Эмили Гунн – Пленница Повелителя Василисков (страница 19)
- Зачем я тебе? - спросила, придвинувшись к нему почти вплотную, чтобы нас не слышали чужие уши.
Ведь именно на это Амтомас и намекал: желание помочь моим близким у него возникнет только если, я постараюсь заслужить его меркантильное милосердие.
- Мне так хочется, - сверкнул он тьмой в самоуверенном взоре. – А я всегда получаю то, что возжелал.
- Но лишь после Повелителя, не так ли? – вырвала я у него свою руку, показывая, что не стану торговать собой даже ради столь благородной цели.
Уж лучше упасть в ноги Адиллатиссу и молить о вольной для ребят, чем поверить на слово его опасному приятелю!
- Не забывай, с-с-с кем говоришш-шь, человечка, - зашипел ядовитой змеёй Амтомас, задетый за живое моими словами.
- Я прекрасно это помню, - выдержала я и эту атаку глазами, не окаменев от гнева василиска.
Думаю, он сумел прочесть в моем ненавидящем взоре всё, чем я его считаю!
Глава 14.
Тем временем гости выходят из-за стола и быстрой походкой направляются к большому залу, где их ждет торжественная часть мероприятия.
Огромный деревянный стол, всё еще украшенный блюдами с морепродуктами и смешанными букетами цветов, убирают безмолвные служанки в одинаковых серых тогах.
Я еще раз отмечаю, насколько обстановка зала соответствует искаженному стилю Средиземноморья или древнего мира других островных государств. С картинами, с разнообразными сценами из жизни жителей и необычными предметами, изготовленными из керамики и золота.
Гости, обмениваясь легкими поклонами вежливости, направляются к своеобразному тронному возвышению, где кресло властелина ожидает Адиллатисса.
Недавние участники обеда выглядят роскошно, в дорогой парче и бархате, в юбках и рубахах, украшенных экзотическим орнаментом.
Все взгляды сосредоточены на вершине пьедестала, куда шествует их величественный Повелитель. Он последним входит в зал, обитый гобеленами, превозносящими своими узорами победы властелина Василисков.
И, наконец, среди подобострастно склонившихся поданных идет Адиллатисс. Ступая по мягким коврам твердой походкой хозяина, он чинно направляется к средоточию власти.
Теперь перед Повелителем одна за другой склоняются прекрасные девушки, протягивая ему сказочные подарки.
Одна из них предложила ему чашу с неиссякаемый магической жидкостью, что отражала истинную натуру человека, заглянувшего в нее.
Другая преподнесла неувядающие цветы, которые однако мгновенно зачахнут, если солгать при них.
Третья - пёструю парчу, которая меняла цвет в зависимости от эмоций обладателя.
Были и просто богатые дары, без каких-либо волшебных свойств.
Однако Повелитель не выделял вниманием ни одно из подношений. Он скучающе взирал на фантастические подарки, нисколько не впечатляясь от их магических свойств.
А ведь все эти чудесные чаши и цветы могли стать незаменимым инструментом для определения достойности его подданных. Для оценки намерений людей, с которыми Адиллатисс общается.
Но Повелителю, наверное, виднее, нужны ли ему все эти чудеса.
И вот я сама стою перед могущественным Повелителем Василисков. Смущенно переводя взгляд с его непроницаемого лица на подарок, который держу в дрожащих от волнения руках.
Такое чувство, что моё сердце с трудом проталкивает кровь, застывшую от холода в его глазах. Глазах, некогда светящихся теплотой янтарной страсти.
Он мне нравится. Нет, не так. Он безумно нравится мне! Меня потряхивает от неудержимого желания прикоснуться к его могучим плечам, расслабленно прислонившимся к высокой спинке трона.
Я пришибленно скольжу взглядом по мускулам, перекатывающимся под загорелой кожей, когда Адиллатисс жестом позволяет мне произнести свою верноподданническую речь.
Но я не приучена льстить, хлопая честными глазами лицемерки. А если начну говорить об истинных своих чувствах, то они прозвучат невероятнее любой лжи.
И я молчу, зажато сжимая корзину с флакончиками пальцами, трясущимися от противоречивых чувств…
- Скинтин, узнай у ее василиска, чем он хотел порадовать меня, - насмешливо звучит желанный голос. – Девчушка, по-видимому, лишилась дара речи от оказанной ей чести.
В нашу единственную ночь Адиллатисс был со мной иным. И дело не в страсти или нежности. Там, в его покоях между нами происходило нечто б
Сегодня Адиллатисс говорит и смотрит так, словно не узнает меня. Не знаю, что ранит сильнее надменность в его словах или равнодушие во взоре. Меня больше нет. Нет для него. Я будто пустая коробка, в которой съедены все сладости. Пора выбрасывать. Либо передать кому-то, чтоб пользовался для хранения ненужных мелочей, - упирается мой взгляд в миниатюрные скляночки, что подрагивают в такт моим переживаниям.
