Эмили Сувада – Эта смертельная спираль (страница 25)

Я замолкаю, когда понимаю, что это неправда. А затем прокручиваю в уме ту сцену еще раз. Я прижималась к стене, когда Коул убил тех троих, но потом…

Но потом вылезла из укрытия, чтобы схватить пистолет, и только после этого одичалый начал стрелять.

– Ты подставился под ту пулю, потому что она могла задеть меня.

Коул не отвечает. Его лицо побелело, а пальцы вцепились в марлю.

– Коул, эта пуля предназначалась мне?

Он отворачивается от меня, на его ресницах поблескивают капли пота.

– Согласно моим модулям, вероятность, что она попала бы в тебя, составляла сорок процентов.

Резко вдохнув, я жму на педаль газа и стараюсь удержать руль трясущимися руками.

– Сорок процентов? Господи, Коул. Ты променял это на стопроцентный шанс умереть?

Он сглатывает.

– Это не так. Я тайный агент, помнишь? Я не всегда контролирую ситуацию.

Я бросаю взгляд на его живот, на пятно крови на его рубашке. Он получил пулю из-за меня. Он спас мне жизнь, хотя я считала, что спасаю его.

– Это моя работа, Катарина. Это то, чему меня учили.

– Знаю, – говорю я, не сводя глаз с дороги.

Я больше не сомневаюсь, что Коул будет защищать меня. Но и не хочу стать причиной его смерти.

Я съезжаю с дороги и сквозь деревья несусь по каменистой заросшей грунтовке. Она ведет к врачу Агнес, и именно туда мы ехали в ту ночь, когда появился Коул. До чумы этот мужчина работал нейрохирургом. Я нянчилась с его дочерьми. А его жена разводила призовых лошадей и разъезжала с ними по всей стране.

Они съели последнюю кобылу прошлой зимой.

– Мы почти доехали, – говорю я, пока мы мчимся по грунтовой дороге. – Еще пара минут, и доктор залатает тебя.

Коул не отвечает. Его рука лежит на животе, но пальцы расслаблены, а лоб блестит от пота.

– Давай, – пихнув его локтем, кричу я, когда мы поворачиваем в очередной раз. – Оставайся со мной, засранец.

Он долго не протянет, если и дальше будет истекать кровью. Вряд ли мне хватит этого времени, чтобы затащить его внутрь и вытащить пулю.

Я разрешаю автопилоту управлять автомобилем и поворачиваюсь, чтобы добраться до заднего сиденья.

– Что ты делаешь? – шепчет Коул.

– Потерпи, – прошу я, доставая свой генкит.

У меня есть код, который папа использовал в ту ночь, когда я взломала панель и истекала кровью на полу хижины. Он называется «скачок» и вызывает всплеск синтетических гормонов и химических веществ, которые заполняют тело и шокируют нервную систему. Это болезненно и очень опасно. Возможно, именно это и убьет Коула, но он и так на грани смерти, так что выбирать не приходится.

Я открываю генкит и подключаю кабель к его панели, призывая жесткий диск работать быстрее, пока джип мчится по дороге. Экран мигает, и я начинаю яростно стучать по клавиатуре, листая сохраненные файлы и выискивая нужный алгоритм. Введя новый пароль, я попадаю в панель Коула, после чего на экране генкита выскакивает множество предупреждающих сообщений.

– Да знаю, – рычу я.

Знаю, что его давление падает. Знаю, что жизненные показатели очень низкие. Вот только не знаю, спасет ли его скачок или убьет.

– Что… – снова шепчет Коул, когда я нахожу нужный файл.

Пальцы стучат по клавиатуре. Я не знаю, как сработает этот код. Папа написал его специально для меня. Он может вступить в конфликт с любым из модулей Коула и мгновенно убить его.

– Прости, – говорю я.

Кровь струится из-под марлевой повязки, заливая брюки. Его губы приоткрываются. Но с них не слетает ни слова. В этот момент он выглядит так, словно стоит на пороге смерти, и кажется, словно жизнь вылетает из его груди с каждым выдохом. На мгновение я в сомнении замираю.

