Эмили Генри – Пляжное чтение (страница 20)

Я также устала от боли в грудной клетке – незримого груза, давящего на ключицы, и беспокойного пота, который проступал всякий раз, когда мне доводилось слишком долго размышлять над своей правдой.

Когда воспоминания нахлынули на меня, я закрыла глаза и вжалась в подголовник. Попыталась бороться с этими мыслями, но сегодня слишком устала для этого. А тут и вязаная шаль, и мамино лицо, и ключ в моей ладони.

Боже, как мне не хотелось возвращаться в этот дом! Машина резко остановилась, и я открыла глаза.

– Извини, – пробормотал Гас. Это он ударил по тормозам, чтобы не врезаться в трактор у четырехполосной стоп-линии. – Не обращай внимания.

– Заблудился в своих мыслях? – поддразнила я его, но он даже если услышал, то не подал виду. Более живой уголок его рта был решительно опущен вниз.

– Ты в порядке? – спросил Гас.

– Да.

Он замолчал еще на секунду.

– Это было довольно напряженно, если ты хочешь поговорить об этом.

Я вспомнила историю Грейс. Она думала, что Хоуп почувствует себя лучше, когда попадет в новую компанию. Во-первых, она избавилась от героиновой зависимости – почти непреодолимого желания. «Я помню, что ее кожа стала выглядеть лучше, – сказала Грейс. – И ее глаза. Не знаю, чем именно, но они тоже как-то изменились. Я думала, что моя сестра вернулась, но четыре месяца спустя она погибла».

Она погибла случайно – внутреннее кровотечение в результате практиковавшегося в секте «наказания». Оставшаяся часть трейлерного комплекса, который был тем самым Новым Эдемом, сгорела в пожаре, когда замаячила перспектива расследования ФБР.

Все, что Грейс рассказала нам, вероятно, было здорово для первоначальной сюжетной линии Гаса. И это еще не все. Сегодняшнее исследование было полезно и для меня. Оно могло подтолкнуть меня к тому направлению, которое привело бы меня к такой книге, которую я должна была написать.

Я не могла понять, как люди это делают. Как Гас мог идти по таким темным тропам только ради своей будущей истории? Как он мог все продолжать и продолжать задавать вопросы? Мне всю ночь хотелось только схватить Грейс и крепко прижать к себе, извиниться за то, что мир отнял у нее, и найти какой-нибудь способ сделать ее потерю хоть на унцию легче.

– Придется остановиться, чтобы заправиться, – сказал Гас и свернул с шоссе к заброшенной заправочной станции «Шелл». Здесь не было ничего, кроме выжженных полей на многие мили во всех направлениях.

Я вылезла из машины, чтобы размять ноги, пока Гас заправлял машину. Ночь охладила воздух, но не сильно.

– Это одно из твоих мест убийства? – спросила я, обходя машину и подходя к нему.

– Я отказываюсь отвечать на этот вопрос на том основании, что ты можешь попытаться отобрать его у меня.

– Хорошее возражение, – ответила я и через мгновение уже не могла больше сдерживать вопросы.

– А тебя это не беспокоит? Жить в чужой трагедии пять лет! Это слишком долгий срок, чтобы самому торчать в этой дыре.

Гас засунул заправочный пистолет обратно в насос, сосредоточив все свое внимание на том, чтобы закрутить колпачок бензобака.

– У всех есть свои скелеты в шкафу, Яна. Иногда думать о ком-то другом – это почти спасение и уж точно облегчение.

– Хорошо, убедил, – сказала я. – Давай выкладывай!

Брови Гаса поползли вверх, а его сексуальный злобный рот обмяк:

– Что?

Я сложила руки на груди и прижалась бедром к водительской двери, устав играть деликатность. Девушка, некогда опьяненная вином из сумки от своей боли, пыталась не дрожать, когда кто-то другой изливал свою боль на высоком табурете в убогом баре.

– Можно я послушаю твою загадочную историю? Посмотрим, не даст ли это мне эффективный перерыв от моей истории.

Ну вот, теперь еще и история Грейс будет давить мне на грудь.

Темные глаза Гаса скользнули по моему лицу.

– Нет, – ответил он наконец и двинулся к двери, а я осталась стоять, прислонившись к машине.

– Ты мне мешаешь, – сказал он.

– Что?

Он потянулся к ручке двери, но я скользнула в сторону, чтобы помешать ему. Его рука коснулась моей талии, и жаркая искра пронзила меня.

– Ты мне еще больше мешаешь, – сказал он тихим голосом, который звучал так, будто он говорил: «Прошу тебя, останься».

У меня зачесались от жара щеки. Его рука все еще висела на моем бедре, как будто он забыл о ней, но его палец неожиданно дернулся, и я поняла, что не забыл.

– Ты только что пригласил меня на самое унылое свидание в мире, – возмутилась я. – Самое меньшее, что ты можешь сделать, это рассказать мне хоть что-нибудь о себе и о том, почему вся эта история с Новым Эдемом так важна для тебя.

