Эмили Ли – Дорога жизни (страница 30)
Лайя слабо улыбнулась, собрала края рубашки вместе, прикрывая тело, и поднялась, отходя в сторону, желая остаться одна.
Чонсок осматривал поле боя на предмет выживших.
– Этот ещё живой, – сказал воин, стоя возле лучника.
Лайя подошла к нему. Разбойник смотрел на неё с мольбой, а потом поднялся, становясь на колени, и заплакал.
– Пощади, прошу, – такой юный голос. – Пожалуйста…
Лайя какое-то время задумчиво смотрела на его заплаканное лицо. А пощадил бы он её, если бы у неё действительно не было спутников? Или встал в очередь и насиловал бы со всеми? Пощадил бы, если б это она стояла на коленях и в слезах умоляла? Дать ему шанс? Или дать
Девушка выхватила кинжал из-за пояса Чонсока и одним быстрым движением перерезала лучнику горло. Вытерла об свои штаны чужую кровь с лезвия и вернула воину.
– Надо проверить, что они успели награбить, и уходить, – спокойно сказала она своим спутникам, снова уходя от всех подальше.
Тэмин догнал её и взял за локоть.
– Лайя… – тихо сказал он. Столько сочувствия и жалости было в его голосе.
Девушка на мгновение сильно зажмурилась, сдерживая крупную дрожь, которая начинала бить её тело, и, отстраняясь, холодно ответила:
– Со мной всё в порядке, – и пошла дальше.
Он в два шага нагнал её, развернул и крепко прижал к себе, обнимая и целуя в висок.
– Не в порядке, – говорил он, прижимая к себе, – не в порядке.
– Отпусти, – девушка старалась выбраться, но юноша крепко её держал, обнимая. – Перестань так себя вести! – Она предприняла ещё одну попытку выбраться, но захват лишь усилился. – Ты делаешь меня слабой.
– Иногда можно побыть слабой, совсем чуть-чуть… – прошептал он.
Лайя вдруг затихла, и предательские слезы полились из глаз. Она уткнулась ему в изгиб шеи, пряча лицо, стыдясь своей слабости. Слёзы всё текли и текли, а из груди вырывались рыдания. Тэмин ничего не говорил, не успокаивал. Он просто стоял и крепко обнимал. Его руки показались ей сейчас домом, куда всегда можно вернуться, как бы плохо ни было.
Когда к ней вернулась способность управлять собственными чувствами, Лайя отстранилась.
– Ну вот, я испортила тебе кофту, – сказала она с сожалением, рассматривая свою кровь, которая вперемешку со слезами отпечаталась на его одежде.
– Купишь мне новую, – ответил Тэмин. Серьёзность его тона шла вразрез с веселым блеском глаз.
– Договорились, – Лайя улыбнулась и легко стукнула в знак согласия своим кулаком по его.
– Твои вещи, – сказал Чонсок, подходя к ним и протягивая её сумку и оружие.
Девушка благодарно кивнула, забрала их и отошла в сторону, села на землю и отвернулась от мужчин. Тело после побоев дико болело – сил делать вид, что всё нормально, не было. А так можно было не опасаться, что они увидят застывшую на её лице гримасу боли. Лайя переоделась, а потом достала мази и целебные травы: нужно обработать разбитый нос и губу… ещё бы сжевать что-то из обезболивающего…
Эльф присел перед ней на корточки и забрал у неё из рук баночку. Когда он только успел подойти?
– Я помогу. Ты говори, что делать, – его голос и дыхание совсем рядом с её лицом опять заставляли её трепетать, на блаженные секунды забывая о боли.
Первая мысль сказать, что справится сама, была сразу же отброшена, как неразумная. Помощь всё-таки была бы не лишней. Лайя пояснила, куда какие мази наносить, и закрыла глаза, не в силах смотреть на его лицо так близко. Она и так возле него начинала волноваться, а после вчерашнего вообще сгорала от смущения и стыда.
Фенрис бережно, едва касаясь, исполнил указание. Несмотря на его усилия, ей всё равно было очень больно. Был в этом и плюс: все романтические мысли вылетели у неё из головы вместе со смущением и другими глупостями.
– Готово, – услышала она и открыла глаза.
От нежности в его взгляде Лайя растерялась, тихо выдохнула. Повисла неловкая пауза, где глаза двоих отражали воспоминание пережитого вчера, снова волнуя тела.
Воцарившееся на какое-то время молчание прервал бодрый голос Тэмина, сообщивший, что улов неплохой: достаточно много монет, стрел и ещё кое-какие побрякушки, которые можно попробовать сдать в городе.
Лайя поспешила собрать свои вещи, а Фенрис отошел на безопасное для собственного душевного равновесия расстояние. В путь отправились сразу, как девушка махнула рукой, сообщая, что готова. Тэмин забрал у неё сумку, помогая нести, и пристроился рядом, периодически бросая теплые взгляды на спину идущего впереди Чонсока.
– Помирились? – тихо спросила Лайя у Тэмина.
Тэмин мечтательно улыбнулся и ответил:
– Да, – а потом потрепал её по макушке, – всё благодаря тебе, сам бы он не решился.
