Эмили Гунн – Пленница Повелителя Василисков (страница 14)
Однако стража у дверей внезапно активизировалась, перегородив мне путь в комнату Адиллатисса:
- Повелителя нет в покоях, - ровно сообщил один из них.
- Ничего, я подожду его внутри, - попробовала я обойти охрану.
- Нельзя, - покачали они головой.
- И что мне теперь делать? – не на шутку переволновалась я.
- Наложницы ждут в своих комнатах, пока Повелитель не изъявит желание призвать кого-то из них, - сжалившись, просветил один из стражников.
- Понятно, - сжала я губы и, понурившись, пошла искать уже свою спаленьку. – Ты же в курсе, что подставил меня, когда вывел из комнаты Адиллатисса? – пытливо посмотрела я на Лиона.
- Я тебя не заставлял, - пожал он плечами, на которых гордо красовалась грива в форме капюшона кобры.
- Но ты знал, к чему эта вылазка приведет! – укорила я его.
- Вредно целыми днями сидеть взаперти, - пояснил мой коварный помощник. – Ты там от лени отупеешь совсем, а мне деятельная подруга нужна.
- Кстати, о мудрости! А где артефакт, ради которого я во всё это влипла? – с подозрением осмотрела я львишку, на котором не было ни сумочки, ни, конечно же, карманов.
- Я отнес его в твою комнату, - как ни в чем не бывало сознался мелкий поганец, заранее знавший, что меня обратно к Повелителю не впустят!
Оставалось лишь надеяться, что Лион говорит правду, и мой трофей, действительно, дожидается меня в розовой спальне для новеньких дев.
- Я тебе больше не доверяю, - заявила я своему напарнику как непреложный факт.
Мы как раз дошли до красиво украшенной лестничной площадки, ведущей спиральными ступенями как вверх, так и куда-то вниз, в подмигивающую фантастическими лампадами темноту.
- Нам наверх, - сказал Лион, первым начав восхождение. – Твоё право – не верить, - бросил он, медленно преодолевая ступень за ступенью. – Но фамильяр при всём желании не смог бы тебе навредить.
- Фамильяр – это типа магический помощник попаданки? – вспомнила я обрывки прочитанного когда-то в романах. – Ты не говорил, что являешься им, - последовала я все же за Лионом.
- Теперь говорю, - махнул он хвостом. – Но ты же мне всё равно не верр-ришь, так какая рразница, что я несу, - полились обиженные гортанные звуки из его львиного горла. – А я так стар-ррался помочь.
- А ты чего шляешься тут без дозволения?! – окликнул вдруг нас резкий голос с верхней площадки. Точнее, только меня одну. Ведь невидимого Лиона кричавшая дамочка в упор не заметила, и он преспокойно пошел дальше своим путем, даже не обернувшись! Нашел время обижаться!
- Не могу найти свою комнату, - развела я руками, многозначительно озираясь.
- Ишь ты, еще одна лгунья! – не поверив, обернулась она к приятельнице. – Знаем мы таких, видели. Сбежать, небось, собиралась или еще чего сотворить негодного.
- Ничего подобного, - поравнялась я с женщинами, которые, судя по строгим одинаковым одеяниям и немолодому возрасту, были кем-то вроде смотрительниц или управляющих. – Я из покоев Повелителя иду. А где моя спальня, не помню.
- Да ты только погляди на эту обманщицу! - хмыкнула вторая. – Из покоев она... Да во дворце все знают, что прошлая ночь принадлежит туньиссе Алессене! А ну пошла! - прикрикнула она уже на меня, грубо подталкивая куда-то вперед.
- Ничего-ничего, - поддакнула первая, больно взявшись за моё предплечье. - Всё это враньё сейчас матушке-туньиссе рассказывать будешь. И за одно объяснишь, с чего это удумала белобрысой по дворцу шляться! Она таких зазнавшихся человечек, как ты, мигом с небес на землю спускает.
Подхватив с двух сторон под локти, меня повели в будуар самой туньиссы Ашеселлы. И втащив, в богато обставленную комнату с вычурной мебелью и тяжелыми занавесями из бархата, попробовали опустить на колени. В ответ я старалась опустить их уничижительными эпитетами и угрозами пожаловаться Повелителю.
- Матушка-туньисса! Мы поймали эту негодницу на лестнице, когда...
- Не шуми, Идинга, - поднесла Ашеселле пальчики к вискам, - скажи спокойно, что за визжащее безобразие вы мне привели? – смерила она меня взглядом «фи, ничтожество».
- Новенькая что-то выискивала на этаже воинов, - услужливо заложила меня вторая. – Вот поймали, в запрещенном виде болталась там.
