Эмили Гунн – Опальная бывшая Тёмного наместника (страница 6)
- Моя предстоящая свадьба с тунлиссом как-то связана со всем этим? – начало постепенно доползать до меня.
- Я тебе этого не говорила, - еще одно хитрое подмигивание.
Это уже начинало выглядеть как нервный тик и откровенно раздражать. Но сильнее толкнуло меня другое.
- Приданое Асины… - пробормотала я. – Ты предлагаешь изъять Десницу из перечня, чтоб Василиски сами от меня отказались?
Голос осип. Я не желала этого признавать, но сердце сжималось от боли, когда я представляла себе такой исход. Между мной и Амтомасом всё было сложно. Неимоверных усилий стоило находиться рядом с ним и отказывать себе в прикосновениях. Мимолетных касаниях, которые мы с ним всё чаще и чаще допускали. Иногда они сменялись напускным холодом, но чаще полноценными объятиями, словно ненароком переходящими в страстные поцелуи.
Я запуталась. Прошло немало дней с того разговора, когда тунлисс обещал мне расторжение помолвки. Однако в итоге я получила обратный эффект. Наши отношения начали напротив бурно развиваться. И я всё чаще ловила себя на том, что уже не против продолжить знакомство с ним... в иных вертикалях и, кажется, даже горизонталях.
Вот только не на птичьих правах, которые были прописаны в треклятом брачном договоре.
- Не-е! Ты что?! – опешила Патрисса от моей идеи. – Как ты помыслить могла о таком? Это ж… это святотатство! Украсть артефакт, скажешь тоже.
- А что, Десница священна? – выгнула я бровь, чувствуя, что такой ее ответ стал бы бесстыдной ложью.
- Н-нет, - прикусила волчица язык. - Но это за гранью! Так нельзя. Ты не можешь просто взять и переступить через правила, обычаи, нашу историю… Через многое, одним словом!
И снова мне почудилось, что она кривит душой. Хотя более вероятно, что мне не всё положено было знать. Вот Патрисса и обходила щекотливые постулаты.
- Тогда что ты придумала? – сцепила я пальцы в замок и, расположив их на коленях, приготовилась для начала выслушать всё, что мне предложат.
- Ты же хотела стать одной из нас? Хотела себе зверя. Ну вот, - указала девушка раскрытой ладонью на Десницу. Характерный такой жест. Девчачий очень. Будто она мне прическу новую демонстрирует.
Еще и не рассчитала и нечаянно пальцами камень задела. Правда, сразу же спохватилась и руку отдернула, ойкнув с перепугу.
Стало смешно даже немного. И я выдохнула.
- Хочешь совершить запретный, страшный ритуал? Рискнуть и стать победителем? – понизила она голос до театрально-зловещего. – Тогда вперед! Всё в наших руках и в кулаке этой… штуковины!
На последнем слове я и вправду прыснула смехом. Как впрочем и старшая сестрица.
«Что ж. Кто не рискует, тот не пьет… сок из сочных хэшинок в мире Веврвольфов!» - моё мысленное согласие опережало словесное.
Однако Патрисса и так уже всё прочла по моим глазам.
- Чудненько! – хлопнула она в ладоши. – В таком случае берем перо и вписываем желаемое прямо на поверхность кристалла. Как если бы это был магический письмо-шар, - показала она на полку, где аккуратной шеренгой были разложены светящиеся шарики, используемые тут для отправки посланий.
Так мы и сделали. Патрисса кропотливо вписывала загаданное мною желание. А я дотошно проверяла всё ли верно она передала таинственному кристаллу. Перо не царапалось. Оно скользило, еле касаясь поверхности камня, что мерцал сейчас еще усерднее и загадочнее прежнего.
И чем фантастичнее становилось его сияние, тем сильнее разрасталась в душе надежда, что у нас всё получится!
Только вот никакого фейерверка под конец наших махинаций не случилось. Никакой вам волшебной мелодии, усиливающейся с каждой секундой, вспышек или встряски. Патрисса оторвала перо от лилового самоцвета, и он моментально потух.
Всё.
Будто ничего и не происходило несколькими секундами ранее.
И меня вновь начали обуревать сомнения. Она всё выдумала? Притащила мне красивую стекляшку, чувствительную к контакту, чтобы задурить и утихомирить?..
И тут же одергивала себя. Нельзя быть настолько подозрительной и неблагодарной! Подруга старается, а я ее невесть в чем про себя обвиняю…
- Так, - принялась Патрисса грызть свой непроизвольно удлинившийся волчий коготь. – Наверное, удалось.
- Наверное? – с недоверием вытянула я шею, чтобы получше разглядеть, как внутри кристалла ничего
- Угум, - буркнула она слегка деформировавшейся челюстью и зафырчала изменившимся носом, втягивавшим в себя воздух. Словно пыталась по запаху определить, есть ли какие-либо изменения в Деснице и вокруг. – Ну, всё, - постановила она, резко вернув себе человеческий облик под моё тарабанящее сердцебиение.
- Всё?
- Да. Только имя его впиши. Твоё я уже внесла в прошение, - сказала она, а я застыла вопросительной статуей.
- Чьё?
- Твоё, - повторила подруга.
- Это поняла. Ввести чьё?
