Эмили Генри – Отпуск на двоих (страница 4)

И вот теперь она назвала Амстердам «слишком трендовым». Щеки Гаррета заалели, быстро перейдя от беретово-красного к свекольно-фиолетовому.

Кто-то предложил Косумель. Потом упомянули Лас-Вегас, и эту версию Свапна благосклонно обдумала.

– Вегас может быть интересным вариантом. – Она посмотрела прямо на меня. – Поппи, как ты думаешь, Вегас – это интересно?

– Определенно интересно, – согласилась я.

– Санторин, – произнес Гаррет писклявым голосом мультяшного мышонка.

– Санторин, конечно, чудесное место, – ответила Свапна, и Гаррет издал громкий вздох облегчения. – Но нам нужно что-то вдохновляющее.

Она снова перевела на меня пристальный взгляд. Оно и понятно – Свапна хочет, чтобы именно я написала к лету статью. Потому что, собственно, именно за этим я тут и нахожусь.

Я почувствовала спазм в желудке.

– Я подумаю над вариантами и подготовлю что-нибудь к собранию в понедельник, – пообещала я. Свапна кивнула, и Гаррет обмяк на своем стуле. Я знала, что он со своим молодым человеком мечтал о бесплатной поездке на Санторини. Да любой журналист мечтал бы. Вообще любой человек, наверное, мечтал бы об этом.

И мне бы стоило.

Не теряй надежды, хотелось сказать мне Гаррету. Если Свапна хочет чего-нибудь вдохновляющего, то я точно не ее вариант.

Потому что у меня никакого вдохновения не было уже очень долгое время.

– По-моему, тебе стоит продавить идею с Санторини, – сказала Рейчел, вертя в пальцах бокал с розовым шампанским. Ее рука свободно лежала на мозаичной столешнице кафешного столика.

Рейчел Крон – блоггер-стилист, обожает французских бульдогов, родилась и выросла в Верхнем Вест-Сайде (но, слава богу, она не из тех, кто знакомится фразой «О-о, это так мило, что вы из Огайо, а Огайо вообще настоящий штат? О нем кто-нибудь вообще слышал?»), по совместительству выступает моей лучшей подругой и справляется с этой должностью на профессиональном уровне.

Несмотря на то, что денег у Рейчел полным-полно, посуду она моет самостоятельно – ей этот процесс кажется очень успокаивающим. Еще Рейчел носит тубли на десятисантиметровой шпильке – она выросла с убеждением, что обувь на плоской подошве предназначена исключительно для верховой езды и работы в саду, причем только если тебе не удалось подобрать для этого занятия подходящую обувь на каблуке.

Рейчел первая, с кем я подружилась, переехав в Нью-Йорк. Она так называемый «инфлюенсер» (то есть ей платят за то, чтобы, когда она фотографировалась перед своим чудесным мраморным туалетным столиком, в кадр попали строго определенные марки макияжа), и хотя раньше я никогда не дружила с представителями замечательного интернет-сообщества, оказалось, в этом есть свои преимущества (то есть никто из нас не чувствует смущения, когда ему приходится просить собеседника подождать, чтобы провести фотосессию лежащему на тарелке сэндвичу). Изначально я считала, что с Рейчел у меня крайне мало общего, но во время нашей третьей встречи (произошедшей, кстати, как раз здесь, в этом самом винном баре в Дамбо) она призналась, что во вторник снимает кучу фотографий на неделю вперед. Для этого ей приходится менять одежду и прическу в перерывах между забегом по разнообразным паркам и ресторанам, зато остаток недели у Рейчел свободен, так что она со спокойной душой пишет эссе и ведет аккаунт в соцсетях для парочки собачьих приютов.

Занялась она этой работой по следующим причинам: Рейчел фотогеничная женщина с фотогеничной жизнью, у которой есть две очень фотогеничные (хоть и постоянно нуждающиеся в медицинском уходе) собаки.

Я же занялась социальными сетями, потому что преследовала долгоиграющую цель: превратить путешествия в работу на полную ставку. Так что пути у нас, может, были и разные, но финальная точка одна. То есть, конечно, Рейчел живет в Верхнем Вест-Сайде, а я – в Нижнем Ист-Сайде, но, по крайней мере, мы обе зависим от рекламодателей.

Я сделала большой глоток игристого вина и покатала его во рту, обдумывая ее слова. На Санторини я никогда не была. Готова поспорить, где-то в шумном доме моих родителей, в коробке из-под посуды, полной никому не нужных памятных вещей, все еще лежит список, который я составила еще в колледже – листочек с местами, где я хочу побывать в будущем, и Санторини этот список возглавляет. Чистые белые улочки, ярко-голубое море, переливающееся на солнце, – в захламленном двухэтажном доме посреди штата Огайо это место казалось недостижимой мечтой.

– Я не могу, – наконец сказала я. – Иначе нас ждет случай спонтанного самовоспламенения. Потому что именно это и произойдет с Гарретом, если после того как он предложил Санторини, Свапна пошлет туда меня.

