Эмили Маккей – Горячая поклонница (страница 4)

– Идея хорошая, но у нас и так полно работы. Я не хочу тратить силы и время на развлечения, когда надо сделать еще так много серьезных дел.

– Это не пустая трата времени и сил, – возбужденно заявила Эмма. – Конечно, мы только начинаем, но сколько человек знают о нашем существовании? Нам надо заявить о себе, рассказать, что мы можем и что делаем. Это привлечет как клиентов, так и добровольцев. Ярмарка – отличный способ добиться этого.

– Я не говорю, что ярмарка – глупая затея, я просто боюсь, что это не самый разумный способ использования ресурсов.

– Мы сможем привлечь местных бизнесменов к сотрудничеству, а если Уорд придумает какое-нибудь маленькое шоу, мы просто озолотимся.

Идея устроить представление принадлежала Омару. Уорд развил мысль, предложив привлечь молодых музыкантов, которых он курировал.

– Да, отлично. – Она пытается работать, а Уорд вносит конструктивные предложения про кексы и веселье. Разве удивительно, что он не нравится ей, когда он переманивает ее подчиненных на свою сторону? Может, ей было бы легче справиться с этим, если бы она не боялась сама подпасть под его обаяние. Может, она должна радоваться, что он сам отказался выступать: она бы не пережила такого восторга. – Кстати, ты не знаешь, почему он сам не хочет выступить? Я часто думала…

– Нет, не знаю… – Эмма взмахнула рукой, давая Ане знак замолчать, и кивнула на заднюю дверь. – Так или иначе, – громко сказала она, – мне пора. Куча дел. Надо обзвонить народ и все такое… – Она вопросительно подняла брови. – Поговорим потом.

Ана сжала губы и кивнула. Уорд был на подходе. Интересно, почему он так любит черные ходы?

Эмма извинилась, столкнувшись с Уордом в дверях. Ана надеялась, что сегодня больше не увидит его или что ей, по крайней мере, не придется оставаться с ним наедине. Разве звездам после полудня не полагалось лежать у бассейна? Почему бы ему не предаться каким-нибудь своим звездным развлечениям?

– У вас есть минутка? – спросил он, вошел и закрыл за собой дверь, не дожидаясь ответа.

– Конечно, – пробормотала она, надеясь, что ему ее тон не покажется таким фальшивым, как ей самой.

Ее офис был переоборудован из кладовки. В нем едва хватало места на шкафы, ее стол и два стула – для нее и для посетителя. Уорд сел и вытянул ноги, и Ана отодвинулась, чтобы не столкнуться с ним ногами. Казалось, его длинное тело заполнило остававшееся свободное место, а воздух мгновенно наполнился его запахом, не душным, как одеколон, а более мягким… Ана потрясла головой, пытаясь прийти в себя, и заметила, что он внимательно смотрит на нее. Она привыкла к тому, что мужчины липли к ней, – у нее были хорошая фигура и миловидное лицо. У мужчин обычно довольно примитивные представления и ожидания касательно латиноамериканок, и они многое позволяли себе, хотя она никогда не соответствовала этому стереотипу. Однако Уорд был другим.

Его взгляд не унижал, как будто он оценивал ее личность, а не внешность, и она боялась, что он может найти в ней какой-то изъян. В его присутствии она начинала мучительно ощущать локон, выбившийся из прически, и то, что она сняла туфли, когда села, и забыла надеть их, отодвигаясь от стола, и свои пальцы с ногтями, покрытыми голубым лаком, в каком-то дюйме от его дорогих кожаных туфель.

Словно прочитав ее мысли, он посмотрел на ее ноги и смотрел на них так долго, что ей захотелось провалиться сквозь землю. А потом он заметно сглотнул. Она поспешно убрала ноги и поджала пальцы. Он поднял на нее взгляд. Его лицо ничего не выражало.

Он сказал не терпящим возражений тоном:

– Нам надо поговорить.

О черт! Он действительно оценивал ее и все понял. Ей не хватает квалификации, она не справляется, она недостойна. Он ненавидит голубой лак, а теперь и ее ноги.

– Я не терплю только одну вещь, – бесстрастно сказал он, – людей, которые нечестны со мной. Вы совершенно очевидно не любите меня, и мне не нужно знать почему.

Что?.. Она сделала глубокий вдох. Его беспокоило то, что он ей не нравится?

– Это не то…

– Либо я вам не нравлюсь, либо вы мне не доверяете. Что-то точно есть. Давайте прямо сейчас проясним этот вопрос. И не надо этих сказок про то, что вы не доверяете знаменитостям. Ни за что не поверю, что вы позволите вашим личным предпочтениям встать на пути к успешному развитию «Надежды Ханны».