Но потом замечаю, что его ресницы подрагивают, и понимаю – он умирает, действительно умирает.

Пальцы быстро вбивают команду, и я отправляю алгоритм.

Глава 14

Побледневший Коул все так же неподвижно сидит рядом со мной, пока джип несется по кочкам к дому врача.

– Давай, – шепчу я, но он не дышит.

И не шевелится. Может, его тело не выдержало скачка.

– Коул! – кричу я, обхватив ладонями его лицо. – Ты не можешь умереть, черт возьми!

Его тело резко дергается, а голова ударяется о спинку сиденья. Кобальтовые светодиоды на панели бешено мигают. Генкит издает серию пронзительных звуков. А Коул широко раскрывает глаза, и его тело сотрясается от сильных конвульсий. Он вновь запрокидывает голову и ревет, вскидывает руки, попадая мне по груди с такой силой, что впечатывает меня в дверь.

– Коул, – кричу я, сжимаясь в комок и пытаясь вытащить из-под руля застрявшую ногу. На приборной панели красным цветом мигает предупреждение, и джип останавливается. – Коул, прекрати!

Но выражение его лица не меняется. У него остекленевший и пустой взгляд. А в черных, как у акулы, глазах не видно ни проблеска узнавания.

Я хлопаю его по руке и вижу, как приоткрываются его губы. Нащупав за спиной ручку, я открываю дверь и вываливаюсь на траву.

– Прекрати, психопат. Ты ранен! – пытаясь подняться, выкрикиваю я.

Он замирает, только тело все еще подрагивает на сиденье, а марлевая салфетка спадает с раны.

– Катарина? – узнавание наконец мелькает в его глазах. – Мне… Мне холодно.

– Это потому, что я перезагрузила твою панель. Ты умираешь, Коул. И тебе придется потерпеть, пока я отвезу тебя к врачу.

Он смотрит на свои окровавленные и дрожащие руки, а затем медленно переводит взгляд на зияющую рану на животе.

– О черт, – шепчет он, опускаясь на пассажирское сиденье. А затем хватает другую марлевую салфетку, когда я забираюсь обратно в джип.

– Должно быть, я сумасшедшая, – бормочу я. Мы снова несемся вперед. – Я думала, ты запрограммирован защищать меня.

– Я отключился.

– Да? Чертов глюк.

– Сколько у меня времени?

Он достает капельницу из аптечки и начинает разворачивать ее, удерживая физраствор в зубах. А затем вставляет иглу в руку. Светодиоды все еще мигают, пока наниты проносятся по его клеткам после перезагрузки. Он смотрит на свое предплечье и моргает несколько раз, словно пытается вновь запустить панель.

– Несколько минут, – говорю я. – У тебя действительно какие-то дьявольские модули. Мы почти приехали. Тебе нужно продержаться совсем немного.

– Что это за врач?

– Это мой друг. – Я сжимаю руль, пытаясь избежать самых глубоких ям.

– Ты ему доверяешь?

Я бросаю взгляд на Коула. Маркус не только врач, но и член «Небес», а еще ненавидит «Картакс» даже больше меня. Одного взгляда хватит, чтобы понять, что Коул их солдат, к тому же мы едем на одном из их джипов, но мне хочется верить, что Маркус поможет нам.

– Да, – говорю я, прибавляя газ. – Я полностью доверяю этому человеку.

Дорога петляет среди высоких кедров, их тени мелькают на капоте, а затем из-за деревьев появляется дом Маркуса. Это двухэтажный бревенчатый коттедж с заколоченными окнами. Двор, заваленный мусором, зарос травой. И машины Маркуса нигде не видно.

– Еще пару секунд… – выдыхаю я, осматривая дом.

Мы останавливаемся у крыльца.

– Где все?

– Не знаю, дом выглядит… – Я не могу заставить себя озвучить это. Он выглядит заброшенным. Безнадежным.