Эмили Сувада – Этот разрушительный элемент (страница 56)

– Агнес, – настороженно говорю я. – Что ты здесь делаешь?

– Я так долго ждала тебя. – Она бросает взгляд на «Скорпиона», и его лазерный луч превращается в сетку, которая скользит по мне с головы до ног. – Не волнуйся, он не нападет без моего приказа. Этот малыш уже давно стал моим компаньоном. И довольно хорошо себя ведет.

Она протягивает руку к «Скорпиону», и тот, подобравшись ближе, прижимается к ее пальцам. Это не просто робот, напоминаю я себе. Тела «Скорпионов» создавались с использованием нервных волокон. Они могут думать и обучаться. И именно поэтому так опасны.

– Как ты сюда попала? – спрашиваю я.

Агнес повезло, что рядом нет Мато, ведь в их последнюю встречу она выстрелила ему в грудь. И теперь она стоит посреди лаборатории Регины, хотя ее никто сюда не звал, а «Скорпион» целится в меня кончиком своего хвоста. Мато не стеснялся использовать «Косу» и при меньшей угрозе. Но если этот «малыш» действительно принадлежит Агнес, то из-за ее смерти он может слететь с катушек, а я понятия не имею, как его уничтожить.

– Я всегда придерживалась одного правила при строительстве, – говорит она, а затем поворачивает голову и смотрит сквозь дыру в стене на изогнутые бетонные стены атриума. – Не стройте тюрьму, из которой нельзя сбежать, или бункер, в который нельзя пробраться.

Я хмурюсь:

– То есть это ты создала Энтропию?

– В каком-то смысле, да, – подтверждает она, и вокруг ее глаз собираются морщинки от улыбки. – Именно я контролировала проектирование и строительство этого места, как и всех остальных бункеров. Я построила их так же, как и сам «Картакс». А теперь пришла сюда, чтобы помочь тебе их уничтожить.

И вдруг меня осеняет.

– Ты Гадюка. И раньше управляла «Картаксом».

Это не вопрос, потому что только так можно объяснить все произошедшее. Как она пробралась в эту лабораторию. Как смогла подключиться к панели Анны по время протокола «Всемирного потопа». То, что рядом с ней «Скорпион». Я выросла, слушая обрывки сплетен и рассказов о жестокости Гадюки. Она не раз переходила черту, чтобы заставить ученых работать над вакциной.

Мой взгляд останавливается на запекшейся крови на моих же руках, а перед глазами вспыхивает исказившееся от страха лицо Леобена, после того, как он понял, что я собираюсь с ним сделать. Так что я по себе знаю, на что толкает желание поскорее закончить кусок кода, который, по твоему мнению, способен спасти мир. И если задуматься об этом, все кажется вполне разумным. Но это не означает, что это правильно.

– Мне никогда не нравилось это прозвище, – говорит Агнес. – Но ты права, раньше я управляла «Картаксом». Мы даже встречались когда-то. Однажды я посетила лабораторию проекта «Заратустра», чтобы посмотреть на тебя и других детей. Но, думаю, в отличие от меня ты не помнишь этого, ведь была еще ребенком, а я выглядела немного по-другому. Я наблюдала, как ты растешь и превращаешься в прекрасного кодировщика, каким являешься сейчас. Следила, как ты создавала «Панацею» на основе работ Лаклана и своих собственных. Я знаю, что ты планируешь отправить ее на все панели в мире, и, думаю, осознаешь, что код необходимо контролировать. Но ты слишком молода для такой ноши.

Сердце пропускает удар. Теперь понятно, почему Агнес здесь и привела с собой «Скорпиона» – она хочет отобрать у меня «Панацею». Одержимость Гадюки поиском вакцины известна не меньше, чем ее любовь к манипулированию людьми. Я перевожу взгляд на темное пятно на полу, оставшееся после смерти Регины. Она рассказывала, что Агнес чуть не сломила ее, когда отобрала дочь, заразила гидрой, а затем создала меня, как некую козырную карту, чтобы и дальше контролировать Регину и Лаклана. И сейчас вакцина, о которой она столько мечтала, а также способ управлять разумом всех людей на планете, спрятан в моей панели. Так что неудивительно, что она захотела ее заполучить.

По телу расползаются мурашки от одной мысли о том, что Агнес сделает с «Панацеей».

– И ты считаешь, что у тебя это получится лучше? – спрашиваю я, а затем оглядываюсь через плечо.

Мато все еще не видно. Он отправился подготовить сеть к отправке кода.

– Я пришла, чтобы помочь тебе, – говорит Агнес. – Если мы объединимся, то сможем вместе выстроить новый мир, который ты так мечтаешь создать. Ты не справишься с «Картаксом» в одиночку. Они слишком сильны. И я единственная, кому под силу сломить их и помочь возродить мир из пепла. Благодаря одичалым мне удалось настроить мирных жителей бункеров против них. И сейчас мы стоим на пороге войны, но она не должна перерасти в кровопролитие. Это всегда планировалось как управляемая смена власти.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать сказанное ею, но как только это происходит, мои ноги подкашиваются, и я отступаю назад.

