Эмили Дункан – Жестокие святые (страница 26)
– А что, если принца окажется не так просто убить? Кровь, кровь и кости. Что, если боги, которым поклоняются в Калязине, вовсе не боги? Злые духи из суеверий, чудовища и магия.
– Это бессмысленный разговор, – проворчал Кацпер.
Он положил руку на плечо Серефина, безмолвно предлагая уйти.
Пелагея вновь смотрела куда-то вдаль, за плечо Серефина.
– Ты прижимаешь клинок к их шее. Ждешь, пока не прекратится плач, а потом даешь им глоток крови. Пей! Пей до дна, и не важно чья она, ибо ты умрешь через… ах, три, два, один. Снова. Еще один. Еще одна неудача. Не сработало. Смертные такие хрупкие, и их тела так легко сломать, но кровь… Кровь, кровь и кости. Соляные пещеры так ужасны, Стервятники так скрупулезны в своих пытках. Ответ здесь. Ответ всегда был здесь. Выпотрошить церкви Калязина, переплавить их золото, перемолоть их кости. Божественность, кровь, кровь и кости.
Рука Кацпера напряглась. Серефин по кончикам пальцев чувствовал, как ускорился его пульс.
Пелагея дернулась. А затем потянулась рукой вперед и зашевелила пальцами в воздухе.
– Девушка. Девушка, чудовище, принц… и… – Она снова дернулась и помахала рукой у уха, словно отгоняя воображаемую муху. – И… королева? Не королева, но королева. Королева духов или тьмы. Но не только. Власть, кровь и эта пышная церемония – лишь фасад, за которым скрывается что-то большее, гораздо большее. Знамения появятся в нужное время, но на них никто не обратит внимания, но это будут знамения, именно знамения.
– Серефин! – Кацпер потянул его за руку, но тот увернулся.
– У тебя есть время! Оно ускользает, но еще есть. Еще есть, и его надо схватить. Ты хватаешь его, держишь его. Девушка, чудовище, принц и последний из неверных, тот, что прячется во тьме и тенях. А может, парень из золота и парень из тьмы – это отражение зеркала. И если спрячетесь, то, возможно, возможно, станете лишь расходным материалом. – Пелагея резко замолчала.
В комнате повисла гнетущая тишина, которая нарушалась лишь потрескиванием огня. Серефин покосился на Кацпера, который с плохо скрываемым ужасом уставился на колдунью.
– Спасибо, Пелагея, – вставая, напряженно пробормотал Серефин.
– Ты можешь приходить сюда в любое время, – ласково сказала она. – Но предупреждаю, твой отец обязательно узнает, а тебе бы этого не хотелось.
Серефин стряхнул с плеча мотылька. Серое насекомое улетело и приземлилось на подлокотник кресла Пелагеи. И она тут же принялась с интересом рассматривать его, пока они выходили из покоев.
14
Надежда Лаптева
Чар Збигнеуски оказалось достаточно, чтобы Париджахан излечилась. Рашид тут же принялся собираться в дорогу, а Малахия вообще не захотел уходить. В итоге Надя решила, что они дадут Париджахан день на отдых, а потом отправятся в путь. Париджахан проявила характер и отказалась спать, пока остальные обсуждали планы, и величественно уселась на то, что осталось от груды подушек.
– Откуда нам знать, что Стервятники не попытаются напасть снова? – спросила Анна. – Мы же остались на том же месте, где они нас бросили.
– Не нападут, – отрезал Малахия.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что Стервятники действуют лишь по указке своего магистра. Хоть я и сбежал, но все еще один из них. И точно знаю, о чем они говорят.
Ох. Наде не понравилось, как это прозвучало.
– Тогда как нам верить, что ты не выдашь нас транавийцам? Что, если тебе прикажут это сделать? – допытывалась Анна.
Малахия лишь устало вздохнул:
– Неужели я бы не сделал этого раньше? Меня бы здесь уже не было. Просто нити рвутся, даже магические и созданные, чтобы повелевать.
