Эмили Гунн – Опальная бывшая Тёмного наместника (страница 11)
А до мозга начали доплетаться слова ушедшей Изуверии. Например, о том, что такие зловредные картонки разослали всем в округе. Василиску нет до меня никакого дела, как и не было все эти годы. Он просто велел позвать всех своих подданных, а я оказалась одной из незначительных букашек в его новых владениях.
Что ж пойду на этот приём и постараюсь смешаться с толпой. Только нужно узнать у Назегерды, какой там дресс-код предпочтителен. И подобрать платье.
Как назло, у меня и нарядов-то нормальных не осталось. Я от всего избавилась еще в первый год. Оставила лишь самое необходимое. А после, когда появились первые деньги, тратила их уже на удобную каждодневную одежду. А еще на обстановку в своей личной комнате.
Я там много чего переделала со временем. Сменила помпезные обои, повесила занавески с теплым рисунком. А главное заказала себе стационарную люстру вместо парящих в воздухе магических лампад, от которых приходилось отмахиваться как от назойливых светлячков! Хватит с меня их в перевязочной и операционной!
Эти летающие лотосы с миниатюрными лампадами по центру вечно роятся вокруг того, кто больше всех двигается. Их так Максхер запрограммировал. Чтоб, когда он шевелит пальцами, работая над новым изобретением, ему не приходилось отлавливать лампады и светить ими на детали артефакта.
Но мне-то эта светящаяся мелюзга зачем?! Понятно, что они освещают рабочее пространство, но не так же настойчиво это нужно делать!
В общем в моей комнате теперь уют, покой и полупустой платяной шкаф. Так. Назегерда наверняка знает, где можно прикупить себе достойный наряд. Это я про нашу экономку.
Она давно уже ведет финансовые дела клиники и отлично с этим справляется. Очень положительная дама. Немного резкая, но беззлобная. Честная, прямолинейная с несколько крупноватыми для женщины чертами лица и мужеподобной фигурой. Но зато с мягкой улыбкой и располагающая в общении.
Я часто с ней делюсь. Мы советуемся друг с другом почти по всем вопросам. Мне очень помогла ее поддержка в трудное время. И я, надеюсь, что и Назегерде легче живется благодаря мне.
Вообще я бы могла назвать нас даже подругами, но… С некоторых пор я остерегаюсь девушек, которых так величают. Не знаю. Может, я стала чересчур мнительной. Или, вполне возможно, что когда нам разбивают сердце, то оно потом перестает функционировать как прежде. Ты вроде и собрала его обратно, склеила осколки, но сердце наотрез отказывается впускать туда кого бы то ни было. Даже подруг.
Хотя Патрисия ничем не провинилась передо мной. Мне не изменяли с подругой. Не предавали с близкой душой. Однако неприятный осадок, что продолжает тлеть в моем нутре, сгрёб всех действующих лиц моей трагедии в одну черную пригоршню пепла.
Я не хочу сближаться ни с кем. Ни с мужчинами, ни с женщинами, что могли бы стать моими приятельницами. Вероятно, это отголоски пережитой травмы. Последствия, с которыми мне, наверное, следует бороться. Но я пока к этому не готова.
И мне кажется, что Назегерда это понимает. Она не лезет в душу. Заглядывает лишь туда, куда я сама впускаю. В этом они с Максхером похожи. Он тоже умеет приятельствовать на расстоянии. Видимо, именно поэтому она единственная, помимо меня, с кем он так долго сотрудничает.
«Так. Это всё понятно, но… А почему, собственно говоря, я вообще озаботилась проблемой нарядов?! - тряхнула я головой, покосившись как на ядовитое насекомое на это пригласительное, что подло продолжало занимать место на моем столе. – Не стану я наряжаться ради… ради приёма в Его доме! Пойду в чем захочу. В самом удобном. В простом платье, в котором комфортно двигаться. Так, чтоб моя походка была легкой и непринужденной. И чтоб талия была хорошо подчеркнута. Да-да точно, талия - это мой главный плюс! Она у меня, что называется, осиная. А еще... Та-а-ак, и чего это я снова завела не ту песнь??"
Глава 11.
Но, немного поразмыслив, я пришла к выводу, что нет ничего зазорного в том, что я хочу хорошо выглядеть. Я ж не понравиться Василиску стремлюсь. Просто если он меня всё же узнает, то пусть видит, что не пропала я без него! Что живу себе в радость, расцвела, еще ярче стала. Пусть локти себе кусает, в общем.
А не узнает, так и я вида не подам. Буду развлекаться на редкой для здешних мест вечеринке. Решено!
