Эмили Сувада – Этот разрушительный элемент (страница 63)

– Ч-черт возьми, – выдыхаю я.

Задняя стена лаборатории наполовину заставлена стеклянными резервуарами в точности как тот, в котором я проснулась. Некоторые из них, как и мой, стоят на полу, а внутри плавают неподвижные тела генхакеров, которых я встречала в Энтропии. У одной из женщин рана в плече, из нее вытекает тоненькая струйка крови, смешиваясь со сверкающей голубой жидкостью. Я смотрю на множество пустых резервуаров.

– Что, черт побери, тут происходит?

– Солдаты «Картакса» ловят генхакеров и запирают в резервуарах, – объясняет Катарина. – Они печатают их на сельскохозяйственных уровнях. Я видела тысячи подобных резервуаров в одном из бункеров. «Картакс» вводит людей в кому и засовывает в стеклянные тюрьмы. И этим мирные жители бункеров оправдывают войну. Ведь они останавливают генхакеров, не убивая их.

Мурашки расползаются по коже. В одном из резервуаров лежит девушка примерно моего возраста. Ее глаза полуприкрыты, но взгляд отсутствующий, а тело обмякло.

– Знаешь, смерть мало чем отличается от такой жизни.

По лицу Катарины пробегает тень.

– Пойдем… нужно убраться отсюда, пока солдаты «Картакса» не вернулись сюда с новыми пленниками.

Я киваю и провожу руками по глазам, чтобы стереть нанораствор.

– Где Агнес?

– Скрылась. Судя по записям камер, она всего несколько минут назад улетела на «Комоксе».

– Она отправилась за твоим клоном, – отталкиваясь от пола, говорю я. – И как только получит твою ДНК, ее уже ничто не остановит. Она тут же завершит «Панацею». Нужно выбраться отсюда и связаться с остальными.

– Ты не можешь пойти так, – оглядывая лабораторию, останавливает меня Катарина. – Ты заражена… и скоро твой запах начнет дурманить. Да тебя съедят живьем.

Она встает и подходит к стальным шкафчикам, выстроившимся вдоль стены. Ее глаза стекленеют, а металлические дверцы с шипением открываются, демонстрируя полки с охлажденными растворами нанитов и биологическими образцами, а также сшитый по индивидуальным меркам защитный костюм.

– Великолепно, – бормочу я и шагаю к ней через комнату, скользя по лужам нанораствора, собравшимся вокруг резервуаров.

Защитный костюм совершенно не похож на громоздкие белые скафандры, которые используют в большинстве лабораторий. Он изготовлен из тонкой облегающей ткани изумрудно-зеленого цвета с напечатанным узором из чешуек. Плечи украшены оранжевыми полосами, которые трепещут, словно языки пламени. Рядом на крючке висит небольшой шлем с зелено-черным визором.

Мне не следует удивляться. Это ведь одна из лабораторий Регины. И, конечно же, она бы не стала довольствоваться стандартным костюмом. Вот только я в нем буду выглядеть нелепо.

Как только я стягиваю костюм с вешалки, из коридора доносится эхо шагов. Я тут же напрягаюсь.

– Можешь посмотреть, что там происходит?

Глаза Катарины стекленеют, а голова слегка наклоняется в сторону, когда она сосредотачивается и подключается к системе безопасности Энтропии.

– Это генхакеры. Они пытаются спрятаться от солдат «Картакса». Но те скоро вернутся. К городу несутся грузовики, чтобы отвезти резервуары в бункеры.

Я киваю и, прислонившись к шкафчикам, натягиваю штанины защитного костюма на влажную кожу.

– Ты знаешь, где твой клон? Куда могла отправиться Агнес?

– Нет, – отвечает Катарина и вновь сосредотачивается. – Но мы обязательно узнаем. Поторопись… по одному из коридоров уже спускаются солдаты. Нужно немедленно убираться отсюда.

Я застегиваю молнию на костюме и оглядываюсь в поисках ботинок. Но вокруг нет ни намека на них, мою одежду или мой пистолет. Я кошусь на генхакеров, закрытых в других резервуарах, раздумывая, стоит ли разбудить их. Но на это нет времени. Возможно, я и сама не успею отсюда выбраться.

Подхватив шлем от защитного костюма, пристегиваю его к петле на поясе. В моих клетках разрастается вирус, а у меня нет оружия, обуви или хоть какого-нибудь плана, но я не могу позволить Агнес забрать «Панацею». Это страшное оружие… и теперь я это понимаю. Так что нельзя допустить, чтобы код попал ей в руки.

– Я не могу получить доступ к системе управления дверьми, – говорит Катарина. – Видимо, Агнес что-то изменила в настройках.

– Поняла, – отвечаю я и провожу панелью над сенсором рядом с дверью, запуская алгоритм взлома, который поможет нам выбраться наружу.

Пусть я провела в этом городе меньше месяца, но успела хорошо изучить его системы безопасности, поэтому не позволю кому-то закрыть меня здесь. Через мгновение замок щелкает, а дверь распахивается. На нас тут же обрушиваются звуки стрельбы и крики. Видимо, пришло время побегать.