Надя сжала бусину Вецеслава, и тот подтвердил, что Малахия говорил правду.
– Но тебя волнует не это, – продолжил он. – Тебе плевать, что сделают со мной, если я вернусь в Транавию. Ты обычная девушка, которая всю жизнь провела в монастыре и не понимала, что тебе промывают мозги. Возможно, это произошло лишь потому, что в своей жизни ты ничего другого не видела.
– Эй! – воскликнула Надя.
Он не мог так разговаривать с Анной.
– Они просто снова сотрут все мои воспоминания, – сверкнув светлыми глазами, сказал Малахия.
В комнате заметно похолодало.
– Мне было десять, когда Стервятники забрали меня к себе, – погрубевшим голосом продолжил он. – Но это все, что я знаю, потому что у меня не осталось ничего, кроме имени. Они считают, что с их стороны это великодушие, забрать все, что делает людей людьми, но оставить имя, как напоминание о том, что они потеряли.
Ужас заструился по венам Нади, вытесняя гнев. Она вспомнила, как он постоянно что-то шептал себе под нос. что-то отдаленно напоминающее его имя. Он делал это для того, чтобы не забыть? Неужели он был близок к тому, чтобы лишиться и его?
Вздохнув, Малахия провел рукой по волосам.
– Если я отправлюсь с вами, то не могу обещать, что не испорчу все, чего ты попытаешься достичь. Истончившиеся нити легко могут восстановиться вновь, если они поймают меня.
Но без него у Нади ничего не получится. Никто другой не сможет научить Надю тому, как обмануть королевский двор. Малахия тяжело опустился за стол, очевидно, и сам это прекрасно понимая.
Он сложил пальцы домиком и прижал их к губам, а Надя уселась напротив него.
– Насколько хорош твой транавийский? – переходя на родной язык, спросил он.
Ей потребовалось время, чтобы перевести его слова в голове. Но он покачал головой прежде, чем она успела ответить.
– Ты не пересечешь границу, если будешь так долго раздумывать.
– Nuicz zepusz kowek dzis, – пробормотала Надя себе под нос.
Он выдавил улыбку.
– Ну, у тебя еще не самый ужасный акцент, который я слышал.
Она усмехнулась, но только через секунду, которая ей потребовалась, чтобы понять, что он сказал.
– Но так медлить нельзя, – сказал он. – Мы станем практиковаться, пока не доберемся до Транавии.
– А как же то, что все, кого мне следует избегать, точно знают, как я выгляжу? – перебила Надя транавийца.
Малахия так старательно рассматривал ее лицо, что она перевела взгляд на стол. И тут же нахмурилась, почувствовав, как к щекам приливает жар.
– У тебя необычные волосы, придется их перекрасить.
– Это мне по силам, – сказала Париджахан.
Анна кивнула в знак согласия:
– А все остальное не так уж и сложно.
– Воспользуешься заклинанием, которое тут же разгадает Верховный принц? – спросила Надя.
Желудок сжался от одной только мысли, что ей придется носить его магию на своей коже следующие несколько недель.
– Не разгадает, если его наложу я, – ответил Малахия.
– Тут попахивает самоуверенностью, – пробормотала она.
На лице Малахии появилась легкая улыбка.
– Это неподходящее слово в данном контексте, но в целом ты права.
Надя поморщилась, так как не верила, что это сработает.
– Мы можем попасть во дворец, подделав документы.
Она даже не успела спросить, как они это сделают, когда Рашид выпалил:
– Предоставьте это мне. В детстве я работал писцом у Транаваши. И существует не так много документов, которые я не смогу подделать.
Надя оглянулась на Париджахан в поисках подтверждения. Но та просто усмехнулась.
– Если она скажет, что родилась в пограничном городке, то на ее акцент будут не так сильно обращать внимание. Разумное объяснение скроет что угодно от ничего не подозревающих глаз, – сказал Малахия.
– Но тогда посчитают, что она жила очень близко к Калязину, и могут заподозрить неладное, – возразил Рашид.