Эмили Рэй – Обречённые. Дилогия (страница 13)
– Да.
У Карен даже не спрашиваю, она не присоединится. У неё вся семейка верующая, так что даже ради баловства ей нельзя ввязываться в подобное. Из дома её, конечно, вряд ли выгонят, но разочарует родителей она точно.
Смотрю на Джейн, в глазах которой появилась искорка надежды. Осознание, что эту искорку зажгла я, приятно греет. Даже если ей станет хоть ненамного легче, я буду рада. Мне, на её месте, было бы спокойнее, знай я, что испробовала все доступные варианты.
– Давай сегодня вечером, – соглашаюсь, улыбнувшись уголком губ. – У меня не будет родителей где-то с восьми до десяти.
17. КАРЕН
Совершить глупость хочет Одри, а вину за это почему-то чувствую я. Она, конечно, заверила, что это просто детская шалость и что она обязательно покается в этом при следующем походе в церковь, но мне всё равно не по себе. Да и в церкви она почти никогда не бывает, как и её родители.
Сегодня у меня снова смена в психдиспансере. На этот раз я почти не пугаюсь резкого крика, лишь сильнее впиваюсь пальцами в черенок швабры и продолжаю мыть уже знакомый мне коридор. А ещё я не повелась на просьбы помочь. Да и в целом не обращаю внимания на то, что доносится из палат. Это не моё дело. Я здесь просто мою полы. И только к запаху хлорки мой нос не привыкнет никогда.
– О, это ты… А я думал тебя уже не увижу.
Узнаю голос и снова зачем-то отвечаю, не поворачивая головы:
– Думал, что я тоже пропала? – незаметно для себя я перешла на «ты».
Быть может, мне просто нужно для успокоения обменяться парой слов с кем-то более-менее адекватным, когда вокруг царит безумие. От парня следует грустная усмешка.
– А ты мне не поверила, значит. Ну-ну.
Качаю головой, скорее выкидывая из неё мысли. Вот думала же, что нельзя ни с кем разговаривать. И снова на те же грабли.
– А где прошлая девушка, что была до тебя? – не унимается он.
Со вздохом прекращаю мыть, выпрямляюсь, опираюсь на швабру и поворачиваюсь к маленькому окошечку на двери. Я вижу за ней два тёмных глаза и взъерошенную копну волос.
– Уволилась, – голос даже не дрожит, ведь вероятность, что я права, высока.
– М-м… – тянет он. – Уверена? Хотя лучше не спрашивай. – Парень кашляет, прочищая горло. – Здесь не любят тех, кто задаёт неудобные вопросы, – он отходит от двери, в окошке теперь пустота.
Кожей чувствую, как волоски на руках приподнялись. А может здесь просто холодно.
– Я, кстати, Ник.
– А какой у тебя диагноз, Ник?
– Кто его знает, что они там придумали.
– То есть, тебя закрыли здесь по ошибке? – подыгрываю я, чтобы не обижать своего собеседника.
– Ну почему же. У них есть какая-то цель, только мы с тобой о ней не знаем, – совершенно безразлично заявляет он. – Я всё равно отсюда уже не выйду.
– Почему ты в этом так уверен?
– Потому что отсюда никто вроде меня не выходит.
Хмурюсь. А ведь мама много раз говорила, что от этого появляются морщины.
– С такими же симптомами?
– У которых никого нет. Которых не будут искать.
В другом конце коридора появляются две молоденькие медсестры. Я домываю угол и ухожу. Не хочу снова выглядеть смешно. Ставлю свои рабочие инструменты на место и ещё раз мою руки.
На сегодня моя смена закончена. Выхожу из здания с мыслями, что, наверное, всегда буду покидать это место с некой опустошённостью. Мимо меня проходит девушка, и я застываю. Оборачиваюсь, смотря ей вслед.
По соседству с психдиспансером, через забор, находится обычная городская больница. Не такая белая и закрытая забором от посторонних глаз, как моё место работы, но тоже не вызывает приятных воспоминаний. Я хорошо её знаю изнутри, так как ежегодно перед школой прохожу здесь медицинский осмотр. Родители настаивают, чтобы я каждое лето посещала врачей, так же как и Калеб. Они действительно очень беспокоятся о нашем здоровье.
