Эмили Дункан – Безжалостные боги (страница 76)

Малахия вздрогнул, будто хотел отступить, но все же остался на месте. И вместо этого склонил голову набок.

– Почему ты так решил?

– Чего хочет ее богиня, Малахия? – Серефин не понимал, почему задал этот вопрос. Что вообще с ним происходило? – Ты думал, она остановится после Гражика? Или захочет, чтобы вся Транавия преклонила перед ней колени?

Малахия нахмурился, но его лицо побледнело.

– На что способна твоя драгоценная клиричка по прихоти своей богини?

Малахия с трудом сглотнул, а в его глазах застыл лед.

– Не думаю, что все так просто.

Он отступил назад, и Серефина наконец отпустило.

Именно этот момент Катя выбрала, чтобы закончить разговор с Надей. И клиричку явно ошарашило услышанное. Царевна же отошла поговорить с вечно недовольным Миломиром, который кивнул ей в ответ и скрылся за деревьями, после чего Катя бодрым шагом направилась к Серефину.

– Может, хватит уже терять время? – спросила она.

– Куда ты его отправила? – поинтересовался Серефин.

– Ему больше нет нужды путешествовать с нами.

– Ты в компании четырех транавийцев, – заметил Кацпер.

– И одной клирички, – с улыбкой добавила Катя, словно Надя стоила всех четверых.

Неудивительно, что Надя неловко переступила с ноги на ногу. А затем обменялась выразительными взглядами с Малахией.

Серефин понимал, что это не его вопросы о Наде срывались с его уст. Что она собиралась сделать? Ему не нравилось, что они направлялись в одно и то же место, потому что казалось, будто их специально туда ведут. И Серефин не хотел попасть туда, куда вел его Велес.

«Но что, если это могло помочь остановить Надю? Остановить Малахию?»

Возможно, ему не оставили выбора.

Гул в голове Серефина только усиливался. А значит, надо поскорее добраться до Тзанеливки, прежде чем он лишится последних крупиц разума.

Ведь если это произойдет, что от него останется? Ему требовалось больше информации, а еще хотелось узнать, что запланировала Надя. Но Малахия старался держать Надю подальше от него, а если и отлучался куда-то, то его место занимала царевна, что Серефину совсем не помогало.

Поэтому он старался не отходить от Остии и Кацпера. И хотя Остия напропалую флиртовала с Катей, Кацпер старался убедить его, что они выберутся из этой переделки в целости и сохранности.

Но он заметил, что между ним и Кацпером ощущалась некоторая неловкость. Что-то нависало над ними, не давало сблизиться. Серефин не пытался сделать первый шаг, опасаясь, что, возможно, умрет. Поэтому и не позволял вспыхнувшей между ними искре разгореться до пламени костра, хотя ему очень хотелось отдаться своим чувствам. Но он не понимал, что удерживало Кацпера. Вполне возможно, что парнем двигали те же чувства.

Калязинские леса оказались темными, а подлесок – густым и труднопроходимым. Они потеряли тропу вскоре после того, как вступили в лес Дозвлатеня. А им предстояло пройти в самую глубь. К тому же за ними постоянно следили. Серефин чувствовал это, и Малахия, судя по всему, тоже. Он постоянно резал себе руки, чтобы сплести различные защитные заклинания. И Серефина удивляло, как он умудрялся оставаться в сознании при такой большой потере крови.

Надя тоже вела себя не так, как в Гражике, но Серефину все никак не удавалось понять, что же в ней изменилось. Может, она тоже чувствовала эту напряженность? Эту неизбежность, нависшую над ними тяжким грузом? Будто не имело значения, куда они отправятся или что будут делать, потому что от них ничего не зависело и все это закончится лишь катастрофой. Она постоянно препиралась с Малахией по каким-то пустякам. И Серефина не покидало чувство, что они сразу же узнают, если эта парочка решит поссориться из-за чего-то важного.

Лишь через несколько дней совместного путешествия Серефину удалось остаться наедине с Надей. Малахия отправился на поиски воды, пригодной для питья. Никому не хотелось рисковать и разводить огонь в лесу, чтобы вскипятить воду, но в большинство из ночей это оказывалось равносильно решению выжить или медленно умереть.

Серефин опустился на землю рядом с Надей. Прикусив нижнюю губу от усердия, она старательно нанизывала деревянные бусины на шнур, но время от времени снимала их все и начинала заново.

