Эмили Ли – По ту сторону барьера 3 (страница 28)
Фенрис и Тэруми одновременно поднялись со своих мест при звуке знакомого имени.
– Видел, – недовольно произнес Дарий, – этот великий освободитель магов сам меня нашел.
Лайя схватила его под руку и потянула к остальным, а потом насильно заставила сесть рядом со всеми и плюхнулась следом.
– Расскажи! Как он?! – нетерпеливо потребовала она, смотря на него сияющими глазами.
Дарий разом забыл все свои горести, лишь бы вот так на него смотрела, лишь бы улыбалась, лишь бы говорила с ним.
– Я сопровождал Инквизитора в поездке…
***
Лайя проснулась от ощущения, что на неё кто-то смотрит. Она приподняла голову, осматриваясь. Её взгляд наткнулся на внимательный взгляд зеленых глаз. Дарий не отвел глаз, когда понял, что его обнаружили. Он чуть повел головой в сторону, приглашая её подойти и поговорить с ним. Лайя осторожно отстранилась от Фенриса, не желая его будить, но рука Тэруми тут же опустилась на неё сверху, придавливая. Лайя недоуменно обернулась к сестре. Карие глаза предупреждающее смотрели на неё, а следом губы безмолвно сказали: «Нет».
Волна негодования накрыла Лайю. Какого черта? Она что, не может подойти к магу и поговорить? Она зло скинула её руку и стала подниматься, тогда Тэруми подалась вперед и чуть толкнула Фенриса, следом сразу же возвращаясь на место в объятия Чона и притворяясь спящей.
Лайя чуть не задохнулась от такой наглости. В голове мгновенно созрел план мести, но её отвлек хрипловатый со сна голос Фенриса:
– Что, уже пора вставать?
Она разом забыла всё, что хотела сделать до этого, забыла, где они и кто рядом. Звук его голоса был особой музыкой, затрагивающий все струны её души и заставляющий трепетать. Просыпаться с Фенрисом по утрам, вот так лежа в его объятиях, было её счастьем и её приютом. Лайя тут же вернулась к нему под бок и уткнулась лицом ему в плечо, тихо-тихо прошептала, почти мурлыкая:
– Скажи мне ещё что-нибудь…
– Что? – сонно прошептал Фенрис.
– Всё равно…
Он повернулся и обнял, устроил свой подбородок на её макушке и едва слышно проговорил:
– Люблю тебя, моя ведьма…
Его тихий голос оставил на коже тысячи волнующих мурашек. Лайя вдруг вспомнила красоту ванной комнаты в Дэйлоре и подумала, что время, которое она планирует провести там с Фенрисом, будет особенно прекрасным. Она пошевелила головой, носом закапываясь в одежду своего эльфа, и, когда добралась до обнаженного участка кожи, сначала оставила легкий поцелуй, а потом не удержалась и провела по солоноватой коже языком. Фенрис стиснул её в своих объятиях теснее, но лишь на секунды, вспомнил, что они не одни.
Он сел, сонно потирая лицо и убирая растрепавшиеся волосы назад, а Лайя лежала и не могла перестать думать о той ванной комнате и представлять в ней Фенриса. Фантазии так явно читались на её лице, что Тэруми, которая уже поднялась, толкнула её, отвлекая от лицезрения мужа.
– Полегче, сестрица, – ехидно ухмыльнулась азурианка. – А то такими темпами, я стану тетей раньше, чем мы уладим весь бардак на этой стороне барьера. И кстати, об этом. Давайте есть и на воздух. Пора уже оставить эти коридоры.
Собирать в дорогу было нечего. Всё, что имели, и так было на них. Есть долго тоже не пришлось, запасов осталось крайне мало. Поэтому к предстоящему пути были готовы быстро.
– Что будем делать с ним? – тихо спросил Фенрис. То, что разговор о Дарии, который в одиночестве сидел в стороне, было понятно всем.
– Как что? – не поняла Лайя. – Мы должны взять его с собой! Он не может вернуться, а наверху погибнет без нас: ни эльфы, ни люди не примут его. Это при условии, что он ещё сможет добраться хоть до одного из городов.
– Я против! – ответила Тэруми. – Если он нашел способ прийти сюда, значит, найдет способ и уйти обратно!
Голос она не понижала специально, чтобы Дарий слышал.
– Тэ! —возмущенно воскликнула Лайя.
Тэруми нахально на неё посмотрела и мило улыбнулась. Лайя цокнула и отвернулась, переводя взгляд на воина, глазами обещая ему, что она с ним сделает, если тот удумает согласиться с Тэруми. Но у Чонсока были совсем другие приоритеты, и они не имели никакого отношения к эмоциональной составляющей происходящего.
– Изиме нужен ещё один маг, так что тот факт, что Дарию некуда идти, мне очень даже подходит. Он останется с нами.
– Нет, амэнэ! – ужаснулась Тэруми. – Этот упырь не будет жить с нами! И зачем нам ещё один маг, когда у нас есть целый Магистр?!
– Хорошо, что целый, – иронично заметил Фенрис.
