Эмили Сувада – Эта смертельная спираль (страница 57)

– Твой отец не позволял мне этого, принцесса.

– Не смей меня так называть! Не смей называть меня так после того, что ты сделал!

– А что я сделал? – сверкая глазами, спрашивает Дакс. – Не я оставил тебя, и не я зашифровал вакцину так, что получить ключ можно, только забрав твою жизнь. Не я проводил эксперименты на детях, пока моя дочь росла в интернате. Ты злишься не на меня, Катарина, а на своего отца. И не надо срываться на мне за то, что ты ненавидишь свою ДНК.

У меня перехватывает дыхание. Я отступаю назад и натыкаюсь на стену из камер. Купол сжимается вокруг меня, и кажется, что нечем дышать. Мне нужно убраться подальше отсюда. Я поворачиваюсь и пробираюсь через эластичный проход, оставляя Дакса и не оборачиваясь, когда он выкрикивает мое имя.

Я не собираюсь возвращаться. Мне все равно куда идти, главное, убраться подальше от него. Я бегу мимо выстроившихся в ряд куполов VR и рабочих. Слезы застилают глаза. Завернув за угол, я натыкаюсь на стену.

Только это не стена, хотя очень на нее похоже.

– Эй, Агатта? – успокаивающим голосом зовет Леобен. – Я искал Дакса. Ты в порядке?

От упоминания имени Дакса мне хочется наброситься на Леобена, но когда я поднимаю голову, то встречаюсь с его обеспокоенным взглядом и понимаю, что уже не в силах сдерживаться.

– Коул, – шепчу я, и мой голос срывается. – Пожалуйста, Леобен, мне нужно найти Коула.

Леобен смотрит на меня сверху вниз, а затем кивает и, взяв меня за руку, ведет по коридору на улицу. Мы пересекаем парк, и он заводит меня в отель со сломанной неоновой вывеской и слабоосвещенными коридорами, в которых пахнет травкой.

– Он наверху, в сорок восьмой комнате, – указывая на лестницу, говорит он. – Я пришлю кого-нибудь за тобой, когда мы все подготовим для расшифровки.

– С-спасибо, – благодарю я и начинаю подниматься, а он уходит, не сказав ни слова.

Дойдя до комнаты Коула, я хватаюсь за ручку и, не стуча, толкаю дверь. Мне не хочется, чтобы Коул видел меня в таком состоянии – сдерживающей слезы, тяжело вздыхающей, еле стоящей на ногах, – но он так нужен мне сейчас, что не хочется ждать больше.

Дверь распахивается, и я оказываюсь в крошечной комнате с заколоченным окном. Коул все еще в одежде, переливающейся серебром, сидит на краю металлической кровати. Его голова опущена, а в руках раскрытый скетчбук, который он роняет, как только видит меня. Он встает. Сердце начинает колотиться так, словно я поднялась по лестнице бегом, но хватает одного взгляда на скетчбук, как оно тут же пропускает удар.

– Что случилось? – Совершив два едва заметных шага, Коул оказывается рядом со мной. – Кэт, ты вся дрожишь. Что случилось? Кто тебя обидел?

Я бросаю взгляд на скетчбук, а затем возвращаюсь к Коулу, и меня начинают охватывать сомнения. Он смотрел на ее рисунки. На Цзюнь Бэй. Он все еще не отпустил ее, а я Дакса, судя по тому, как меня задели его слова.

Но чем больше я об этом думаю, тем сильнее мне это нравится. Мы с Коулом сломлены, но, возможно, сломлены одинаково. Наши сердца раскололись по одной оси, как две половинки одного целого. Нас двоих оставили близкие люди, которые даже ни разу не оглянулись назад.

Может, и нам пора от них отвернуться.

– Я видел трансляцию. Ты хорошо справилась… – Светло-голубые глаза Коула сужаются. Словно он что-то понял. – Они не предупредили тебя, да? Иначе ты бы не согласилась участвовать в этом фарсе.

Я качаю головой и прикусываю губу. Я не настолько доверяю своему голосу, чтобы что-то говорить.

Руки Коула сжимаются в кулаки.

– Они используют тебя, Кэт. Вот что они делают. Они используют тебя, и им плевать на твои чувства. Но ты не должна им это позволять. Мы можем уйти отсюда в любой момент. Просто скажи, что мне сделать.

– Нет… – начинаю я и замолкаю, потому что не знаю, что сказать.

Я даже не понимаю, что здесь делаю – почему в самый ужасный момент в моей жизни все, чего мне хотелось, оказаться в объятиях Коула. Я знаю, что внутри меня как будто что-то висит на ниточке и тянется к нему каждый раз, когда он оказывается рядом. Знаю, что он единственный, с кем ощущаю себя так правильно, и если я не скажу ему об этом сейчас, то не скажу никогда.

– Кэт, что тебе нужно?

Я прикусываю губу, чтобы призвать все свое мужество, подхожу к нему и скольжу руками по его груди.

– Мне нужен ты.