Она выдохнула, раздумывая, насколько честной может быть. Да, она не любила звезд. Ридли Синклер превратил ее жизнь в кошмар, и она знала, что большинство знаменитых мужчин – такие же, как он. Однако все, что делал и говорил Уорд, доказывало, что он к ним не относится. И в этом была проблема. Она могла не замечать Ридли Синклера, но поступить так с трудолюбивым, честным Уордом? Его было куда сложнее игнорировать. Сказать все это вслух она не могла, поэтому сказала первое, что пришло в голову:

– Ладно. Для начала мне не нравится, как вы ворвались сюда и все взяли под свой контроль. Вы в городе всего день, а уже растрачиваете бюджет на доски и фрукты.

– Они куплены не на деньги фонда.

– О… – Он потратил свои деньги? Она едва не застонала. Красив и благороден. Как она ошиблась! Он продолжал смотреть на нее, и она продолжила: – Вы думаете, что это поможет? Если вы будете разбрасываться деньгами, все само собой решится?

Улыбка промелькнула и исчезла.

– Вообще-то именно так все и работает.

– Если мы хотим достичь своих целей, мы должны быть сознательны, настроены реалистично и…

– Ана, вы думаете, мы с вами не сработаемся? – Его голос был холоден, взгляд оценивающий.

Тревожный звонок впился в ее мозг. Она не должна провалиться. Она не хотела влюбляться в него, она не хотела даже, чтобы он просто нравился ей. Ана глубоко вдохнула – если бы только он не сидел так близко от нее! – и медленно выдохнула. Будет ли ей тяжело работать с ним? Возможно. Узнает ли он об этом? Нет. Никогда.

Она заставила себя улыбнуться дружелюбно и искренне:

– Нет, мистер Миллер, я думаю, все будет отлично.

Он прищурился, когда она назвала его по фамилии, как будто раздосадованный ее официальным тоном. Она сжала руки, чтобы не дрожать.

– Вы знали, мисс Родригез, что мне было двенадцать, когда я первый раз вышел на сцену?

Вспыхнув под его пронзительным взглядом, Ана заправила злосчастный локон за ухо – это был единственный способ незаметно обмахнуть покрывшуюся холодным потом шею.

– Нет, я этого не знала.

– Первый договор на запись я подписал в пятнадцать. Заключил сделку с моим первым лейблом в девятнадцать.

Может, дело было в его ленивой манере говорить, а может, в слишком внимательном взгляде. Он не хвастался, не пытался впечатлить ее, он просто ставил ее в известность. Ей казалось, что, когда он договорит, ей это очень не понравится.

– Я двадцать четыре года в этом бизнесе. Почти столько, сколько вы живете на свете. – Он криво улыбнулся. – За то время, что я выступал… – он покачался на стуле, сцепив пальцы на груди в замок, – я имел дело с разными людьми, пытающимися нажиться на мне, заявлявшими, что хотят защитить меня, быть моими лучшими друзьями. Когда ты так долго в этом деле, случается что-то одно: либо ты становишься одним из тех сумасшедших, которые пять раз в день нюхают водоросли, либо учишься чувствовать, когда тебе врут. – Он опустил стул на все ножки. – Я не люблю водоросли.

Она с трудом удержалась, чтобы не закусить губу. Ну зачем ему надо было заканчивать свою тираду шуткой?

– Скажем так, – продолжил он, – есть только одно, что я умею лучше, чем играть на гитаре, – чувствовать, когда кто-то мне врет. Учитывая это, почему бы вам не начать сначала и не рассказать мне честно, с какими проблемами вы собираетесь столкнуться?

Глава 3

Прямота Уорда выбила Ану из колеи. Что ей теперь делать? Она не могла сказать: «О, я думаю, что ты просто мечта. И это меня очень раздражает» или «Я совершенно не готова для этой работы. Я из последних сил делаю вид, что прекрасно знаю, что делаю, и если бы ты знал, как тяжело мне это дается, ты бы меня уволил».

Вместо этого она решила просто рассказать ему свою историю – и пусть сам делает выводы.

– Мне было двенадцать, когда мои родители переехали сюда из Лос-Анджелеса. Хотя это всего в полутора часах езды отсюда, это совершенно разные миры. Мой отец устроился садовником к Уордам, а мать стала их экономкой. Я выросла в их доме, и к нам никогда не относились как к слугам.

Он внимательно смотрел на нее, упершись локтями в колени. Под его взглядом у нее сжималось сердце. Ана привыкла иметь дело со знаменитостями, которые говорили только о себе, но Уорд, похоже, действительно слушал ее, как и ее команду во время совещания. Комната вдруг стала слишком тесной, как будто Уорд занял все свободное пространство. Она сунула ноги в туфли, встала и кивнула на дверь:

– Я пойду приберусь в конференц-зале. Если хотите продолжить разговор, пойдемте со мной. Если оставить фрукты на столе, они испортятся. – Она знала, что он пойдет за ней: казалось, он делал все, что ей от него хотелось. Идя по коридору, она продолжила: – Вам может показаться, что я рассказываю о своей жизни, но я хочу, чтобы вы поняли: переезд сюда спас мою семью. Не только родителей и меня, вообще всю семью – вслед за нами сюда переехали другие наши родственники.