- Его, конечно! Василиска, - посмотрела она на меня как на недалёкую.
- Но… - повысился мой пульс до критических значений, - с чего ты взяла, что я знаю его имя??
- Знаешь, - уверенно ответила Патрисса, и мне совсем не понравился её взгляд. Однако через секунду, за время которой я ничего не успела обдумать, она опять приняла беспечный вид и пододвинула Десницу ко мне. – Магия парности. Мы говорили об этом уже, помнишь? С какой стати самоцвету исполнять твою просьбу? Это имеет смысл только в том случае, если сама Луна и дочь ее - магия Тьмы, внутри кристалла признают, что волчица Асины страдает без своего Избранного. Тьма, Луна, Ночь… улавливаешь? Это всё из одного корня происходит. Читай побольше об основах сотворения Миров. И про магические составляющие пространств Света и Мрака, - поучительно выдала она тем же тоном, каким обычно давала мне напутствия. – Так о чем я? Ах, да. Напиши на кристалле имя тунлисса, и всё. Ритуал завершен, - всучила она перо в мои похолодевшие руки. – Стой! Ты что творишь?! – перехватила в тот же миг его обратно. – Подожди, пока я выйду. Нельзя же выдавать вверенное тебе тайное имя так запросто! – покачала Патрисса головой, глядя на меня с укоризной. – И на будущее тоже запомни: НИ-КО-МУ и НИ-КОГ-ДА. Прям на носу у себя заруби.
- Хорошо, - виновато опустила я глаза.
И вправду, едва не сообщила подруге тайну, что доверил мне Амтомас! Фух, хорошо, что Патрисса оказалась сознательнее, чем я. И сама удалилась, чтоб я делов не наворотила.
Короче говоря, после ухода вервольфши, я написала имя Василиска на засверкавшей пуще прежнего поверхности магического кристалла. И, дождавшись, чтоб оно исчезло, как и все слова, нанесенные на камень до того, позвала Патриссу обратно в помещение.
- Ничего не понимаю, - упавшим голосом сообщила она, долго рассматривая кристалл со всех сторон. – Я была уверена, что Десница внемлет подобным просьбам. Она же творение Великой Луны. А та – покровительница пар! Но… - тяжело сглотнула подруга, вскинув на меня сочувствующие глаза. – Мне жаль, Ас… Ася, - назвала она меня настоящим именем, подчеркнув таким образом нашу дружбу. – Мне очень-очень жаль! Я так мечтала помочь тебе! И волчице. Она же канет в Небытие! Бедная малышка… - всхлипнула всегда серьезная Патрисса, что очень растрогало меня. Я ни разу не видела ее такой понурой.
- Ничего. Я признательна тебе всё равно. Ты так старалась! Рисковала ради меня. Спасибо! – утешала я ее как могла, в то время, как моё собственное разочарование разливалось в душе зудящим сумраком угасших надежд…
***
Глава 6.
После того дня я вернулась к тому, на чем остановилась. К предстоящей свадьбе и обреченности. Однако незаметно для меня самой, исподволь окрашивавшихся в яркие оттенки совсем иных эмоций.
Амтомас мне нравился. Слишком нравился! И мне бы радоваться, что в моих бедах, наконец, появляется просвет. Однако подспудная тревога беззвучно кралась в моё сознание.
А потом всё так быстро завертелось, захлестнуло меня с головой, что вынырнула я из тех красочных событий лишь к моменту горького пробуждения. Захлёбываясь от обиды, разбитых осколков сердца, саднящих в горле, и собственной беспросветной глупости.
Я влюбилась в Василиска. Сдалась на волю чувств. А он получил желаемое и умчал в закат.
Наверное, мой отказ выходить за него замуж, сильно задел самолюбие тунлисса. И он решил жестоко отыграться. Как результат я осталась сидеть растоптанной на полу, прислонившись к неубранной кровати, на которой этой ночью совершила самую огромную ошибку в своей жизни.
Больше ни на что просто не хватило сил. Через какое-то время после его ухода я поднялась на ноги, но сразу же и рухнула, глотая жгучие слезы и утопая в собственной боли.
Как я умудрилась докатиться до такого, и сама толком не поняла. Но что уж теперь… Теперь мне остается лишь собрать себя по разрозненным надтреснутым кусочкам и постараться никогда больше не подпустить никого так близко к сердцу. Иначе второй остановки вследствие разрыва влюбленной души, оно не выдержит.
Сейчас мне уже проще вспоминать о тех минутах. Но в те жуткие дни мне казалось, что меня размазали у всех на глазах, и теперь все смотрят на меня с осуждением и толикой жалостливой брезгливости.
Для семьи Асины я стала позором. Неблагодарной побирушкой, отплатившей им бесчестьем за добро и поддержку. Никому не было дела до моего разбитого сердца. Ни у кого не возникло сомнений, почему Василиски вдруг отказались от свадьбы и спешно покинули земли Платиновых. Как и не удивился никто тому, что тунлисс не пожелал взять в жены ветреную девицу. Пусть даже сам же ее и обесчестил… Надо же! Слово-то какое. Вот уж никогда бы не подумала, что мне будут вменять в вину поруганную честь. Но исходить приходилось из реалий нового мира со старомодными обычаями.