Девушка заходит в больницу. Любопытство пересиливает, и я иду за ней. В здании пахнет медикаментами. Мы проходим кабинет экстренной помощи, крыло терапии, а возле двери с табличкой «гинеколог» она вдруг берёт со столика буклет и садится на узкий диван для ожидания. Напрягаю зрение, присматриваясь к буклету: нежно-розовый фон, женщина с развевающимися волосами и округлым животиком и большие буквы «ТЕПЕРЬ НАС ДВОЕ».
18. ДЖЕЙН
Лежу на диване в гостиной, листаю файлы маминого расследования. Кики дремлет в ногах и громко мурлычет – замурлыкивает вину. Минут десять назад она крутилась у меня под ногами, из-за чего я споткнулась и еле удержалась в вертикальном положении, схватившись за столешницу гарнитура.
Меня раздражает, что я совершенно не продвинулась. В городе наверняка немало женщин с таким именем, хотя в школе, как ни странно, мне не попалась ни одна. Где можно увидеть списки всех горожан? Вероятно, в базе данных государственных организаций. Жаль, что мне эти списки не увидеть – у меня ни знакомых, кто мог бы посодействовать, ни хакерских навыков.
Леона уехала отдавать мамины вещи в благотворительную организацию. Помимо удалённой работы на неё теперь свалилось много других дел: с ритуальной конторы звонят, уточняют детали по поводу памятника; арендодатель намекает, что надо бы доплатить, раз в его доме произошло такое событие, которое наверняка спугнёт потенциальных постояльцев; а ещё с ней созванивается бывшее мамино начальство. Покой сестре только снится, от чего она постоянно в напряжении. Кажется, это лишь усиливает её обиду на маму. Остаётся надеяться, что это пройдёт.
Стивен на кухне, разговаривает со своим коллегой по поводу продажи какого-то навороченного загородного дома. В такие моменты он максимально сосредоточен на звонке и рядом с ним можно хлопать в ладоши – всё равно не заметит. Крупные сделки на вес золота и заключить такую является большой удачей. Чем крупнее сделка, тем больший процент с продажи попадает ему в карман.
Я в очередной раз задерживаюсь на файле Карен МакКой, размышляю, как она может быть связана со всем этим. С виду простая, как карандаш. Обычная невзрачная школьница. Чем она могла заинтересовать маму? Ещё эта её раздражающая зацикленность на церкви. Как можно быть такой недальновидной? Я не отрицаю существование чего-то, что не заметно человеческому глазу, не исключаю жизнь после смерти, но церковь в таком виде, которую мы видим сейчас, больше напоминает спектакль. Хорошо отрепетированная сценка, за которой стоит кто-то, кому это выгодно. Всегда и за всем стоит кто-то получающий выгоду – простая истина, которую я уже успела постичь. В любом случае, я вряд ли узнаю ответ, если Карен будет меня избегать.
Номер телефона мне удалось взять без труда в первый же день под предлогом «я новенькая и могу потеряться, не против, если я тебе позвоню, если что?». С такой постановкой вопроса, наверное, редко кто откажет, и уж тем более такая добрая душа как МакКой.
«Привет. Можем встретиться? Хочу извиниться за сегодняшний разговор в столовой» – пишу ей смс.
Может, мне удастся её разговорить, если буду держать себя в руках. Я всегда была вспыльчивой, но раньше мне удавалось сдерживать себя относительно легко. Сегодня же я просто не смогла промолчать.
«Привет. Сегодня не могу, завтра иду в кафе на счёт дня города. Послезавтра?»
«А что на счёт праздника? Ты участвуешь в подготовке?»
План моментально сложился у меня в голове.
«Помогаю официантом в кафе, в этот день обычно наплыв туристов»
«Я тоже могу помочь, если ты не против»
«Это вовсе не обязательно»
«Мне было бы приятно что-то сделать в качестве извинения» – пишу я, но тут же стираю.
«Мне будет легче, если я сделаю это в качестве извинения, и мы будем квиты»
Вот, теперь оно. Ей, по закону «хороших девочек», захочется облегчить мои страдания и она не посмеет отказать. Жду ответ так, словно от этого зависит моя дальнейшая жизнь. А может и так. Кто знает, что именно она мне расскажет? Слушаю тиканье настенных часов. Время тянется слишком долго.
По позвоночнику пробежал холодок.
«Хорошо. Кафе «Невис», завтра скину адрес. Подходи к пяти»
Стивен возвращается ко мне в гостиную и не может сдержать улыбки. Я улыбаюсь в ответ, понимая, что сделка заключена. Теперь мы ещё ближе к Италии. Интересно, отправимся туда сразу после того, как я закончу школу? Этого мы ещё не обсуждали.