Их еле слышимый перезвон действует отрезвляюще. Это был мой последний шанс выжить тут и помочь друзьям. Подведу Амтомаса – и всем нам конец!
Надо срочно взять себя в руки! Вскидываю глаза на Адиллатиса, но вижу не его. Перед глазами туман из смеси собственных волнений, стучащих в висках, и солнечного диска из бронзы, поблёскивающего за троном властелина.
- О, да, Повелитель! Восхищение светом Вашего величия затуманило мне на мгновение разум, - выдаю я неожиданно для самой себя лесть, рожденную в адреналиновым штормом в крови. - Василиск Амтомас, которому принадлежу, - мстительно выделяю я последнюю фразу, поддавшись безнадежному желанию хоть как-то уколоть, - преподносит Вам ароматические масла, наделенные крупицами бесценной магии, - чуть присев в подобии реверанса, я вытягиваю в ожидании побледневшие руки с корзиной.
- Та самая пришлая? – словно с трудом припоминая, пренебрежительно говорит Адиллатисс. – Вижу удача на твоей стороне: Амтомас могущественный василиск, - приняв, наконец, подношение, повелитель неожиданно удивляет длительностью беседы со мной.
Хотя с другой стороны – ничего такого. Он выделяет своего приближенного, а не человечку, «дослужившуюся» до туньи Амтомаса.
И всё же, несмотря на общий смысл сказанного и высокомерный тон, в речи повелителя проскальзывает еле заметная заинтересованность моей судьбой.
Выброс адреналина в моё нещадно пульсирующее сердце настолько велико, что я теряю разумную отстраненность. Нелогичное стремление добиться ревности Адиллатисса толкает на необдуманную дерзость:
- О да! – восклицаю с высокопарностью, заимствованной мною у туньисс. – Я бесконечно счастлива, что мною владеет туллисс Амтомас, а
Говорю и вижу, как чернеет глубокий взгляд, затягивающий меня в свою бездонную тьму. Лишь сейчас я запоздало вспоминаю, что не выполнила обязательное условие церемонии подношения – я не опустила глаза, когда склонилась перед повелителем!
Вот почему так затянулась пауза, между моей речью и принятием дара. Адиллатисс заполнил щекотливую тишину, созданную моей оплошностью, своими вопросами!
- Лучей Солнца твоему хозяину, - выплёвывает он сквозь сжатые губы, переводя глаза на следующую тунью, ожидающую своей звездной минутки.
- Да не иссякнет свет Солнца и Вашего величия, - мямлю я вызубренную за сегодня скороговорку, торопясь сбежать из неловкости, накрывшей нас своей щекочущей нервы тенью.
Еще два шажочка, и я надежно спрячусь в толпе василисковых придворных. А моё место с секунды-на секунду займет другая тунья.
Однако не совладав с собой, внезапно я проявляю слабость. Я оборачиваюсь. Нет, это не «жжение меж лопаток от его огненного взгляда» как в книжках. А самая банальная бесхарактерность! – корю я себя, уже отметив, что Адиллатисс, действительно, не «прожигал мне спину взором».
Но тут моё внимание цепляет нечто другое. Повелитель не смотрит на меня, ведь он напряженно вглядывается в нечто другое!
Подаренные кем-то Повелителю Василисков бессмертные цветы, что гибнут лишь от прозвучавшего вранья, всё это время украшали ступени престола. И сейчас Адиллатисс неотрывно смотрит именно на них. На бутоны, что уродливо завяли! Чувствую, как краснею: несчастные цветы погибли из-за моих лживых слов о счастье быть с Амтомасом!
Глава 15.
Прошло пять-шесть дней с моего последнего общения с Адиллатиссом. Меня, очевидно, ненадолго решили оставить без эмоциональных взбучек, неподдающихся логике. Ведь с того вечера я не только с другими дворцовыми извергами не виделась, но даже Амтомаса не имела несчастья лицезреть!
А самое чудесное - что мне позволили побывать в бывшей розово-ванильной комнатке, чтоб забрать оттуда вещи. Те самые, которые мне, оказывается, подарил мир Василисков по договору с Алексом об обустройстве тут. Я же, помимо шмоток и косметики, мудро прихватила из тех покоев стыбзенную вместе с Лионом 3д-книгу. С той поры и занимаюсь самообучением по ускоренному методу Лизаветы Попавшей.
Только вот вчера ночью моя чудо-книга неожиданно исчезла. И потому я нисколечьки не удивилась, обнаружив поутру Лиона на соседней подушке.
- Паршивая из тебя вышла хозяйка, - проснулась я от легкого царапания по ногам и елейного мяуканья. – То коридорным дежуранткам попадешься некстати, а то и в темнице прохлаждаешься, пока я тут от скуки мух уже ловлю! – отчитали меня за бездеятельный отпуск в камере.