Эмили Дж. Тейлор – Отель «Манифик» (страница 15)
– Что такое?
– В Дюрке ходят слухи, что самые сильные сюминары бессмертны.
– Бессмертны? Гм. В некотором смысле.
– То есть это правда?
– Отчасти. – Кор коснулся выпуклой вены на своем запястье. – Наша сила зависит от количества магии в наших жилах. С ее помощью мы выздоравливаем быстрее, чем обычные люди.
Прозвучало это вполне логично.
– Нам еще рассказывали, что дети-сюминары легко оправляются после смертельных ранений, могут даже воскреснуть! Так, мол, можно отличить сюминара от обычного ребенка… Ну и другие сплетни тоже ходят…
– Это какие же?
– Что вы пьете кровь! – выпалила я и отскочила на шаг назад. – Ну, не конкретно ты, а…
Кор рассмеялся.
– Не переживай, твоя кровь не пробуждает во мне аппетита. Остальные сплетни ближе к истине.
– Вы можете воскреснуть?
– Воскреснуть в принципе невозможно, но некоторые сюминары способны оправиться, даже будучи на пороге смерти. Есть мнение, что таков защитный механизм нашего тела, раз уж в нем содержится столь мощная магия. Сюминары послабее живут чуть дольше и восстанавливаются быстрее, но стареют и умирают. А вот сильнейшие из сюминаров – наподобие тех, кто выступит сегодня, – совсем другие. Они, по сути, бессмертны, как ты верно подметила.
– Как метрдотель?
– Именно. – Кор расправил пиджак, уже готовясь уйти, а потом вдруг схватил меня за плечо и склонился ко мне, притянув так близко, что сердце бешено заколотилось о ребра. – Если у тебя появятся новые вопросы, сперва обратись ко мне. Что-то мне подсказывает, что рту твоему доверять не стоит.
Я вырвалась из его рук и, нахмурившись, кивнула.
– Чу́дно. – Кор указал на узкую лестницу неподалеку. – Восточная лестница приведет тебя прямиком вниз.
Он удалился, а я снова села на диванчик, ругнувшись, когда подушка замурчала.
По коридору эхом разнесся смех Кора.
8
Пока я спускалась по лестнице, из головы никак не шло измученное лицо Кора у лунного окна. По правде сказать, Дюрк был последним местом, которое мне хотелось бы увидеть, но мысль о том, что от Зоси оно скрыто, тревожила меня.
Наши контракты были отпечатаны на плотной бумаге, испещренной абзацами, которых я не прочла. Мы подписали их безо всякой задней мысли. Наверняка они таили в себе много такого, о чем я даже не догадывалась, в том числе и пункты, которые мне бы не понравились. Надо было поподробнее расспросить о них Кора, прижать его к стенке.
От мыслей о контрактах не осталось и следа, когда восточная лестница привела меня вовсе не в мою комнату, а в центр фойе. Праздник был в самом разгаре.
Меня накрыла паника. Должно быть, Кору было невдомек, что Беатрис строго-настрого запретила мне сюда приходить. Насколько мне было известно, спуститься отсюда можно было только одним путем – по служебной лестнице у салона, но для этого требовалось пересечь фойе.
Я быстренько обогнула джентльменов, собравшихся у карточных столов, и дам, ставивших на кон драгоценные камни размером с яйца.
– Извините, – пролепетала я, столкнувшись с женщиной с блестящей смуглой кожей в платье из серебристой рыбьей чешуи. Стоявший рядом с ней бледный юноша с короной в виде звезды зевнул, нисколько не стыдясь пятна от алой помады, размазанной у него на подбородке.
Мимо пробежала целая толпа женщин с пушистыми ангельскими перьями, примотанными к плечам, – я едва успела отскочить в сторону. Их преследовала внушительная яхта из бокалов, полных шампанского, которую несли моряки на ходулях. Сооружение опасно покачнулось. Шампанское плеснуло через край, и гуляки обступили меня плотной стеной. А я не могла пошевелиться, не могла даже понять, где я, не то что разглядеть лестницу. Ладони взмокли.
– Держи. – Одна из гостий с бледной кожей и темными волосами протянула мне пустой бокал из-под шампанского и прикрыла веки. На каждом из них были нарисованы блестящие губы. Стоявшая рядом дама с кожей медового оттенка поцеловала ее обнаженное плечо.
Я с облегчением выдохнула, когда гости расступились, но моя радость была недолгой: тут же стало понятно, что они всего лишь уступают место ярко-красному пианино, за которым сидела женщина с темно-янтарной кожей и в серебристом смокинге. В какой-то момент она поднялась, бегая пальцами по воздуху, а клавиши так и продолжили прожиматься в унисон с ее движениями. Я вытерла пот, выступивший на висках, и прошла мимо еще нескольких сюминаров.
