затем вдруг исчезает.

На месте, где она только что стояла, ничего нет. Я оборачиваюсь и осматриваюсь, но ее нигде не видно. Ни следов на траве, ни грязи. Ничего, кроме деревьев, травы и покрытых мхом скал, скрывающихся под промокшим от дождя покровом леса.

– Черт побери, – сгибаясь пополам и упираясь руками в колени, выдыхаю я.

Кажется, сейчас мне даже хуже, чем после падения на тренировке с Леобеном. Должно быть, это сбой в VR[2]. Панель глючила всю неделю, но такого еще не было. Это не просто включение ночного видения в неподходящий момент или помехи в аудиофильтрах. Это трехмерное отображение человека прямо передо мной. Идеального до мельчайших деталей. Распущенные волосы до плеч, бледная кожа, румянец на щеках.

Она выглядела очень реалистично.

Я прижимаю руки к глазам, пока не появляются неоновые пятна. А в это время в голове вспыхивают разрозненные воспоминания: лаборатория, лес, другие дети. Провода и скальпели, ремни и серые одеяла, от которых чесалось все тело. Я отбрасываю их, вжимая ногти левой руки в ладонь. Меня не волнует, что этому трюку меня научил Лаклан, потому что сейчас важнее то, что эта боль заглушает ураган, бушующий во мне, и возвращает самообладание. За спиной раздаются шаги, и я оборачиваюсь, а затем хватаюсь за пистолет, когда вижу какую-то фигуру между деревьями.

Черная куртка, рюкзак за спиной и винтовка в одной руке. Сверкающие светло-голубые глаза встречаются с моими, и адреналин, бегущий по венам, растворяется от облегчения.

– Коул, – выдыхаю я и устремляюсь к нему.

Он раскрывает объятия и смущается, когда я бросаюсь на него и обхватываю руками за шею.

– Привет, – бормочет он, покачнувшись от моего веса. – Ты в порядке?

Я просто киваю и крепче сжимаю его в объятиях. Он весь день провел в лесу на наблюдательном пункте, и от него пахнет землей и дождем, а еще еле уловимо им самим. Этот запах для меня словно маяк в шторм. Такой родной. Мы перекинулись всего парой слов за несколько дней, не говоря уже о прикосновениях. Я спала в джипе Леобена почти все это время, чтобы не беспокоить Коула, пока он исцелялся, но теперь это решение кажется глупым. Потому что даже от этих объятий мои бушующие мысли успокаиваются.

Он отстраняется и смотрит на меня сверху вниз.

– Что ты здесь делаешь?

– Мы слышали взрывы. Я думала, ты ранен.

– О, конечно, – более спокойным голосом произносит он. – Они были к югу отсюда, около лагеря выживших. Я решил, что это фейерверки.

Фейерверки. Я приглушенно хмыкнула.

– Не верится, что мы об этом не подумали. И отправились спасать тебя.

– Ну-у, – тянет он и отступает назад, чтобы осмотреть меня целиком, останавливаясь взглядом на ушибленных руках и том месте, где должна висеть моя кобура, – похоже, ты просто перетренировалась.

Я закатываю глаза и отмахиваюсь от его слов. А он улыбается и проводит рукой по темным взъерошенным волосам. Они уже падают на глаза, потому что исцеляющая технология, которая отвечает за регенерацию клеток, влияет и на их рост. Бо́льшую часть недели он провел в медикаментозной коме, восстанавливаясь от полученных во время взрыва травм, и только сейчас начал набирать вес, который потерял за это время. Но его глаза цвета неба в ясный день летнего солнцестояния совсем не изменились. И от того, что я просто смотрю в них сейчас, я чувствую, как сдавливает грудь.

– Ты уверена, что в порядке? – спрашивает он.

Я оглядываюсь на то место, где из-за сбоя VR стояла Цзюнь Бэй. Мне хочется рассказать об этом Коулу, но я все еще не отошла от потрясения. И сомневаюсь в том, что я видела, и тем более в том, что чувствовала.

– Все отлично, – наконец выдавливаю я. – Ли, наверное, волнуется. Он поехал на точку сбора.

Коул кивает с остекленевшим взглядом:

– Я свяжусь с ним. Вечером я засек новый сигнал из лаборатории, но так и не смог в нем разобраться. У Ли это получается лучше. Я скажу ему, чтобы он все проверил.

По нашим наблюдениям, солдаты «Картакса» вынесли из лаборатории все оборудование, чтобы изучить его. Они также забрали обломки взорванного генкита и тело человека-марионетки, которого я приняла за Лаклана. Мы прятались от них, хотя на самом деле они нам не враги. Они хотят остановить Лаклана, и мы хотим того же. Возможно, нам придется работать вместе. Мы с Ли даже как-то хотели сдаться «Картаксу», пока модули Коула пытались исцелить его. Но мы не знаем, как там отреагируют на то, кто я, или на то, что без меня Лаклан не сможет осуществить свой замысел. Они могут запереть меня и никогда не выпустить. Или просто убить. Ведь это самый простой и логичный способ остановить Лаклана.

– Ли сказал, что все проверит, – говорит Коул.

– Может, нам тоже туда поехать? – спрашиваю я. – Если в лаборатории появился новый сигнал…

– Все в порядке, – моргнув, чтобы закончить сеанс VR, отвечает Коул. – Думаю, это был просто кондиционер.

Я хмурюсь:

– Тогда почему ты попросил Ли проверить лабораторию?

Коул улыбается и убирает волосы с моего лица.

– Захотел остаться с тобой наедине.

Мои щеки начинает покалывать от жара.

– Коул, у нас так много дел.

Он наклоняется и прижимается губами к моей шее.