– Я тебя не понимаю, – сказала Рейчел. – Поп, неужели так трудно выбрать, куда ты хочешь поехать в отпуск? Тебе же не нужно экономить. Выбери место. Езжай туда. Потом выбери следующее место. Ничего сложного.

– Все не так просто.

– Конечно-конечно. – Рейчел взмахнула рукой. – Знаю, твоя начальница хочет «вдохновляющий» отпуск. Но я тебе говорю: стоит тебе только появиться в каком-нибудь красивом месте с кредиткой «О + П» в руках, как вдохновение придет само собой. Ты же журналист, специализирующийся на путешествиях, да еще и с поддержкой мегакорпорации за спиной. Ты буквально лучше всех подготовлена для того, чтобы сделать свою поездку незабываемой. Если уж у тебя не получится провести вдохновляющий отпуск, то у всех остальных не выйдет и подавно.

Я пожала плечами и потянулась к сыру на разделочной доске, чтобы отломить кусочек.

– Может, в этом-то и смысл.

Рейчел приподняла одну бровь.

– В чем смысл?

– Вот именно! – воскликнула я, и Рейчел одарила меня взглядом, в котором явственно читалось отвращение.

– Хватит быть такой слащавой и миленькой, – холодно сказала она. Для Рейчел Крон слова «слащавый и миленький» – почти такое же ужасное ругательство, как слово «трендовый» для Свапны Бакши-Хайсмит. Несмотря на свой мягкий образ, складывающийся из стиля ее прически, макияжа, одежды, квартиры и ведения социальных сетей, Рейчел глубоко прагматичный человек. Для нее жизнь под пристальным взглядом общественности – всего лишь такая же работа, как и любая другая, и занимается она ею исключительно из-за денег, а не потому, что ей нравится быть неким подобием статуи, стоящей на лужайке для всеобщего восхищения. В конце каждого месяца Рейчел выкладывает пост, для которого подбирает самые худшие фотографии со съемок, и подписывает их так: «Эти тщательно подобранные и отредактированные изображения служат исключительно для того, чтобы вызвать у вас тоску по жизни, которой никогда не существовало в реальности. Мне за это заплатили».

Да, она ходила в академию искусств.

По какой-то причине этот недоперфоманс популярность Рейчел никак не ухудшает. Так что, если в последний день месяца я остаюсь в городе, я всегда стараюсь назначить Рейчел встречу, чтобы воочию наблюдать, как она проверяет уведомления на своем смартфоне и раздраженно закатывает глаза. Периодически она срывается и восклицает:

– Да ты только послушай! «Рейчел Крон храбрая и очень настоящая. Хотела бы, чтобы она была моей мамой». Я им говорю, что они меня совсем не знают, а они продолжают нести эту чушь!

Рейчел не выносит людей, которые смотрят на мир через розовые очки. Только людей меланхоличных она, пожалуй, ненавидит еще больше.

– Я не слащавая, – заверила я ее. – И уж точно не миленькая.

Рейчел подняла брови еще выше.

– Ты уверена? Потому что ты склонна и к тому, и к другому, дорогуша.

Я закатила глаза.

– Ты просто намекаешь на то, что я низкая и ношу яркие цвета.

– Строго говоря, ты крошечная, – поправила меня Рейчел, – и носишь кричащие узоры. У тебя стиль, как у дочери парижского пекаря из шестидесятых, которая едет через утреннюю деревню на своем велосипедике и раздает налево и направо багеты, оглашая окрестности криком: «Bonjour, le monde!»

– Так вот, – постаралась я вернуть беседу в прежнее русло, – я имела в виду вот что. В чем вообще смысл ехать в эту немыслимо дорогую поездку? Чтобы потом написать статью для всех сорока двух людей в мире, у которых найдутся средства и время последовать по моим стопам?

Брови Рейчел сошлись в прямую линию на переносице: она раздумывала.

– Во-первых, Поп, я не думаю, что читатели «О + П» покупают журнал для того, чтобы в точности следовать рекомендациям. Из сотни мест, про которые вы пишете, их заинтересуют дай бог три. А во-вторых, в журналах про туризм люди хотят видеть идеальное представление об отпуске. Они покупают номер, чтобы помечтать, а не для того чтобы запланировать поездку.

Даже когда она пребывает в образе прагматичной Рейчел, циничная Рейчел-из-академии-искусств иногда умудряется вмешаться в диалог, чтобы сказать свое веское слово. Рейчел-из-академии-искусств – это эдакий разгневанный дядюшка. Отчим, который ждет, пока все соберутся за семейным столом, чтобы сказать: «Давайте-ка вынем затычки из ушей, ребятишки», – и протягивает миску, куда все должны сложить свои мобильные телефоны.

Мне нравится Рейчел-из-академии-искусств и ее принципы, но ее неожиданное появление за нашим столиком заставило меня нервничать. Потому что теперь во мне закипают готовые вот-вот прорваться слова, которые я раньше никогда не осмеливалась произнести вслух. Мысли, вечно вертящиеся на задворках разума, пока я лежу на как будто до сих пор чужом диване в своей неуютной, все еще необжитой квартире, коротая время между поездками.