Эмили Пэн – Ослепительный цвет будущего (страница 76)

– Какой цвет? – спрашиваю я его.

Аксель поглаживает мою руку несколько долгих секунд, все еще глядя мне в лицо.

Он издает тихий смешок.

– Все сразу.

106

На следующий день после нашего возвращения нам приходят посылки, которые ждали на почте. Я вижу письмо: судя по печати с датой, оно пришло сразу после того, как мы уехали в Тайвань. Оно проделало весь путь из Берлина сюда.

В верхнем углу напечатано: KREIS – RAUM FÜR KUNST.

– Ну? – вопрошает папа. – Ты собираешься его открыть или так и будешь стоять?

– Открой ты. – Я пихаю письмо чуть ли не ему в лицо.

– Ни за что. Оно – тебе. Ты должна гордиться собой, и неважно, что там внутри.

Некоторое время я молчу.

– То есть ты знаешь, что это? Мама тебе сказала?

– Да, – произносит он. – Сказала.

Мои руки так сильно трясутся, что я буквально рву конверт на куски, пока распечатываю его.

Дорогая Ли Чен Сэндэрс,

с огромным удовольствием приглашаем вас по-участвовать в нашем международном показе для молодых художников в Kreis – Raum für Kunst.

Я принимаюсь кричать уже после первого предложения. Когда я успокаиваюсь и дочитываю письмо до конца, в желудок словно падает тяжелая гиря. Я поднимаю глаза на папу, ожидая, что сейчас он скажет: это непрактично, это не то, чего следует добиваться…

– Что случилось?

– Я правда очень хочу поехать, – говорю я ему.

– Ну естественно, ты поедешь, – широко улыбаясь, произносит он. – И я поеду с тобой.

– Ты серьезно?!

– Абсолютно.

Мое сердце взрывается миллионом тропических оттенков, и я подскакиваю к папе, чтобы его обнять.

А потом, естественно, звоню Акселю.

– Я так и знал, – говорит он.

– Я в заднице. – Я позволяю панике вырваться наружу. – Я должна была закончить серию за все то время, что была на Тайване.

– Сколько работ ты повезешь? – спрашивает он, как всегда, голос логики и разума.

– Мне нужно показать три, и в дополнение я могу привезти еще до семи рисунков. То есть в целом до десяти работ.

– Но тебе необязательно отправлять их заранее, верно? Ты просто привозишь их с собой?

– Да, но…

– Когда показ?

– В конце месяца. Длится неделю, то есть… То есть я вернусь в самый последний день перед школой…

На том конце провода раздаются шелест, шуршание, ерзанье.

– Аксель, ты что там делаешь?

– Смотрю билеты на самолет, конечно.

– Ты… поедешь? В Берлин?

– Ты шутишь? Я такое не пропущу. Ты понимаешь, что мы там будем в твой день рождения?

– Но все твои сбережения…

– …Они мои, и распоряжаться ими я буду на свое усмотрение. Ли, все в порядке. «До десяти работ» не значит, что ты должна привезти десять.

Я вздыхаю.

– Я никогда не окажусь в числе победителей.

– Ну и что? Победа тут вообще ни при чем. То есть да, может, изначально смысл был в этом. Но тебя взяли, а это что-то да значит.

– Ох-х-х.

– Теперь ты участвуешь не ради победы, теперь это что-то другое. Ты делаешь все ради себя. Сдаваться нельзя.

– Я знаю, – говорю я. – Я не сдамся, я поеду. Я должна это сделать, я просто…

– Боишься? – подсказывает Аксель.

– Все, что у меня есть, – незавершенные работы! То, что произошло с мамой… выбило меня из колеи.

– Так почему ты все еще разговариваешь по телефону? Садись и рисуй.

Я снова вздыхаю.

– Ладно, ладно.

– Поговорим, когда поработаешь достаточно, чтобы заслужить перерыв.

– Уф-ф-ф. – Я плюхаюсь на диван и принимаю горизонтальное положение. – Я хотя бы знаю, что нужно делать.

– Что? – спрашивает он, хотя по его голосу ясно: он знает, что я отвечу.

– Нужно начать использовать цвета.

Я слышу, как он улыбается.

– Да, да, именно так.

107

Папа настоял на том, чтобы оплатить перелет Акселя – в качестве благодарности за то, что он присматривал за Мэймэй. Каро с семьей проводят месяц во Франции, но они приедут в Берлин вчетвером, чтобы встретиться с нами на выставке.

И каким-то образом мне удалось закончить портфолио – серию работ, которой, мне кажется, мама бы гордилась.

Мы втроем занимаем в самолете целый ряд: папа у прохода, Аксель – в центре, а я – у иллюминатора.

Я думаю о рисунках, аккуратно уложенных на полку для ручной клади в специальной папке. Двадцать два часа до открытия выставки. Самолет под углом поднимается в небо и несется сквозь воздух; сила давления вжимает нас в спинки кресел. Я беру Акселя за руку и поворачиваю лицо к иллюминатору. Под нами съеживается земля. Машины – сначала как игрушечные, потом – как муравьи, а затем и вовсе исчезают.

Мимо проносятся хлопковые клочки облаков. Мы прорезаем путь через их слои. Самолет выравнивается, и мы попадаем в невероятно яркое пространство синего.

Самолет заваливается то в одну, то в другую сторону, и я борюсь с силой гравитации, вжимаясь лицом в стекло иллюминатора. Я успеваю заметить облака внизу и уголок тени нашего самолета – по форме напоминающий птицу.

108

Серия «Вспоминающий»

Восемь рисунков в жанре сюрреализм,