Эмили Пэн – Ослепительный цвет будущего (страница 67)
Улыбка на бабушкином лице преисполнена боли.
– А Ли… Какая она?
– Очень похожа на свою мать. Сильная. Упрямая. – Он слегка улыбается. – Она очень талантлива.
– Она играет на пианино? – спрашивает Уайгон.
Папа качает головой.
– Рисует. Я привез несколько ее картин.
Он раскрывает портфель, вынимает папку и передает ее над столом.
Трясущимися пальцами Уайпо осторожно извлекает оттуда листы. Она подолгу разглядывает каждый из них. На рисунке углем она останавливается.
– Кто это?
– Ли. Это автопортрет.
Бабушкин палец парит над листом, повторяя в воздухе черные линии.
На рисунке я сижу в старых наушниках Акселя, опираясь на подлокотник дивана и подвернув под себя ноги, на коленях – скетчбук. Я помню, как рисовала по фотографии, которую он сделал на свою дурацкую мыльницу. Мы были знакомы всего ничего, но уже стали лучшими друзьями.
– Можете оставить их себе, – говорит папа. – Она не заметит. Она очень много рисует, без конца. Я пришлю вам еще что-нибудь.
– Надолго ты в городе? – спрашивает бабушка.
Отец обхватывает руками чашку чая. Отпивает.
– Девять дней.
– Часто путешествуешь? – интересуется бабушка.
– В данный момент не очень. Это моя вторая поездка за границу с тех пор, как мы виделись. – Папа ставит чашку на стол. – Надеюсь, в будущем буду путешествовать больше.
– Она счастлива? – спрашивает Уайгон.
– Ли? Да. Она… влюблена в свое рисование.
– А ее мать? Тоже счастлива? – Дедушка смотрит, не моргая.
– Думаю, да, – говорит отец и вздыхает. – Надеюсь, что да.
– Это самое главное, – произносит Уайпо.
Уайгон закрывает глаза.
– Она говорила тебе, что мы ей сказали? Когда она решила выйти за тебя замуж?
Папа выглядит смущенным.
– Да, она рассказала мне.
– Нам никогда не следовало говорить этого. – Его голос резок, глаза красноватые. – Это была наша вина. Мы надеялись, что наши слова вынудят ее остаться.
Цвета тускнеют. Вспыхивает свет.
За кухонным столом сидят мама, папа и я – только младше; у каждого в руках по вееру карт. У меня в волосах – прядка фиолетового. Кажется, это седьмой класс.
– Твоя очередь, Ли.
Ли-из-воспоминания кладет на стол карту, и мама охает. Ее губы растягиваются в широкую улыбку.
– Дори, ты себя выдаешь! – говорит папа.
Мама пожимает плечами.
– Ну и что?
– Нужно блефовать!
Мама, прищурившись, смотрит на него.
– Блефовать?
– Ну знаешь, – говорит юная Ли, – постараться нас обхитрить.
– Ой, ладно, я устала, давайте есть пирожные. Вы хотите пирожные? – Мама встает.
– Э-э, – начинает папа.
– Конечно, – отвечает Ли-из-воспоминания, и все трое откладывают карты в сторону.
Мама приносит поднос свежеиспеченных шоколадных лакомств.
Папа заталкивает в рот кусок еще до того, как она успевает поставить поднос на стол.
– Это вообще-то брауни.
– Какая разница, – говорит мама. – Брауни то же самое, что шоколадные пирожные.
– Разница большая… – И папа ударяется в долгие и детальные рассуждения о плотности, количестве шоколада и различных дополнительных ингредиентах.
Папа всегда был любителем сладкого, и я не могу сдержать улыбку, пока вокруг разворачивается воспоминание. Это было еще до нескончаемых командировок, до того, как он посвятил всего себя работе.
– Ну хватит! – говорит Ли-из-воспоминания. – Может, продолжим? Игра почти закончена.
– Да, давайте, – кивает мама. Она берет свои карты.
– Твой ход, мам, – говорит юная Ли.
Папа доедает четвертый брауни, смахивает крошки с пальцев и берет карты.
– Ой, я? – Мама выглядит ужасно довольной. – Вот! Смотрите!
Она выкладывает свою последнюю карту.
– Я победила!
– Что?! – Ли-из-прошлого вскидывает руки в воздух. – Мне оставалось еще
Папа хмурится, глядя в веер своих карт. Затем смотрит на стол.
– Эй, подожди-ка, это мои карты! Ты их украла!
– Не-а, – говорит Дори. – Ты сказал, я должна блефовать, так что я блефую. Я выиграла.
– Что за мошенница! – кричит папа. Он дотягивается до мамы и начинает ее щекотать – в качестве наказания.
Мама, извиваясь, сползает на край стула подальше от папы и безудержно хихикает.
– Мошенница, мошенница, мошенница, – повторяет папа с сияющим лицом.
Юная Ли закатывает глаза.
– С вами просто невозможно!
Темнота.