Его брови удивленно приподнялись, а глаза блеснули, словно от внутреннего очага:

– Это было не свидание.

Он опять неведомым образом опошлил этот вечер.

– Верно, ты же не ходишь на свидания, – «вспомнила» я. – Так почему эта тема? Часть твоего темного, таинственного прошлого?

Его сексуальный злой рот сжался в линию:

– А что я получу в ответ?

Он шагнул чуть ближе, и я стала ощущать каждый дюйм пространства между нами. Я не была так близко к мужчине со времен Жака. От Жака пахло дорогим одеколоном, а от Гаса – чем-то сладким и соленым, как будто бы дымом ароматических палочек и ветром с моря. У Жака были голубые глаза, которые таинственно мерцали надо мной, как летний ветерок в колокольчиках. Темный взгляд Гаса впился в меня, как штопор: «Что я получу в ответ?»

– Откровенный разговор устроит? – спросила я, и мой голос прозвучал непривычно тихо.

Он слегка покачал головой:

– Скажи мне, почему ты переехала сюда, и я расскажу тебе кое-что о своем темном, таинственном прошлом.

Я секунду обдумывала предложение. Награда, решила я, того стоила.

– Мой отец умер. Он оставил мне свой пляжный домик.

Это была правда, хотя и не вся. На его лице во второй раз мелькнуло незнакомое мне выражение. Сочувствие, а может быть, разочарование? Эта эмоция проскочила по его лицу слишком быстро, чтобы я успела разобрать ее смысл.

– Теперь твоя очередь, – подсказала я.

– Хорошо, – сказал он скрипучим голосом, – но только один факт.

Я молча кивнула.

Гас наклонился ко мне и заговорщически прижался губами к моему уху. От его горячего дыхания по моей шее побежали мурашки. Его глаза искоса скользнули по моему лицу, а другая рука коснулась моего бедра так легко, словно это был ветерок. Жар в моих бедрах распространился в самую глубь, обвиваясь вокруг них, как ползучие лианы.

Это было сродни безумию, так что я живо и ярко вспомнила ту ночь в колледже. В ту ночь он прикасался ко мне именно так. Это было то первое прикосновение, когда мы встретились на танцполе – легкое, как перышко, горячее, как солнечный зайчик, и осторожное, словно намеренное.

Я поняла, что невольно задерживаю дыхание, и, заставив себя дышать, почувствовала, как вздымается и опускается моя грудь. Наверное, так выглядела эротика в девятнадцатом веке.

Как он мог так поступить со мной опять?

После той ночи, что у нас была тогда, этот чувственный голод не должен был поселиться во мне на столь долгое время. После того, как прошел год, я даже и не думала, что он будет таким.

– Я солгал, – прошептал он мне на ухо. – Я читал твои книги.

Его руки еще крепче сжали мою талию, он развернул меня прочь от машины, открыл дверцу и сел, оставив меня задыхаться от внезапного холода парковки.

Глава 11

Не совсем свидание

В субботу я потратила слишком много времени, пытаясь выбрать идеальное место первого романтического приключения для Гаса. Несмотря на то, что я страдала творческим кризисом, я все еще была экспертом в своей области, и мой список мест, где возможна любовь с первого взгляда, а потом долгая и счастливая жизнь, был бесконечным.

Утром я первым делом набрала где-то тысячу слов, но потом все ходила по дому и пыталась гуглить, выбирая идеальное место для романтического свидания. Когда решить все никак не получалось, я поехала на фермерский рынок в городе и пошла по солнечному проходу между прилавками в поисках вдохновения. Я перебирала в ведрах срезанные цветы, вспоминая о тех днях, когда могла позволить себе букет маргариток для кухни или один более экзотический цветок – каллу – для ночного столика в спальне. Конечно, это было еще в ту пору, когда мы с Жаком проживали в одной квартире. Когда ты одна снимаешь квартиру в Нью-Йорке, едва ли будет достаточно денег на вещи, которые хорошо пахнут в течение недели, а затем умирают у тебя на глазах.

У киоска местных фермеров я набила сумку пухлыми помидорами – оранжевыми и красными, а также базиликом и мятой, огурцами и головкой свежего салата-латука. Если я не смогу выбрать, чем заняться с Гасом сегодня вечером, может быть, мы просто приготовим ужин.

Мой желудок заурчал при мысли о хорошей еде. Я сама не очень-то любила готовить. Слишком много времени у меня никогда не было, но определенно было что-то романтичное в том, чтобы налить два бокала красного вина и походить по чистой кухне, нарезая и ополаскивая овощи, помешивая и пробуя еду деревянной ложкой. А вот Жак любил готовить. Я могла только следовать рецепту, он же предпочитал интуитивный подход и мог готовить всю ночь. Кулинарная интуиция и особое терпение, когда ты в окружении аппетитных блюд, были теми двумя вещами, которых мне катастрофически не хватало.

Я заплатила за овощи, поправила солнцезащитные очки, вошла в крытую часть рынка в поисках курицы или стейка и снова погрузилась в размышления.