Эмили Сувада – Эта смертельная спираль (страница 71)

На мгновение мои слова повисают в воздухе, а затем Леобен врезается в меня, выбивая воздух из легких, и поднимает на руки. Его руки сдавливают мои бока, а лицо прижимается к моим волосам, когда он кружит меня в объятиях.

– Ай! – смеясь, вскрикиваю я. – Ли, мое плечо.

– Прости, прости меня. – Он опускает меня на землю, но все еще прижимает к себе, будто все еще пытается убедить себя, что я настоящая. – Я до сих пор не могу в это поверить. Господи, почему он так поступил с тобой?

Я прикасаюсь к его лицу, груди, провожу пальцами по шрамам. Любовь к нему заливает все светом внутри меня.

– Я не знаю, почему он сделал это, Ли. И не могу вспомнить.

Он сглатывает и прижимает мою руку к своему сердцу, слезы заполняют его глаза. Но затем он переводит взгляд на Коула.

– Тогда пойдем и спросим его. – Голос Леобена дрожит. – Я уловил сердцебиение в лаборатории. И не могу больше ждать. Я жажду его смерти.

Глава 45

– Дубинка может сработать, – говорит Коул. – Один из нас запустит ее, а второй воспользуется этим.

Леобен качает головой:

– Он будет готов к этому. Мы должны ввалиться туда с оружием.

Они вдвоем сидят на передних сиденьях джипа Леобена, а машина Коула на автопилоте следует за нами. Я сижу сзади и слушаю, как они обсуждают план, у меня на поясе висит кобура, в которой поблескивает пистолет. Мы встретимся с Лакланом в лаборатории. Мы обдумывали позвать «Картакс» или «Небеса», или отправить туда стаю дронов, но решили, что это опасно. Лаклан слишком умен. Он будет следить за каждым сеансом связи, ожидая любого намека на атаку. Если он почувствует угрозу, то может включить оранжевые светодиоды в любой точке мира так же, как он это сделал в Саннивейле.

Он держит весь мир в заложниках. И у нас нет выбора. Мы должны убедить его, что безобидны, и, как только подберемся поближе, убить.

Эта мысль словно тень штормового облака, нависшего над горизонтом. Я знаю, что это случится, но все еще могу не обращать на нее внимания. Могу еще несколько минут притворяться, что мы не планируем убить человека, которого еще несколько часов назад я считала своим отцом.

Если я начну больше думать об этом, то растеряю всю смелость и не смогу следовать плану, который возник в моей голове.

Пока мы едем, Коул и Леобен продолжают обсуждать условные знаки, принятые у военных, лучшие позиции для стрельбы, оружие, ловушки и другие непредвиденные обстоятельства. Их злость пульсирует в воздухе, и с каждой секундой ее становится все больше. Это то, что можно увидеть, когда они работают вместе. Два грандиозных оружия, переполненных силой, планируют нападение, которое, можно не сомневаться, будет выполнено с хирургической точностью.

Или, по крайней мере, они бы могли его совершить, если бы атаковали не Лаклана Агатту.

Я смотрю сквозь стекло в задней двери на три остроконечные горы вдали. Если Лаклан в лаборатории, значит, он находился здесь все это время. И именно об этом месте он писал в записке, которую оставил в панели Коула. Поэтому мне интересно, что случилось бы, если бы Новак не заставила нас поехать в Саннивейл?

Мы бы приехали сюда и обнаружили, что он ждет нас? Рассказал бы он мне правду о моем прошлом?

Почему-то мне так не кажется. План Лаклана намного запутаннее. Я все еще не знаю, чего он добивается, но думаю, он хотел, чтобы все произошло так, как и произошло. Когда мы приехали в Саннивейл, Новак упомянула, что получила анонимную записку о том, что я путешествую по стране с вакциной. В тот момент я посчитала, что это сделала Агнес, но она не знала, куда мы направлялись. Конечно, это мог быть Дакс или Леобен, но что-то мне подсказывает – они тут ни при чем.

Остается Лаклан.

И теперь мне кажется, что он хотел, чтобы мы оказались в Саннивейле. Хотел, чтобы Новак возглавила расшифровку, потому что знал, она не удержится и будет вести трансляцию в прямом эфире, а значит, запустит ускоренное тестирование вакцины. Он хотел, чтобы я оказалась в баке с кабелем, присоединенным к позвоночнику, а мое тело выступило в качестве перевалочной базы для четырех миллионов строк его кода присоединенной процедуры.

Если это правда, то он продумал блестящий план и разыграл его как по нотам. Но и не следовало ожидать чего-то другого от такого человека, как Лаклан. И это пугает меня.

Потому что если он спланировал все, что случилось ранее, то все еще контролирует ход событий.

Начинает моросить дождь, а затем грохочет раскат грома. Коул поворачивается и смотрит на меня.

– Ты готова? Мы подъедем прямо к лаборатории и отправимся туда без оружия. Чем спокойнее мы будем себя вести, тем ближе он нас к себе подпустит.