На мгновение повисает тишина, а затем в его глазах отражается осознание сказанных мной слов. Он всматривается в меня, словно пытается понять, вру я или нет. Что-то вспыхивает на его лице – сомнения, опасения, – а затем он наконец встречается со мной взглядом.

Это как удар молнии.

И совсем не напоминает те неловкие, неуклюжие моменты, которые мы разделили с Даксом. Это грубая и неистовая энергия, от которой потрескивает воздух. Весь мир сжимается и сворачивается в маленькую точку, которая мерцает в глазах Коула.

Он просто смотрит на меня, так близко, так неподвижно. Ждет, пока я выстрою мосты, чтобы преодолеть пропасть, которая лежит между нами. Гравитация снова меняется, подталкивая нас ближе, и я позволяю ей перенести меня через эту пропасть. Дрожащей рукой я обхватываю его шею, закрываю глаза и прижимаюсь губами к его губам.

Долю секунды это напоминает поцелуй с камнем. Коул превращается в статую чистейшей стойкости. И меня внезапно охватывает ужас – я оказалась не права, он не хочет меня. Потрясение сковывает мое тело, но тут он оттаивает, и его руки обвиваются вокруг моей талии.

С его губ срывается низкий стон тоски и желания, а затем он яростно целует меня в ответ. Его вкус – соль и пот. А запах пропитывает все мои чувства, и мои мечущиеся, безумные мысли превращаются в неразличимый гул.

И это правильно.

Прикосновения, вкус и запах остаются на моем сердце, которое прекрасно подходит для этого. Его грудь прижимается к моей. Его пальцы впиваются в мою спину. А мои плечи словно созданы для его объятий.

Я разрываю поцелуй, чтобы глотнуть воздуха, и он обхватывает мое лицо одной рукой.

– Кэт… – начинает он, но мне не хочется говорить.

Нам сейчас и не нужны слова. Я хочу лишь чувствовать его губы на своих губах, а его руки на своей коже. Я хватаю его за рубашку и притягиваю к себе, заставляя его губы раскрыться для поцелуя.

Это так удивляет его, что на мгновение он уступает мне, но затем из его горла вырывается рычание. Он толкает меня бедрами, и мы отступаем, пока не доходим до кровати, на которую падаем вместе, потому что я все еще стискиваю в руках его рубашку.

– Я хочу тебя, – дергая за ткань, шепчу я.

Его рубашка отлетает в сторону, осыпая нас облаком сверкающих нанитов. Свет отражается от шрамов на его груди, и я, толкнув его на спину, одариваю поцелуями каждую жесткую линию, врезавшуюся в его кожу.

Стон срывается с его губ. Он тянет меня к себе, чтобы поцеловать вновь, и его руки скользят под мою майку.

– Ты такая красивая, Кэт. – Он падает обратно на подушку, рассматривая меня. – Ты даже не представляешь, какая ты красивая.

Я закрываю глаза, выгибаю спину и хватаюсь за нижний край топа, чтобы снять его, как раздается стук в дверь.

Я замираю.

Возбужденный и полуголый Коул так быстро вскакивает с кровати, что его движения сливаются в одно пятно, а я оказываюсь на кровати. И прежде чем мне удается сесть, он уже стоит между мной и дверью, сжимая в руке пистолет.

Раздается еще один стук, а затем внизу двери открывается маленькое металлическое окошко, и на пол падает завернутый в бумагу сверток. По коридору разносится эхо шагов и медленно стихает вдали. Коул опускает пистолет на стол и поднимает сверток.

Он вертит его в руках и разрывает бумагу, внимательно осматривая содержимое, прежде чем передать мне.

– Это для тебя.

– Для меня?

Я забираю сверток. Мне на колени падает белый хлопчатобумажный халат, тапочки и какая-то серебристая ткань, которая ощущается как вода. Под ними лежит записка от руки.

«Надень это перед процедурой. И если не хочешь, чтобы на тебя смотрели, переоденься в ванной. Новак».

Я резко поднимаю голову и осматриваю углы под потолком.

– Коул, здесь есть камеры?

Он неловко переступает с ноги на ногу.

– Эм, да.

– Почему ты не сказал мне об этом? Я собиралась раздеться.

Он потирает шею.

– Ну, я был немного увлечен тем, что ты… ну, собиралась раздеться.

Я впиваюсь в него взглядом. Мне хочется злиться, но я никогда не видела кого-то настолько красивого, как он, с румянцем на щеках и мертвыми нанитами в волосах.

– Господи, Коул.

Я встаю, сжимая ткань с халатом в руках, и чувствую, как покалывает кожу в тех местах, где он целовал меня. Еще секунду назад это казалось правильным, но теперь меня охватывает смятение. Я уже не знаю, зачем пришла сюда и во что втягиваю нас.

Я вот-вот умру, а он вот-вот потеряет меня. Мне не стоило приходить в его комнату. Я не должна была позволять этой слабости взять надо мной верх.

– Мне нужно идти.

– Кэт, подожди. – Он берет меня за руку. – Прости меня. Я должен был сказать тебе о камерах. И собирался это сделать, клянусь.