Эмили Генри – Отпуск на двоих (страница 57)
– Как думаешь, это все случилось бы, если бы кондиционер Николая не сломался?
Теперь Алекс поцеловал меня в грудь, прямо напротив сердца, и по телу у меня сверху вниз пробежали мурашки. Его пальцы медленно обводили контуры моего бедра.
– Это случилось бы, даже если бы Николай вовсе никогда не появился на свет. Просто, вероятно, это произошло бы не на балконе.
Я тоже села и перекинула ногу через его талию.
– Мне все понравилось.
Его пальцы вновь огладили мои бедра, и между моих ног начал собираться привычный жар.
И вот тогда мы услышали, как кто-то барабанит в дверь.
– КТО-НИБУДЬ ДОМА? – орал мужской голос. – ЭТО НИКОЛАЙ. Я СЕЙЧАС ЗАЙДУ.
– Погодите секундочку! – закричала я, скатываясь с Алекса и хватая мокрую футболку.
– Черт, – выругался Алекс, отчаянно пытаясь отыскать плавки в куче пластиковых ошметков.
Я отыскала их первой и сунула ему в руки, затем пониже натянула подол футболки на ноги, и успела как раз вовремя – дверь начала открываться.
– Приве-ет, Николай! – неестественно громко протянула я и попыталась увести его прочь, прежде чем он успеет увидеть буквально Обнаженного Алекса или кучу изрезанного пластика.
Николай оказался низеньким лысым мужчиной, одетым в одежду исключительно бордового цвета – рубашку поло в стиле семидесятых, мешковатые брюки и мокасины.
– Ты, должно быть, Поппи, – протянул он мне мясистую ладонь.
– Да, здравствуйте, – я потрясла его руку. Глаз я от Николая не отводила, надеясь, что, если я достаточно привлеку его внимание, он не заметит, как в темноте балкона пытается незаметно одеться Алекс.
– Слушай, боюсь, что я пришел с плохими новостями, – сказал он. – Кондиционер окончательно полетел.
Да что ты говоришь, подумала я, еле сдерживаясь, чтобы произнести это вслух.
– Причем не только в этой квартире, но вообще во всем крыле, – продолжил он. – Завтра же с утра его придут чинить, но мне очень стыдно за то, что это заняло столько времени.
За моим плечом возник Алекс. К этому моменту Николай, кажется, уже заметил, что мы оба были не только мокрыми насквозь, но и выглядели весьма помято. К счастью, он ничего по этому поводу не сказал.
– В общем, я правда чувствую себя виноватым, – повторил он. – Если честно, я думал, что вы просто слишком придирчивые, но, когда я сюда зашел… – Он оттянул ворот своей рубашки и содрогнулся. – Словом, я верну вам деньги за последние три дня, и… Ну, не уверен, что мне стоит предлагать вам сюда вернуться завтра. Я не знаю, удастся ли починить все так быстро.
– Все в порядке! – сказала я. – Если вы вернете нам деньги за аренду, мы найдем, где можно остановиться.
– Ты уверена? – спросил Николай. – Снимать что-то в последнюю минуту может влететь в копеечку.
– Мы что-нибудь придумаем, – настойчиво сказала я, и Алекс подтолкнул меня локтем.
– Поппи настоящий эксперт в путешествиях задешево.
– Правда? – абсолютно незаинтересованно произнес Николай. – Я запросил возврат средств. Не знаю, как много на это уйдет времени, так что если возникнут проблемы, то дайте мне знать.
Он повернулся, чтобы уйти, но тут же обернулся:
– Почти забыл – я нашел это на коврике за дверью. – Николай вручил нам листок бумаги, сложенный пополам. Надпись курсивом гласила: «МОЛОДОЖЕНАМ». А потом шло штук двадцать пять сердечек. – Поздравляю со свадьбой, – сказал Николай и удалился за дверь.
– Что это? – спросил Алекс.
Я разложила листок – это оказался подарочный купон, напечатанный дешевыми чернилами. На полях вверху была втиснута записка, написанная тем же почерком.
«Надеюсь, вам не покажется подозрительным, что мы узнали, в какой квартире вы остановились! Просто мы услышали доносящиеся из-за двери звуки страсти. А еще Боб сказал, что видел, как вы уходили сегодня утром (мы живем за три двери от вас). В общем! Мы уезжаем очень рано утром, чтобы насладиться окончанием нашего отпуска (В Джошуа-Три!!! Ура! Я чувствую себя знаменитостью, даже когда просто пишу об этом!), и, к сожалению, мы так и не успели воспользоваться этим купоном. (Мы едва вылезали из спальни – вы знаете, каково это). Надеюсь, вы замечательно проведете время!
Целуем, ваши феи-крестные Стейси и Боб».
Я в ошеломлении заморгала, разглядывая купон.
– Это подарочный сертификат на сто долларов, – сказала я. – В спа-салон. По-моему, я читала об этом месте. Говорят, там просто чудесно.
– Ого, – сказал Алекс. – Теперь мне неловко, что я даже их имена не запомнил.
– Они нас тоже ни разу по имени не назвали, – заметила я. – Так что сомневаюсь, что они сами помнят, как нас зовут.