– Да, хороший план, – говорю я, все еще глядя в окно и нервно перебирая молнию одного из рюкзаков, которые лежат рядом со мной.

Спальные мешки и снаряжение Леобена и Дакса все еще свалены на заднем сиденье джипа после совместного путешествия.

– Тебе даже не нужно туда с нами идти, – говорит Коул.

Услышав это, я резко поворачиваюсь к нему:

– Ты издеваешься? У меня больше причин желать ему смерти, чем у тебя.

Леобен усмехается:

– Говорил же тебе, что ей это не понравится.

Коул хмурится:

– Я просто считаю, что там будет небезопасно. Мы можем наткнуться на ловушки. У него может оказаться оружие, от которого мы не сможем защититься. – Он кивает на мою руку, под израненной кожей светится несколько кобальтовых точек. Моя панель уже начала работать, но установилась только парочка алгоритмов. – Еще какие-нибудь коды заработали?

Я опускаю глаза.

– Нет, но появился черновой интерфейс. VR и исцеляющий модуль заработают в ближайшее время.

Я моргаю, вызываю перед глазами несколько строк черного текста и прокручиваю системный журнал с сообщениями о ходе установки. Через час или два я смогу использовать полный интерфейс VR, кодировать без клавиатуры и погружаться в виртуальные миры. И, судя по всему, уже совсем скоро получу доступ ко всем данным, которые Дакс обнаружил в моем позвоночнике.

Эти терабайты файлов не резервные копии данных с моего генкита. Я вижу, что им уже много лет. А судя по названиям и типам файлов – это личный архив. Во мне сохранилось то, что Цзюнь Бэй когда-то хранила в своей панели.

Каждый кусочек кода. Каждая сохраненная запись. Лаклан не стер эти данные, когда изменял мою ДНК. А оставил здесь, и они ждали, когда их обнаружат. Жизнь Цзюнь Бэй, хранящаяся в сообщениях и документах, все еще заперта внутри меня.

И Коул даже не подозревает об этом.

Если я расскажу ему, он тут же догадается, что это значит. Обдумает и вычислит план Лаклана так же, как это сделала я в самом начале нашей поездки. Он увидит, что мы просто шахматные фигуры на его доске.

И если Коул поймет, что я планирую сделать, когда мы доберемся до лаборатории, то он не пустит меня туда.

Леобен сворачивает на грязную грунтовую дорогу, по которой мы съезжаем с холма и пересекаем ручей. Короткое воспоминание мелькает в голове – холод воды, обжигающий мои ноги, когда я бегу в темноте – но оно тут же исчезает, когда мы выезжаем из-за деревьев на заросшую травой поляну.

Дыхание вырывается из легких. Перед нами возвышается лаборатория – квадратное трехэтажное здание, выступающее из высокой травы. Выкрашенные белым бетонные стены украшают пятна ржавчины и плесени, а плоскую крышу испещрили трещины и заполонили сорняки. На большинстве окон решетки, но стекла разбиты, а над дверью виднеется облупившийся логотип «Картакса».

Уставившись на здание, я обхватываю себя руками. Смутные воспоминания всплывают из подсознания – тускло освещенные коридоры, деревянные койки, колючие серые одеяла. Лазерные сканеры, дверные засовы и рычащие, генно-модифицированные собаки.

Это место словно из ночных кошмаров.

– Дом, милый дом, – бормочет Леобен.

Он останавливает джип на месте, которое осталось от гравийной парковки, и глушит двигатель. За нами из леса выезжает пустой джип Коула и останавливается позади лаборатории, чтобы у нас была еще одна точка обзора.

– В задней части лаборатории есть один человек, – говорит Леобен. – Я уверен, что это Лаклан. И, судя по затрудненному дыханию, он тяжело ранен. Отсюда отправляется множество данных на спутники. Думаю, именно здесь он контролирует код, превративший людей в сумасшедших.

– Как мы заблокируем сигналы? – спрашиваю я. – Он же может активировать код, как только мы войдем внутрь.

– Предоставь это мне, – говорит Леобен. – Вы отправитесь вдвоем. А я останусь здесь и активирую заглушающие «Черные купола» в джипах, которые настраиваются на определенные частоты. Но так как Лаклан постоянно перебирает их, мне придется контролировать, чтобы все работало, а для этого нужен физический контакт. Думаю, минут на пять или десять я смогу скрыть, что мы блокируем его сигналы, но в конце концов Лаклан все поймет, и тогда у меня уже вряд ли получится их сдерживать. Так что вам придется за это время проникнуть внутрь и взорвать оборудование, которое он использует. Какой-нибудь сервер или кучу генкитов, в стиле Лаклана. Как только вы оборвете передачу данных, я присоединюсь к вам и мы разберемся со стариком.

– А Коул может остаться здесь, чтобы контролировать чипы? – спрашиваю я.

– Нет, – говорит Леобен. – Коул в этом разбирается еще хуже, чем компьютеры джипов. Только у тебя и у меня это действительно получалось.