В итоге в день икс я, одетая с иголочки, в зеленом платье-русалочка с юбкой в пол и собранными в невысокую, слегка небрежную прическу рыжими локонами, стояла в вестибюле перед нашим ресепшном. И дожидалась задерживающегося наверху Максхера.
Не знаю, во что вервольф так долго наряжался. Но чем больше проходило времени, тем отчетливее я понимала, кто из нас двоих намерен появиться на балу в качестве примы вечера!
И становилось ясно, что, если и не я, то Серый точно не позволит нашей паре прозябать в тени.
Признаться, я немного стушевалась, когда Максхер вдруг заявил, что мы отправимся туда вместе.
И, может, мне следовало обидеться на такую грандиозную
Теперь вот стою перед стойкой регистратуры нашей лечебницы и жду своего провожатого при всем параде. На меня оглядываются, обо мне перешептываются. Представляю, какую пошлятину коллеги успеют сочинить обо мне и Максхере, пока мы будем плясать в доме наместника. Но меня сплетни не пугают. Пусть тешатся. А то устали бедняжки смотреть на моё занятое лицо и терпеть моё постное настроение.
Наверное, я кажусь всем скучной. С первого дня только и делаю, что вкалываю. Ведь, когда я только пришла сюда работать, здесь творился настоящий хаос. У них не было даже разделения на стационар для лежачих пациентов и на амбулаторию, для поликлинического приема.
Пациенты приходили, когда кому угодно, без записи и очереди. И сами выясняли в вестибюле, кто после кого. В результате у нас была не очередь, а чуть ли не битва на кулаках в приемной!
Методы лечения… ммм, это отдельная история. Дикая смесь средневековых домыслов, магических заклинаний и реально целебных припарок! И надо сказать, последний факт удивил меня гораздо больше двух предыдущих.
Потому что, исходя из уже увиденного, я была приятно шокирована тем, что отвары каких-то светящихся в темноте трав действительно спасают от выпадения волос, а кровяное давление снижается после компресса, в который упаковывают магических бабочек!
А потом я втянулась. Освоилась. Начала применять здешние невообразимо-странные припарки и присобачивать к ним собственные знания из прошлой жизни.
Но первым долгом, я взялась за дисциплину. Еще до всяких там фанатичных Изуверий! И начала с формирования ресепшна. Другими словами, просто попросила Освара поставить столик в вестибюль и посадила туда девушек, работающих посменно. Максхер не возражал. Э-э-э, девушки-и… они были «хорошенькими»…
А затем я огорошила пациентов тем, что можно посылать нам письмо-шары и легко записываться на прием заранее. Помню, как переглянулась первая партия несрочных обращающихся. Они были восхищены такой возможностью, которая всем нам облегчила жизнь…
Из воспоминаний меня вернул голос шефа:
- Ну что, готова? – еще со ступенек выкрикнул, показавшийся, наконец, из своей комнаты Максхер. – А где она?! Почему до сих пор не готова?? Асина!!! Я что, должен опоздать по твоей милости?
«Это он обо мне?" – удивилась я, чувствуя меж лопаток чей-то прожигающий взгляд.
Вот опять смотрит. Прям дыру пытается выжечь в моем элегантном треугольном вырезе на спине. А теперь перестал. Снова буравит мне спину. А Максхер тем временем продолжает сверху поносить меня за опоздание.
«Он что ослеп от своих парфюмов и прочих примочек казановы? Я же тут!» - повернулась на его крики и столкнулась со всепожирающим шоком в металлических радужках.
Так это сам Максхер на меня глазел?! Не узнал что ли?
Э-э, я вообще-то подобной реакции от Василиска ждала. Но первым подопытным нечаянно стал Серый вервольф.
И, кажется, я слышала грохот челюсти Максхера об лестницу, когда он понял, что меня глазами лапает. Или он чего другого уронил?..
Вервольф смотрел на меня во все глаза, бесстыдно разинув рот. Так широко, что казалось его челюсть заело, когда она со стуком хрястнулась об лестницу.
Было приятно. Не каждый день самый видный в городе ловелас теряет дар речи при виде твоей красоты!
А еще, конечно, смешно. Хотелось подбежать к Максхеру, встряхнуть его за плечи и крикнуть: «Эй! Ты чего, приятель? Это же я!»
А уже после на мои плечи тихо опустилась тревога. Я вдруг вспомнила про наш уговор с вервольфом. Про то, что мы условились сделать всё возможное для того, чтобы не замечать друг в друге мужчину и женщину.
Мне-то это давалось легко, а вот у Максхера явно были какие-то проблемы с возбудимостью, о которых он упорно молчал. И я внезапно забеспокоилась, а не наступила ли я сейчас на его больную мозоль? Что если он расстроится или даже разозлится, что я выставила себя напоказ, наплевав на то, о чем мы с ним договорились.