– Я своего решения не изменю, – твердо сказал Чонсок Тэруми. – Он идет с нами и останется в Изиме. – А потом добавил, вдруг вспоминая, что существует такая штука, как свобода выбора: – Если, конечно, маг этого сам захочет.
Упрямство заиграло в глазах танэри. В том, что Дарию помогут не захотеть, никто не сомневался. Но воин в этом моменте был непреклонен. Молчаливая борьба взглядов двух азуров разбилась о хрипловатый голос Фенриса:
– Мы возьмем его с собой.
Тэруми на него изумленно уставилась, не понимая, как он додумался до такого решения. Это же своими руками, вот так, оставить возле себя угрозу собственному счастью. Это как привести Исалиэль в Изиму или оставить Чонсока в Дэйлоре, и надеяться… На что надеяться? К чему ненужный риск?
Фенрис догадывался о мотивах Тэруми и о причинах такого непринятия незнакомца и был всецело с ней солидарен, но было несколько «но», от которых отмахнуться не мог. Дарий выполнил своё обещание: спас Грегори и остальных. Он спас и Лайю. Дважды. И пусть у мага огня были на это свои, личные причины, Фенрис был благодарен ему. Поэтому он не мог поступить иначе. Хотя если быть до конца откровенным перед собой, то не только поэтому. Дарий – маг, и Фенрис испытывал внутри странное стремление защитить его жизнь. Эльф вдруг усмехнулся и посмотрел на Чонсока. Наверное, именно такие чувства испытывал к людям Изимы воин. Чонсок встретился с ним взглядом и понимающе улыбнулся, вдруг похлопав его по плечу, чем вызвал у Тэруми новую волну изумления и негодования одновременно.
– Торник, – обратился Фенрис к магу, который со скучающим видом ждал своей участи, – эти земли не так гостеприимны, как земля Иллинуи. Один ты не выживешь на поверхности. Ты можешь присоединиться к нам и остаться в единственном городе людей, Изиме, или вернуться тем путем, которым попал сюда. Повторяю, наверху выжить одному вообще нет вариантов, вне зависимости от таланта и везения.
Дарий бросил на него взгляд из-подо лба и подошел ближе, давая понять, что пойдет с ними.
Их пополнившийся ещё одним человеком отряд отправился дальше. Фенрис и Чонсок шли и, пользуясь спокойствием выпавшего времени, тихо обсуждали предстоящие дела в Изиме и Дэйлоре, искали способы убедить сотрудничать эльфов с людьми, решали, какой сфере они уделят больше внимания в Изиме с учетом выпавших возможностей.
Тэруми отстраненно брела следом, казалось, она ничего не слышала и не интересовалась, но нет-нет, да что-нибудь говорила, вынуждая мужчин пересматривать и корректировать порой слишком масштабные планы. Несколько раз это выливалось в весьма оживленный спор.
Лайю же их планы особо не волновали. Её мысли занимал идущий рядом маг огня. Она часто прислушивалась к себе, боясь уловить влечение к нему, но её тело, а теперь и магия, молчали, находясь в покое. Идти рядом с Дарием было просто уютно, словно он был хорошим знакомым, которому доверяешь. Вот о её спутнике сейчас такого нельзя было сказать. Девушка видела, что маг в её присутствии немного нервничал и был напряжен. Почувствовав её внимание и воспользовавшись тем, что танэри снова что-то обсуждает с мужчинами впереди, Дарий спросил у Лайи:
– Что там наверху? И почему город остался один? – Лайя удивленно на него посмотрела, почему-то думала, что Фенрис всё ему рассказал ещё вчера. – Мы говорили только о делах Башни, – добавил Дарий, догадываясь о возникшем безмолвном вопросе.
– Фенрис не преувеличивал, когда сказал, что выжить в одиночку не получится. Мир по эту сторону не очень подходит для проживания. Тут совсем мало нормальных животных, еды не хватает, ровно как и земли, пригодной для жизни. Почти не осталось людей…
Рассказ Лайи походил на чей-то невообразимый кошмар, но Дария волновало лишь, как она красива, как притягательно двигаются её губы, как иногда она восхитительно морщит нос, как порой хмурится и как задумчиво убирает за ухо выбившуюся из косы рыжую прядь. Нежность и желание оберегать её, любить, быть достойным не могло быть несуществующим. То, что он чувствовал, жило прямо сейчас, и оно не придумано кем-то.
Коридор стал у́же, и Дарий не отказал себе в удовольствии и коснулся, словно невзначай, её руки. Выглядело случайностью, и Лайя лишь убрала свои руки, положив их на пояс с оружием. Но проклятая азурианка, словно настоящий хищник, чутко уловила неладное и обернулась. Её глаза скользнули по лицу сестры, а потом замерли на нем. Дарий поежился. Из них на него смотрела сама смерть. Кто бы что ни говорил, он был готов поклясться самим Создателем, – тьма жила в глубине карих глаз этой жестокой девушки. А липкое чувство опасности снова вернулось к нему: азурианка выжидает удобного момента, чтобы всадить ему нож в спину.
Она вдруг широко улыбнулась – у Дария от этого пошли мурашки по телу – и приторно-сладко обратилась к сестре: