Эмили Ли – По ту сторону барьера 3 (страница 20)

В какой-то момент Маримэль резко качнулась и схватилась за стену в поисках опоры. Он воспользовался своим шансом. Кинжал вошёл в тело эльфийки, там и остался, а Фенрис отпрыгнул и замер, внимательно следя за противником. Маримэль осела, хрипы недолго разносились по помещению. Вскоре она затихла навсегда.

Осознание, что всё закончилось и он победил, не приходило. Он стоял и смотрел на женщину, которая была его семьей и которую нежно любил, и почему-то вспоминал мать. Огонь его души медленно гас, сменяясь спасительным слоем льда. Это теперь его сила и его стихия. Его опора. Ведь у него никого нет. Он один. Здесь. Под землей.

– Я могу рассчитывать только на себя, – вслух напомнил он себе.

Он подошел к Маримэль и отстегнул её пояс с оружием. К кинжалам теперь голыми руками не стал прикасаться – снял с себя тунику, завернул рукоять кинжала и нарезал полосы ткани. Когда раненые ладони скрылись за повязками, подобрал все кинжалы – даже тот, которым убил её, – разложил их по специальным отсекам, а затем закрепил пояс у себя.

Ещё раз взглянул на женщину. Чувств никаких не было. Совсем. Ледяная пустота там, где должно быть у него сердце.

– А теперь нужно найти отсюда выход, – решительно прошептал он, прижимая кусок ткани к порезу на лице.

***

Фенрис застонал, возвращаясь в реальность. От головной боли слезы катились по его щекам, а сердце отбивало быстрые удары, разгоняя адреналин, как тогда, много лет назад, когда он впервые убил, спасая свою жизнь.

– Не хочу… я не хочу ничего знать… пусть это прекратится… пожалуйста…

***

Он пришел в себя в тесной клетке. Опять. Значит, побег не удался. Ненависть стала рвать душу. Взгляд по-волчьи остро и зло метался по тюремщикам, ища новые способы освободиться. Телега, на которой стояла клетка, дернулась и пришла в движение. Холодные металлические прутья решетки с новой силой стали впиваться в затекшее избитое тело. Он сменил положение, садясь на корточки и цепляясь руками за боковые стенки, чтобы уменьшить соприкосновение решеток с синяками.

Ну ничего. Когда-то же эту клетку откроют. Куда-то же они его везут. Значит, цель есть. И как только представится возможность… Фенрис криво усмехнулся, не до конца зажитая губа опасливо стрельнула застарелой болью, напоминая, что подобные вольности он ещё не скоро сможет себе позволить.

– Трэв, – зычно позвал один из его тюремщиков кого-то у переправы, – смотри, какого пацана мы нашли недалеко от Полосы отчуждения. – Трэв, плотный рослый мужчина, подошел и наклонился, рассматривая Фенриса, словно товар. – Осторожно! – резко крикнул тюремщик, предупреждая. – Мальчишка совсем дикий! Дерётся, как зверь. Смешно тебе? А мы чуть в клетку его посадили! Он Страка прирезал. Да-да, я не шучу. Так что ты там аккуратно, не ведись на его уловки и клетку не открывай, а сразу к Инквизитору. Инквизиция собирает всех чистокровных эльфов. Дорого заплатит.

***

Тошнота судорогами пытала желудок. Вот только ничего в нем не было. Фенрис сотворил шары с водой и запустил себе в лицо. Ледяная вода немного привела его в чувство, а магия придала сил. Он лежал, стараясь не думать о том, что вспомнил, и уж тем более не давать этому оценку. Было и было. Из всего, что он узнал, лишь одно по-настоящему заслуживало внимания. Он смог выбраться из лабиринтов в десять, так неужели не сумеет сейчас? Только ещё немного полежит, утихнет боль и поднимется…

Глава 7

Аргумент, что её приведет к Фенрису сердце, был недостаточным для Чонсока, но Тэруми поддержала сестру, поэтому воин покорно шел за ними, позволяя себе лишь временами скептически хмыкать. Когда у очередной развилки Лайя замирала, прислушивалась к себе и выбирала один из нескольких совершенно одинаковых коридоров, то Чонсок одаривал недовольным взглядом уже Тэруми.

«Если мы потеряемся и умрем здесь, то это будет и по твоей вине тоже», – читалось там каждый раз.

– Она не просто идет наугад, она колдует, – не выдержала и сообщила Тэруми Чону. – Ты просто не можешь уловить след её магии.

– Я пытаюсь уловить присутствие другого живого существа, – дополнила Лайя, продолжая идти вперед, и призналась, тщательно скрывая подступающее отчаяние: – Но так ничего и не чувствую. Здесь никого нет.

Чонсок ничего не сказал, снова посмотрел на Тэруми.

«Я же говорил, что идет наугад», – читалось теперь во взгляде.

Тэруми скривилась и отвернулась. Затевать спор на тему: «Если есть идеи лучше, предлагай» не стала. Не хватало ещё поругаться.

Лайя шла, одной рукой касаясь стен. Холодная шероховатая поверхность успокаивала и дарила ощущение поддержки. Когда кожа на пальцах начинала уже саднить от мельчайших царапин, которые оставляли камни, Лайя меняла руку и шла, касаясь противоположной стороны.