– Ты… ты создавала одичалых? Это не глюк в коде? В этом нет моей вины?

– Ох, он сбоит, но не настолько, чтобы превращать людей в монстров, – объясняет Агнес. – Ты создала потрясающий код, Цзюнь Бэй. Но он не без изъяна, как и вакцина Лаклана. Хотя у тебя есть ключ к ее исправлению. Присоединяйся ко мне, и нас никто не остановит.

Я хмурюсь:

– Что значит «не без изъяна»?

С тех пор, как мы с Катариной разослали исправленную версию вакцины, сообщений о новых заражениях не появлялось. Но все изменится, если она начнет сбоить. «Панацея» тесно переплетена с вакциной. И если код Лаклана перестанет работать, то и мой окажется бесполезным набором символов.

– Вакцина никогда не станет такой сильной, какой ее задумывал Лаклан, – ошеломляет меня Агнес. – Но мы с тобой можем это исправить. А вместе с ней и «Панацею». Все, что мне нужно – провести небольшой тест ДНК. Вернее, не твоей ДНК, а кое-кого особенного, кого ты хранишь внутри себя.

По телу расползается озноб. Она говорит о Катарине. Вот только я даже представить не могу, зачем Агнес понадобилась ее ДНК, ведь она была создана Лакланом, чтобы скрыть меня.

– Присоединяйся ко мне и позволь провести необходимые тесты, – подходя ближе, продолжает Агнес, – и мы вместе сможем создать новое и стабильное будущее для этого мира.

– Знаешь, тебе лучше убраться отсюда к чертям собачьим, пока я не пустила в ход «Косу».

И, что удивительно, я вполне серьезна. Меня не раздражали угрозы Агнес и даже нацеленный на меня глаз «Скорпиона», пока она не втянула в это Катарину. Ни за что не отдам Агнес ее ДНК и не позволю провести тест. Катарина уже достаточно настрадалась. И должна проснуться в новом мире, когда мне удастся найти способ спасти ее.

Так что Агнес придется переступить через меня, чтобы добраться до ее ДНК.

– Думаешь, «Коса» сработает? – приподняв бровь, интересуется Агнес. – Мато не задумываясь отправил ее на панели десятка солдат «Картакса». А у меня все еще есть доступ к их серверам. Так что теперь у них есть не только твой смертельный код, но и защита от него. Мне не страшны твои угрозы.

Я сжимаю руки в кулаки. Мато. Так и знала, что не стоит использовать «Косу» против людей «Картакса». Теперь они смогут разослать ее на панели генхакеров на поверхности. А назревающая война может не начаться вовсе. Она превратится в геноцид, который продлится всего одно мгновение благодаря коду. И все, за что я так боролась, исчезнет.

– Ты злишься, – говорит она. – И это понятно. Но я надеялась, что ты объединишься со мной, чтобы запустить код.

– Я ни за что не отдам тебе «Панацею».

Агнес качает головой:

– Что ж, как знаешь, но через несколько часов ты будешь умолять меня объединиться с тобой. Ты просто еще не осознаешь этого.

Она обходит меня и направляется к стальной двери, ведущей в коридор.

– Ты уходишь?

Я едва сдерживаюсь, чтобы не схватить один из скальпелей с лабораторного стола, когда она проходит мимо. Но меня удерживает от этого лазерный глаз «Скорпиона», нацеленный в мою грудь.

Агнес оборачивается.

– У меня есть и другие способы заполучить «Панацею» и ДНК Катарины. Я не собираюсь вскрывать тебе череп против твоей воли, ведь у Лаклана есть клон, который даст мне все необходимое. И, полагаю, раз он объединил «Панацею» с вакциной, у него есть и ее код. Так что мне нужно лишь подождать, когда ты поймешь, насколько ошибалась, и захочешь присоединиться ко мне. Мне бы не хотелось терять столько времени, но некоторые уроки приходится учить на своих ошибках.

Она выходит из лаборатории, оставляя меня наедине со «Скорпионом». Тяжелая металлическая дверь захлопывается за ней, а следом раздается писк, подтверждающий, что она заблокирована. Лапки «Скорпиона» щелкают по пыльной столешнице, а его лазерный глаз все так же удерживает меня на прицеле. Я не шевелюсь и, не сводя с него глаз, посылаю к нему импульс из манжеты. Вот только полученные обратно данные мне ничем не помогают.

Алгоритмы «Скорпиона» написаны на устаревшем языке программирования, который я так и не выучила. Будь у меня в запасе несколько часов, уверена, мне бы удалось его взломать. Вот только сомневаюсь, что у меня есть столько времени. Я отступаю на шаг к двери, и «Скорпион» тут же подползает ближе, а его глаз разгорается ярче.

Да уж, тут счет идет на минуты.

Я сосредотачиваюсь и, отобрав на манжете несколько вирусов, отправляю их в атаку, чтобы проверить, сработает ли хоть один из них. «Скорпион» припадает на передние металлические лапы, раскачивая хвостом из стороны в сторону, а его лазерный глаз мигает. Я замираю в надежде, что алгоритмы сработали, и мне удалось победить его. Но вдруг раздается металлический звон, и он подпрыгивает в воздух.