Эмили Дж. Тейлор – Отель «Манифик» (страница 10)
– Ничего себе…
– Говорят, окна общаются друг с другом и сообща решают, под каким углом лучше показывать Дальнюю-Даль, после чего изображение воспроизводится по всему первому этажу.
И правда: каждое окошко скорее не выглядывало наружу, а отображало один и тот же вид на пляж. Я так и застыла от удивления, когда из отеля вышла женщина в струящемся алом платье, а потом появилась сразу во всех двадцати окнах.
Беатрис улыбнулась.
– Впечатляет, правда?
За спиной у нее виднелась табличка, обвитая позолоченными лозами. На мгновение мне показалось, что из-за золотой листвы выглядывает женское лицо. Но сама табличка – в сравнении с окнами – оказалась вполне себе обычной. На ней были изображены стрелки, указывающие, где искать уборные, гардеробные: для обычной одежды и дождевиков, Изумительный бальный зал и Изобильный буфет. К табличке подошел служащий в ливрее и повернул влево стрелку, которая указывала на буфет и прежде смотрела вправо.
Беатрис вздохнула.
– Опять буфет сместился? Ну и как тут порядок поддерживать?
– А что, комнаты меняют свое положение случайным образом?
– Ничего случайного тут нет. Комнаты появляются тогда, когда они нужны. Игровые, к примеру, возникают лишь в непогоду, и там каких только игр нет! Некоторые бальные залы возникают, только когда гостям не хватает праздника. Есть и другие помещения, которые являются лишь по требованию. Как-то раз мне встретилась комната, от пола до потолка забитая фарфоровыми тарелками! – Беатрис нахмурилась. – Так и не поняла, для чего.
– А я как раз сегодня попала на странную лестницу, которая изменила свое направление.
Беатрис кивнула.
– Да, отель постоянно меняется, чтобы разместить гостей, добавляет новые коридоры, совершенствует планировку. Ты привыкнешь.
Пока я слушала ее рассказ, я наконец поняла, что же у нее за акцент. В Дюрк часто прибывали паромы с севера, и их состоятельные пассажиры разговаривали точно так же.
– А ты, случаем, не с севера Верданна?
– Не вздумай такое говорить! – оборвала меня Беатрис. – Работнику может быть больно думать о доме, раз он так далеко! Лучше вообще про это не напоминать! Это невежливо!
– Я не подумала… – начала было я, и неожиданно все в фойе затихли. Что-то прошелестело совсем рядом со мной.
– Кажется, метрдотель определился с маршрутом на завтра, – догадалась Беатрис.
Все гости потянулись к карманам и сумочкам и достали тонкие путеводители. И вскоре комнату наполнили восклицания на самых разных языках.
Я тоже достала из кармана яркий листок и пробежала пальцем по блестящим фиолетовым буквам, которых еще не было на бумаге всего пару минут назад. Женский энергичный голос – тот самый, который я слышала у порога, – прочел строки следом за мной.
Женщина добавила:
–
– Кто это такая? – спросила я.
– Ты слышала женский голос? – Беатрис округлила глаза. – Никто этого не знает. Странно, что ты его вообще уловила. Он общается только с гостями.
Я провела пальцем по путеводителю, представляя, как там фиолетовыми чернилами проступает название Алиньи. А когда подняла взгляд, Беатрис была уже далеко. Я кинулась следом за ней, мимо высокого авиария. Внутри так тесно переплелись белые лозы, что толком ничего не было видно.
– А где вход?
– Его нет. Вход в авиарий разрешен только метрдотелю и Хелласу, Ботанику. – При упоминании последнего она помрачнела. По всей видимости, он не слишком ей нравился. – Пойдем. Метрдотель не любит, когда прислуга слоняется без дела.
Пока мы пересекали оставшуюся часть фойе, Беатрис указывала мне на альковы и поясняла, в честь кого из сановников или герцогинь они названы. Эти имена не задерживались в моей памяти – меня до того увлекали виды, что слов я толком и не слышала.
Наконец мы подошли к стеклянным дверям, отделявшим фойе от тускло освещенного зала.
– Пришли, – сообщила Беатрис.
Потолок в зале был в пару этажей высотой, сверху свисали хрустальные канделябры с разноцветными огоньками. Над сценой, прямо в воздухе, парила женщина: под ногами у нее были блестящие звезды, а пальцами она перебирала струны огромной арфы, услаждая гостей нежными звуками. Над входом цветным стеклом были выложены слова:
Мне вспомнилось, как я впервые повела Зосю в центр Дюрка. Мы остановились у ресторана, попивая горячий шоколад, и долго хихикали над моими историями про роскошную жизнь богатых гостей, обедавших за стеклом. Но тот ресторан этому салону и в подметки не годился.