Привалы на отдых стали делать чаще: Тэруми всё медленнее шла. Лайю это очень злило. Она была в шаге оттого, чтобы отправить азуров обратно. Они задерживают её. Да и какой смысл умирать здесь всем троим? Уже и так понятно, что никаких опасностей в лабиринтах нет, просто бесконечность коридоров.

– Даже не думай об этом, – грубо отрезала Тэруми, догадываясь о причине задумчивости сестры. – Мы тебя не оставим. Поэтому просто подлечи меня, и я ускорюсь.

– Ты же понимаешь, что твоя нога не способна восстановиться, потому что ты не даешь ей шанса на отдых, – упрекнула Лайя, но взяла за руку и стала шептать заклинание.

– А как бы ты на моем месте поступила? – спросила её Тэруми.

– Не знаю, – призналась она.

– Если вы сейчас говорите о том, чтобы разделиться, то напоминаю, что без Фенриса мы всё равно выйти не сможем, – сказал им Чонсок, и девушки переглянулись, понимая, что этот факт они обе как-то за время пути упустили из виду. Чонсок повернулся к Лайе и сказал: – Избавимся от части вещей, так будет легче идти, меньше будем утомляться. Ты заберешь часть сумок, я понесу Тэруми.

– Я справлюсь! – возмутилась Тэруми.

– Попытки прислушиваться к подданным никогда ни к чему хорошему не приводят, – совершенно серьезно произнес Чонсок, перебирая содержимое сумок и безжалостно выбрасывая всё, без чего можно было обойтись. – Поэтому в этот раз будет по-моему.

Свою запасную одежду – Лайя для себя ничего не брала, а одежда Тэруми ввиду непригодности была оставлена ещё при входе – он разделил между всеми. Рубашки отдал девушкам, себе сменил штаны – снятое оставили. Здесь же нашли прибежище одеяла, мелкие предметы быта, часть перевязочных материалов. Пустые колбы из-под зелий тоже выбросили. Когда сумки значительно полегчали, Чонсок отдал их Лайе, после вручил и факел. Присел, подождал, пока Тэруми устроится на спине, перехватил её ноги и поднялся. Несколько раз чуть подкинул её, чтобы положение тела было более гармоничным, и скомандовал:

– Вперед, подданные мои! За Магистром!

Девушки хихикнули и хором повторили его клич:

– За Магистром!

Идти вышло и правда быстрее. Лайя снова шла впереди, раз от раза запуская поисковое заклинание и прислушиваясь. Тэруми обнимала Чонсока за шею и прижималась к его щеке своей щекой. Колючки отросшей щетины царапали её кожу, но в этом было столько жизни, столько осознания, что он рядом, с ней, каждую секунду… Отодвигаться Тэруми даже не думала. Глаза иногда закрывались от удовольствия, а мурашки пробирали тело.

Чонсок периодически чувствовал её улыбку, но о причинах не спрашивал. Раз улыбается, значит, ей не больно, и это главное.

Новое заклинание и новая неудача, и новый росток отчаяния в душе. Лайя упрямо замотала головой. Это ничего не значит. Фенрис жив и ждет её, сражается за свою жизнь, как сражалась бы она. Он не сдастся и не потеряет надежды, и она тоже не должна. Фенрис – её маг, её мужчина, муж. Она найдет его. Её магия найдет его.

Проходя очередной поворот, Лайя замерла вместе со своим дыханием. Она ощутила слабые отголоски магии. Его магии. Быстро зачитала заклинание, первое, которое пришло на ум. Прислушалась к ощущениям. Легкие заболели, напоминая, что нужно сделать вдох. Справа от себя она почувствовала его энергию и подбежала, обнимая руками стену и прислоняясь лбом к холодному камню.

– Фенрис! – закричала она. Ответом были отблески его силы. Лайя повернула своё залитое слезами лицо к азурам. – Он там! За стеной! Я знаю!

Тэруми попросила Чона поставить её и прижалась к стене, прислушалась к своим ощущениям. Магии эльфа не ощутила. Или Фенрис далеко, или ведьмочка выдает желаемое за действительное.

Чонсок обеспокоенно посмотрел на Тэруми, ожидая её вердикта, но та лишь неопределенно пожала плечами. Так и не решив, что делать с неожиданно вспыхнувшей надеждой ведьмы, он предусмотрительно забрал факел себе. Учитывая эмоциональное состояние девушки, у них были все шансы потерять единственный источник света.

Лайя гладила руками стену, словно собираясь её обнять, плакала и звала:

– Фенрис! Фенрис! Я тут! С тобой… Фенрис…

Сначала стало прохладно, а затем в воздухе закружились крупные снежинки. Лайя счастливо рассмеялась и запрокинула голову, подставляя лицо проявлению его магии.

– Я так люблю тебя, Фенрис, – прошептала она, мечтая, чтобы её признание он почувствовал сердцем.

А колючие холодные узоры всё кружились и опускались на её кожу, медленно тая, замирая его поцелуями.

***

Фенрис стоял, прижавшись лбом к холодному камню стены. Магия Лайи была так отчётливо слышна. Он знал, что она там, сразу за этой стеной.