– И все-таки они отдали нам купон.
– Я вот задумалась. Представь, что мы с ними подружимся, станем очень близки, будем вместе ездить в отпуск и все такое, и все это время так и не упомянем, как нас зовут. Просто ради смеха. Как думаешь, у нас получилось бы?
– Конечно, получилось бы, – заверил меня Алекс. – Нужно просто продержаться первое время, а потом спрашивать станет просто неловко. У меня в колледже было полным-полно таких «друзей».
– О господи, да. А потом еще ты берешь двух людей, спрашиваешь, знакомы ли они, и ждешь, пока они назовут свои имена.
– Ага, только иногда они уже знакомы, – заметил он. – Или они еще незнакомы, но оба просто молчат и ждут, пока ты их друг другу представишь.
– Может, они просто ждут того же самого, – предположила я. – Может, они сами не помнят, как их зовут.
– Ну, Стейси и Боба я теперь вряд ли забуду, – сказал Алекс.
– Я вообще вряд ли что-то забуду из этой поездки, – подтвердила я. – Кроме того сувенирного магазина в динозавре. Это воспоминание может валить, куда ему угодно. Пусть освободит место для более важных мыслей.
– Согласен, – улыбнулся мне Алекс. На краткий момент воцарилась неловкая тишина.
– Итак, – сказала я. – Пожалуй, нам стоит найти отель?
Глава 28
Летом номер в отеле «Ларреа» в Палм-Спрингс стоил семьдесят долларов в сутки, и даже в темноте он выглядел словно ярко раскрашенный детский рисунок. В хорошем смысле.
Снаружи «Ларреа» окружал целый взрыв красок – неподалеку от бассейна стояли бананово-желтые домики, вокруг воды выстроились оранжево-красные шезлонги, а каждый блок длинного трехэтажного здания был раскрашен в разные оттенки розового, красного, фиолетового, зеленого и желтого.
Номер, который мы сняли, тоже смотрелся весьма живенько: стены, занавески и мебель в нем были оранжевыми, на полу лежал зеленый ковер, застеленная полосатым постельным бельем кровать цветом повторяла внешнюю отделку стен. И что самое главное, тут было очень холодно.
– Хочешь пойти в душ первой? – спросил Алекс, как только мы зашли внутрь. Я осознала, что все то время, пока мы ехали в машине – а скорее всего, еще и до этого, пока мы паковали чемоданы в квартире Николая, – Алекс ждал, когда он наконец сможет помыться, в то время как я могла думать только о том, что случилось на балконе, и размышлять, когда же мы сможем продолжить.
Я не хотела, чтобы Алекс шел в душ. Я хотела, чтобы мы пошли в душ вместе.
Но я запомнила, как как-то раз он сказал, что ненавидит секс в душе (еще больше, чем секс на улице), потому что когда он идет в душ, то просто хочет помыться, и не получает никакого удовольствия от того, что по нему вместе с водой стекает чья-то чужая грязь и волосы. Непосредственно же процесс Алекс находил довольно трудноисполнимым, потому что в глаза ему то попадало мыло, то он прислонялся к стене и немедленно начинал думать, когда в последний раз здесь мыли кафель, и так далее, и тому подобное.
Так что я просто сказала ему идти первым. Алекс кивнул, немного помедлил, словно хотел что-то сказать, но в конце концов молча развернулся и скрылся в ванной, чтобы принять долгий горячий душ.
Футболка и волосы у меня уже успели высохнуть, и когда я вышла посидеть на балконе (к счастью, не затянутом в пластик), то увидела, что он тоже уже по большей части сухой.
Не осталось никаких признаков того, что всего несколько часов назад прошел дождь, словно его и не было.
Разве что губы у меня опухли, а тело ощущалось куда более расслабленным, чем всю прошлую неделю. Ну и воздух немного посвежел.
– Можешь идти, – раздался голос у меня из-за спины.
Я обернулась, и Алекс стоял прямо передо мной: чистый, обернутый полотенцем и абсолютно великолепный. Пульс у меня тут же участился, но мне пришлось подавить свое желание – сейчас я была слишком грязной.
– Класс! – сказала я, пожалуй, слишком громко.
Мягко говоря, я не слишком люблю принимать душ.
Мне нравится быть чистой. Сам процесс тоже доставлял удовольствие. Но вот все дополнительные процедуры меня угнетали. Сначала нужно было расчесать спутавшиеся волосы, потом, когда я помылась, нужно было заставить себя встать на потрепанный коврик, прикрывающий кафельный пол, затем высохнуть, снова расчесать волосы… Я все это ненавидела и поэтому ходила в душ трижды в неделю, в то время как Алекс делал это дважды в день.
Но сейчас я получала от душа необыкновенное удовольствие.
Просто стоять в холодной ванной под горячими струями воды, наблюдая, как в слив серыми ручейками утекает грязь, – это было воистину живительное ощущение. Втереть в волосы шампунь с кокосовым ароматом, умыть лицо пахнущим зеленым чаем гелем, а потом побрить ноги бритвой – это уже чувствовалось просто божественно.