- Кому было велено её наряжать для очей Повелителя? – спросила туньисса у моих конвоирш, расслабленно вкушая фрукты из миниатюрной тарелочки.
- Тотине и Нанте, - подошел к нам старший управляющий гаремом Гсарр, который нехотя готовил меня ко встрече с Адиллатиссом ночью.
- Лишить обеда и ужина на сегодня, - не оборачиваясь, велела злобная «матушка». – На счет завтрашнего дня я еще подумаю.
- Что? Нет! – возмутилась я, вырываясь из лап смотрительниц за порядком. – Я сама от них сбежала. Они меня перекрасить собирались.
- Какая шумная, - поморщилась Ашеселла. - Никогда не понимала, что воины находят в этих человечках. Гсарр, почему она до сих пор не обучена учтивости?
- Простите, матушка-туньисса, - повинился старший смотритель. – Она, действительно, сбежала еще утром. Мы никак не могли найти ее, чтобы взяться за воспитание.
- Куда только охрана смотрит?.. Надо бы мне самой поговорить об их разгильдяйстве с Амтомасом. У моего сына столько государственных забот! Вот дворцовая служба и пользуется его занятостью, – сокрушенно вздохнула важная туньисса и, бросив в рот виноградинку, приказала как бы между прочим, -
И все три минуты моего яростного сопротивления и требований отвести меня к Адиллатиссу, я вынуждена была слышать монотонное бурчание о красоте искусственных цветочков!
Однако докричать о несправедливости и неправомерности решения запереть меня в Подземельях я не успела. Добилась лишь того, что мне еще и рот чем-то заткнули и чуть ли не бегом потащили к той самой лестнице, вниз по которой я поостереглась идти пару минут назад.
Знала бы, что так всё обернется сама бы туда пошла светлыми локонами сверкать!
Может, и в самом деле словила бы воина-покровителя по-надежнее, чем иллюзорная защита Повелителя-Василиска. Вот где он, когда так нужен??
Про Лиона вообще молчу. Этот поганец, вероятно, специально всё и подстроил. С чего я вообще поверила, что он мой фамильяр?! Попалась из-за собственной наивности.
Тем временем, загнав в сырые подвали, меня поволокли к кованым дверям в одну из камер для
Но вскоре мне стало не до переживаний о правителе Василисков. Помещение было жутким. Серые стены, украшенные живописной сеточкой паутины. Уныло капающая откуда-то сверху вода с вторящим ей эхом обреченности. Грязный, холодный пол с соломенным настилом только в одном углу. И гулкий хлопок дверей, отрезающий надежду на освобождение.
- Вот теперь я попала. В полном смысле этого слова, - поёжилась, оглядев низкий потолок с надтреснуто жужжащей лампадой в такт своим тусклым подмигиваниям.
Так, простояв и прошагав все четыре с половиной шага вдоль и поперек своей жуткой темницы еще некоторое время, я почувствовала, как медленно подтаивает выдержка, а вместе с ней и весь позитивный настрой утра.
Ашеселла может сколько угодно дней или даже недель меня тут продержать. Адиллатиссу ничего не стоит вообще забыть о моем существовании. А полагаться на мутного Лиона я тем более уже не могла, - почувствовала я, как тихо подступает к горлу страх застрять тут очень и очень надолго.
А еще через пару минут замерзшие от холода и сырости ноги начали уставать, а измотанная раздумьями я - склоняться к желанию присесть на корточки. Соломы побаивалась. Она выглядела как вероятное место жительство местных насекомых и паучков. Так что еще через полчаса пришлось сесть на голые камни, раздавленно обхватив коленки. Вот тебе и планы на то, как побеждать в сказочных прениях с
Стучать и кричать в запертую дверь я перестала довольно скоро. Всё равно никто так и не ответил на требования, а потом и просьбы сообщить Повелителю, где я.
- Может, там и нет никого, снаружи, - понуро бросила я это бессмысленное занятие, решив возобновить попытки только, если услышу хоть какой-то шорох по другую сторону.
Но время тикало, не принося ничего нового. И тёплого. Пришлось идти на поклон к Соломе. Она меня приняла характерным, еле слышным потрескиванием. Видимо, укоряла за то, как долго я ее исследовала и перебирала прежде, чем сесть.
А потом и лечь. Обхватить себя руками и думать о хорошем... Не позволять мыслям уходить в тьму обреченности... Не бояться. Не... не плакать. Только не плакать!
Кто-то обязательно придет. Они просто испытывают меня. Запугивают.
Когда принесут есть, надо будет говорить как можно увереннее! Давить на то, что Повелитель очень рассердится, не найдя меня у себя в покоях.
«Возьми себя в руки, Лиза. Это такое испытание. Тебя пытаются сломать», - повторяла я себе.