Мужчина с бронзовой кожей подкидывал пламя на блюдце. Бледная, веснушчатая девушка с такими яркими волосами, что рыжее, кажется, во всем свете не сыскать, разливала нескончаемый поток напитков из наперстка в бокалы гостей. Дама, чья кожа имела желтоватый оттенок и была покрыта татуировками, держала у своего носа изумрудное перо и вдыхала его цвет, пока оно не поблекло и не сделалось белым, как кость. А потом она
Вспомнив о сестре, я огляделась. И хоть так и не заприметила никого из певцов, слава небесам, высмотрела служебную лестницу.
Я поспешила к ней и чуть из кожи вон не выскочила, когда прямо у моих ног разбился бокал для шампанского. В мраморном полу тут же разверзся рот и проглотил все осколки. Один из гостей, заметив это, рассмеялся, другой в ужасе отскочил.
Реакция присутствующих на волшебство была столь же разной, как языки, на которых они говорили. И это было вполне объяснимо: у каждой нации было свое мнение о магии, зависящее от того, сколь тернистой была история их общения с сюминарами. Но всех роднило одно – нескрываемый интерес.
– Горничных на званые вечера не допускают, – подметил кто-то. Я обернулась. Коренастый официант с оливковой кожей строго взирал на меня.
– Я… я вниз иду… – Я кивнула на служебную лестницу.
По бокам от нее стояли два близнеца-великана. Все движения у них были одинаковые, точно руководил ими один ум на двоих. Они синхронно крутили лысыми головами, оглядывая толпу. Вместо одного глаза у каждого из них на лице был толстый шов из черных нитей, особенно заметный на бледной, как бумага, коже.
Моргали они тоже в унисон. Я подскочила.
– Кто это? – спросила я официанта.
– Сидо и Сазера. Сюминары, которые отчитываются перед самим метрдотелем. Я бы на твоем месте нашел другую лестницу, – заметил официант и скрылся, не успела я спросить, где ее искать.
На стуле неподалеку кто-то из гостей позабыл свой пиджак, и очень кстати. Я набросила его на плечи, чтобы спрятать свою униформу. Толпа начала движение. Я нырнула в альков, чтобы немного выждать. Как только гости разойдутся по своим комнатам, можно будет незаметно спуститься по лестнице.
Скрывшись от любопытных глаз, я заметила на стене в полумраке маленькую табличку. Большинство букв на ней были уже затерты, но я различила три слова: «
Слова были выбиты на верданньерском, но вот слова «артефакт» я прежде никогда не встречала. Должно быть, указатель очень древний.
В фойе воцарилась тишина. Я подняла взгляд и увидела, как Аластер – с нарочитой театральностью – появляется из-за расшитой звездами кулисы рядом с дверью.
– Приветствую вас, путники! – прокричал он. – Добро пожаловать в отель «Манифик»! Впереди вас ждет целый мир!
Толпа заулюлюкала.
– Вы пересечете моря и континенты, а мы сделаем все, чтобы неустанно возбуждать ваше любопытство, радовать вас чудесами, наполнять вас счастьем, которое будет жить в вашей душе и после того, как вы позабудете об этом путешествии! Что ж, пора начинать! Ровно в полночь мы отправляемся в Дальнюю-Даль!
Свет померк, толпа гостей встала полукругом неподалеку. В полумраке невозможно было разглядеть, охраняют ли близнецы служебную лестницу, или уже нет. Но и
В ее центре неподвижно стояла женщина с красивой смуглой кожей и блестящими губами, закутанная в темно-синий бархат. У лица она держала фиолетовый цветок. Ее поза напомнила мне уличных артистов из Дюрка, которые мазались бронзовой краской и притворялись статуями.
Мужчина рядом сжал программку.
– Можно посмотреть? – спросила я.
Он протянул мне листок. Наверху серебристыми буквами было выведено:
Я уставилась на слово «певицы». Возможно, Зося будет выступать в салоне, но глупо даже пытаться туда попасть.
Я пробежала взглядом весь текст. Остальные имена и прозвища, должно быть, относились к сюминарам – значит, женщина с цветком в руках – это Иллюзионистка. Правда, ничего особенного она не делает.
Тут я подняла глаза и ахнула.
Теперь посреди толпы стояли целых восемь одинаковых иллюзионисток, и все нюхали нераскрывшийся бутон. Затем они в едином порыве коснулись указательным пальцем лепестков, и те под восторженные возгласы толпы превратились в