– Так вы и поссорились благодаря мне, – заметила Лайя.
– Не совсем из-за тебя, хотя ты и стала первоначальной причиной, – произнес танэри, а потом ещё больше понизил голос, не желая, чтобы все слышали, но желая всё объяснить. – В нашей стране всё, что отклоняется от нормы, очень строго осуждается и карается, в основном смертью. И если в королевстве маги могут жить в Башне под надзором, и только ведьм убивают, то в империи все люди с даром подлежали бы уничтожению, если бы рождались, как вид. Азуров с детства учат презирать и ненавидеть всё, что относится к магии и ворожбе. Чонсок лишь типичный представитель своего народа. Я тоже таким был, – последнее он сказал с грустью.
– Был? – тихо переспросила Лайя.
– Был, – подтвердил он, – а потом обстоятельства поменялись.
– Эти обстоятельства… я?
Тэмин весело рассмеялся.
– Не заигрывай со мной, ведьмочка, и не выманивай признания в любви, – он сказал специально громко, чтобы Фенрис услышал. Тише добавил только это: – Моё сердце занято.
– Болван, – смутилась Лайя, но всё же рассмеялась. – Я ничего такого не имела в виду!
– Да-да, я так и понял, – посмеиваясь, он пошел дальше.
Глава 16
Остаток дня шли медленно, у Лайи от побоев болело всё тело. Быстрые шаги лишь усиливали боль, поэтому, не доходя до планируемого населённого пункта, решили снова сделать привал. Лайя сразу улеглась на землю, не в силах больше шевелиться, и уже оттуда наблюдала за перемещением мужчин. Костер они организовали довольно быстро. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что всегда ждет вечера. Нет, не только для того, чтобы отдохнуть. А просто чтобы побыть рядом в особой, уютной обстановке. Это создавало иллюзию чего-то большего… Дружбы?
Разделив между всеми скудную трапезу, Тэмин предался размышлениям, какое именно блюдо он выберет первым, когда они доберутся до таверны в Налии. Лайя слушала его и улыбалась, невольно вспоминая прошлое и сам город. Она никогда не думала, что снова осмелится там объявиться.
Тэмин вдруг пересел к ней поближе и спросил:
– Догадываюсь, что вопрос неприятный, поэтому, если не хочешь, не отвечай, но… Как ты смогла так долго быть вне закона и скрываться?
– Магия у ведьм проявляется не сразу в полную силу. Обычно это какие-то хаотичные и единичные всплески энергии, появляющиеся при особо сильных эмоциональных встрясках. И если нет свидетелей ворожбы или порочащих родственных связей с другими представителями ведьм, то есть вероятность дожить до взрослого возраста. Ведьма становится ведьмой окончательно в двадцать один, тогда же появляются руны на ногах. И если руны, в принципе, скрыть можно: просто не показывать никому ноги, не вступать в отношения, – то с ворожбой – проблема. Мы не можем не колдовать. Нет-нет, да нужно выпустить свою суть на свободу. Проявленная магия оставляет за собой след. Наиболее талантливые маги, они же ищейки, легко могут взять этот след, а там уже дело удачи и времени.
Глаза невольно нашли глаза мага. Её бывший враг. Как же хорошо, что судьба не дала встретиться им раньше. Тогда всё было бы иначе. Взгляд Фенриса потеплел, словно её чувства сейчас разделил.
– Поэтому с постоянным местом жительства у меня проблемы теперь, – грустно продолжила Лайя. – Та деревня, где по моей вине погибли люди, окончательно поставила на мирном существовании крест.
Она на какое-то время замолчала, вдруг вспоминая… А потом тихо заговорила, сама не понимая, зачем это рассказывает:
– Я довольно долго скиталась по лесам, избегая основных дорог и населенных пунктов. На одном месте долго не жила, плавно уходила на запад, ближе к Виллии. В тех краях почти не бывает монстров, поэтому перемещение было относительно безопасным. Последнее своё укрытие мне пришлось покидать в спешке: меня преследовали. На охоте я применила заклинание, пытаясь уловить след добычи, а в результате стала добычей сама: в тех окрестностях находился отряд Инквизиции. Больше я уже не могла позволить себе даже короткой передышки. На ночлег толком не останавливалась, целенаправленно охотиться нельзя было, поэтому ела только то, что попадалось на пути. С водой тоже наметились проблемы: та местность у гор не располагала водоемами. И я решила снова рискнуть, свернула в сторону города, собираясь раздобыть себе хоть немного еды и монет.
Лайя грустно хмыкнула и потерла глаза руками, проговорила себе в ладони:
– Неправильное было решение, лучше б в лесу сдохла бы… – Она снова уставилась на костер и заговорила внезапно севшим хриплым голосом: – Физические силы были на исходе, от голода шатало, голова кружилась, магии тоже толком не осталось… Чрезмерно потраченные физические силы забирают магические, и наоборот. Собственно, только из-за своего дара и продержалась на ногах так долго. Но я упорно продолжала идти. Город был совсем близко. И ведь почти дошла… – Лайя осеклась, а потом еле слышно повторила: – Почти дошла. Они появились, словно ниоткуда, или я просто потеряла бдительность и не заметила приближения, не знаю…