Стоит мне выскочить на лестничную клетку, как тут же подступает тошнота и головокружение от затраченных усилий. Лихорадка еще не наступила, но инфекция уже высасывает всю энергию из моего тела. Я торопливо спускаюсь по бетонным ступеням в коридор, ведущий в парк, где, судя по звукам, продолжается сражение.

– Есть идеи, как отсюда выбраться? – интересуюсь я у Катарины, бегущей рядом со мной.

– Можно попробовать добраться до одного из тоннелей. Но тебе понадобится машина, чтобы… – Она резко останавливается и замолкает.

– Что?

Я замедляюсь и хватаюсь за стену, чтобы не упасть. Ноги горят, а перед глазами все расплывается. Не знаю, сколько я еще смогу продержаться.

Катарина прижимает руку ко рту, и ее глаза наполняются слезами.

– Я только что получила сообщение от Леобена. Он жив. Я думала, он умер.

– Н-ненадолго, – кашляя, объясняю я.

Она прижимает ладони к глазам, стараясь не расплакаться.

– Это… это так радует. – Катарина шмыгает носом и опускает руки. – Он сказал, чтобы мы отправлялись в парк.

Я оглядываюсь через плечо.

– Но там же солдаты «Картакса».

– Знаю, и не понимаю, зачем он об этом просит, но у нас все равно нет другого плана. Солдаты уже повсюду. Не думала, что их будет здесь так много.

Я стискиваю зубы и несусь обратно. Воздух атриума пропитан дымом, а в парк с разных сторон стекаются генхакеры. Солдаты в черных костюмах группами перемещаются по атриуму, хватая людей и прижимая к их шеям флаконы с сывороткой. Катарина права – здесь собралось несколько сотен солдат. Вот только это не солдаты.

Дакс говорил, что именно мирные жители бункеров призывали к войне. И он опасался потерять над ними контроль. Но, похоже, ему удалось отыскать способ сохранить их верность. Мирные жители хотели напасть на генхакеров, и Дакс позволил им это.

Я смотрю на солдат. В движениях некоторых из них видна военная подготовка, но под большинством бронированных костюмов скрываются мирные жители. Они больше не бунтуют, а вступили в ряды войск «Картакса». И теперь армия противника настолько большая, что их невозможно победить. Некоторые из генхакеров Энтропии пытаются им сопротивляться, но у них ничего не выходит. Люди «Картакса» зачищают коридоры, за считаные секунды сгоняя жителей города в атриум.

Это не битва и даже не вторжение. Это полное уничтожение.

– Я не понимаю, куда нам идти, – отступая назад, говорю я.

Лихорадка усиливается, и к горлу вновь подкатывает тошнота. Я хватаюсь за стену, чтобы не упасть, а затем осматриваю парк и замечаю в самом центре Руза и Рейн. Их вместе с десятком генхакеров солдаты «Картакса» сгоняют на открытое пространство. На коже Руза с серебристыми прожилками виднеется кровь, а на побледневшем лице отражается отчаяние, но он не пытается убежать или спрятаться. Он делает то, что, по словам Новак, должны делать лидеры. Стоит рядом со своими людьми, когда они падают.

Рейн встречается со мной взглядом поверх толпы как раз в тот момент, когда очередная группа солдат выбегает из коридора в парк.

Солдаты не стреляют в людей, предпочитая накачивать их наркотиками и заточать в стеклянные тюрьмы, но тут же вскидывают винтовки, когда Рейн целится в них. Ее пуля пролетает мимо, но один из солдат открывает ответный огонь.

Время замедляется. Рейн отшатывается назад, а из-под соединенных на ее груди пластин растекается кровь. Увидев, как она падает на колени, а затем заваливается на землю, я выскакиваю из коридора и несусь по парку.

– Цзюнь Бэй, нет! – кричит Катарина мне вслед.

Но я не останавливаюсь. Я уже однажды подвела Рейн и ни за что не сделаю этого снова. Камни, усеивающие парк, врезаются мне в ноги, когда я выбегаю на открытую площадку и, добравшись до Рейн, опускаюсь на колени.

Солдаты выкрикивают приказ опустить оружие. В серебристых глазах Руза отражается безумие, когда он переводит взгляд с солдат на меня и обратно. Я прижимаю руки к груди Рейн и надавливаю на рану. Ее глаза закрыты, и мне трудно сказать, насколько серьезно ранение. Но я не позволю ей умереть.

– Нужно уходить! – кричит Катарина.

Она добежала за мной до открытой площадки, но резко останавливается и поднимает голову верх, когда воздух наполняет скрежет. Так открываются взрывозащитные двери, ведущие на поверхность. Над нами появляется ночное небо, а стены атриума резонируют из-за возникшего гула.

С вершины горы на нас опускается «Комокс». Его прожектор проносится по парку, пока не останавливается на мне и Рейн. Солдаты замирают. А я прижимаюсь к груди подруги, щурясь от яркого света. Как же вовремя прилетел этот «Комокс». Я бы могла погрузить в него Рейн и остальных, чтобы мы могли выбраться отсюда. Вряд ли в нем больше десятка солдат. Так что я могу попытаться убить их «Косой». Но после этого на моих руках окажется еще больше крови.