– Я знаю, что Кор сюда заходил. Если он еще тут, лучшего места для разговора не найти, – сказала Беатрис.
– А горничным можно внутрь? – уточнила я, не заметив среди гостей никого из обслуги.
– Только до обеда, пока посетителей мало. Повезло тебе, что ты в обслуге работаешь. Кухаркам вот сюда вообще путь заказан. – Она указала на лестницу. – Она ведет прямиком в служебные залы. Расписание свое узнаешь на инструктаже. – С этими словами она удалилась, бормоча что-то про грязные простыни.
Я осторожно заглянула в салон, но Кора не увидела. Зато заметила Ирсу – та готовила напитки за барной стойкой. Наверняка она знает, где его искать! Не успев передумать, я направилась к ней и опустилась на барный стул.
Бар был заставлен бутылками из коричневого стекла, в которых плескались разноцветные напитки. Среди них я заметила ту самую золотистую пасту, которой Ирса мазала порез моей сестры. А рядышком, как раз напротив меня, стоял необычный пузырек с серебристым дымом. Я приподняла крышечку, украшенную драгоценным камнем, и крошечное облачко вытекло наружу.
Ирса тут же нагнулась и закупорила пузырек.
– И минуты в салоне не пробыла, а уже открываешь
– А что там такое?
– Попробуй капельку.
Я подскочила, разглядев за стеклом пузырька жуткое, исхудавшее лицо с запавшими глазами.
– Это склянка с ночным кошмаром. У каждого уважающего себя алхимика есть такая.
– Так вы алхимик? – спросила я. Я слышала про алхимиков, которые приторговывают средствами от всех болезней на улочках северного Верданна и готовят зелья, которые легко можно принять за волшебные. – Но ведь алхимия – не…
– … не настоящая магия? – Ирса подавила смешок. – Так многие думают, особенно учитывая, что почти все алхимические зелья сегодня – пустышка. Сюминары создали их при помощи своей магии до того давно, что их уже разбавили тысячу раз, если не больше. Но только не здесь. – Ирса скользнула взглядом по мерцающим склянкам. – Почти все эти зелья – наисвежайшие, и приготовила их ваша покорная слуга.
– Вы заточили кошмар в бутылку?
– Да, но рецепт этого зелья был придуман давным-давно, и совсем другим сюминаром. Время от времени то тут, то там попадаются оригинальные ингредиенты. – Она спрятала пузырек и достала напиток цвета гранатовых камней, залитых лунным светом. Он замерцал в полумраке. – Да не бойся ты, это просто сок.
– Можно ли вам верить?
– Да делай как знаешь. Некогда мне об этом тревожиться. – Она торопливо встала.
– Погодите! Я ищу Кора! – крикнула я, но Ирса уже обслуживала одного из гостей.
Не желая уходить, я поднесла к губам стакан сока и сделала крошечный глоток. Ресницы тут же затрепетали. На вкус напиток оказался точь-в-точь как тартинки с консервированными абрикосами, которые я прошлым летом покупала у уличного торговца – симпатичного смуглого парня со светло-карими глазами. Он тогда робко мне улыбнулся, а деньги брать отказался. На следующий день я пришла его искать, но его тележки уже и след простыл.
Я вдохнула поглубже – и вдруг почувствовала запах его одеколона и согретой солнцем кожи. Напиток стал еще слаще, а вкус абрикоса разлился по языку. Я и сама не заметила, как осушила стакан, а салон заполнился новыми гостями.
Хорошенькая официантка с янтарной кожей смерила меня взглядом.
– Горничным уже поздно тут находиться.
– Извините. – Я сползла со стула.
Но тут сильная рука уперлась мне в поясницу, не дав уйти.
– Она со мной, – заявил резкий мужской голос.
Официантка застыла как вкопанная. Потом сделала реверанс и быстро удалилась.
Когда Кор опустился на соседний стул и постучал по пустому стакану, меня сковало напряжение.
– Вижу, кому-то сок пришелся по вкусу?
Сегодня он был гладко выбрит, а волосы убрал за уши. Красавчик, невольно признала я. При виде такого все обитательницы Дома Безье тотчас кокетливо надули бы губки.
Я опустила взгляд. На Коре был тот же пиджак, что и накануне, расстегнутый от шеи до ключиц, и под ним виднелась все та же цепочка. Стоило ему заметить мой интерес, и я тут же отодвинулась на самый краешек стула, а под моим тугим кружевным воротом разлился жар. Губы Кора тронула тень улыбки.