– Он лжет, ты же знаешь, – сказал Серефин.

– Знаю, – ответила Надя, не поднимая глаз.

Серефин покосился на нее, а она покосилась на него в ответ, прежде чем вернуться к своему занятию.

Как объяснить вещи, которые он мог видеть? Вещи, которые не укладывались в голове. Вещи, в реальности которых сомневался даже он. Как объяснить, что он даже не сомневался, что каждое слово, слетающее с уст Малахии, пропитывала ложь? И в особенности те, что звучали искренне. Как объяснить то, в чем он просто уверен? Малахия прекрасно помнил все до последней проклятой мелочи после событий в соборе. Он прекрасно понимал, что натворил, и просто не хотел признаваться в этом Наде. Зачем лишний раз напоминать о том, что их отношения балансируют на тоненьких нитях.

– Он все помнит, – просто сказал Серефин.

Надя напряглась, а ее пальцы замерли на четках. Она медленно стянула бусины со шнура и, переставив две из них местами, вновь принялась нанизывать их на шнурок, завязывая между ними по три узла. Несколько минут она работала молча.

– Ты этого не знаешь, – наконец тихо произнесла она.

– Нет, Надя, знаю.

В ее темных глазах сверкнул лед. Почему ей хочется так доверять Малахии? Даже после того, как он с ней поступил?

– Может, он и лжет, – сказала она. – Но какое это имеет значение? Конечно, вполне резонно считать, что все его слова – ложь.

– Так зачем ты тогда держишь его при себе?

– Мне нужно, чтобы он помог мне добраться до Болагвои. Ни одному из нас не под силу дойти туда без него.

– Ты в этом уверена?

– Серефин, мы оба опираемся лишь на мифы и надежду. И раз в сказаниях говорится, что смертные не могут пройти через лес, я склонна этому верить. Нам нужен кто-то, кто обладает огромными силами. И это, к сожалению, он.

– Возможно, у меня это тоже получится, – пробормотал Серефин и прикоснулся к уголку глаза.

Она приподняла бровь.

– Ты готов рискнуть?

«Рискнуть?»

Занятно, что это место на калязинском и транавийском не только называлось по-разному, но и сами слова имели разные значения. Занятно, что им понадобилось чудовище, чтобы добраться туда.

– К тому же, – продолжила она, – ничего не случилось.

– Мне не кажется, что именно на это стоит ориентироваться в оценке того, насколько он безвреден. Потому что мне он таким совершенно не кажется. В Картеевке устроили настоящую резню, – сказал он. – Там не только погибло множество калязинцев, но и пропало множество реликвий.

У Серефина вновь возникло странное ощущение, что он действует по чьей-то воле. И чужое присутствие чувствовалось невероятно сильно. Слова все еще принадлежали Серефину, но кто-то другой заставлял произносить их. Кто-то, кому очень понравилось, как дрогнуло лицо Нади, когда она подняла глаза.

– Это ужасно, – согласилась она. – Но пока он никак не показал, что обладает теми силами, которые вроде как получил.

– Неужели ты пожертвуешь своим народом ради него?

– Нет, – ответила Надя. – Но я нахожу сотрудничество с ним полезным. А это совсем другое дело.

Вот только Серефин не понимал, в чем тут разница.

Она вздохнула.

– Я никогда не обманывалась насчет того, что он не совершал никаких зверств в те месяцы. Наверное, нужно выразиться яснее, Серефин. Он еще не объявил войну богам, а это значит, что он не достиг того могущества, которым хотел обладать.

– Обрести силу, равную богам, и понять, как ей пользоваться, – совершенно разные вещи, – процитировал Велеса Серефин.

Надя заморгала.

– Что?

Она не замечала того, что Серефин видел в Малахии. И у него возникло чувство, что даже в самых своих ужасных проявлениях Малахия сможет выглядеть как человек. Но когда он окинул младшего брата измененным взглядом, то увидел совершенно другое.

– На что ты намекаешь, Серефин?

– Что ты мыслишь слишком ограниченно. – В этот момент уста Серефина окончательно предали его, произнося то, что он совершенно не собирался говорить: – Ты оказалась в ловушке ограниченности и слишком доверяешь тому, что видят твои глаза. Калязинцы поклоняются своим богам, но что, если они лишь существа, обладающие огромной силой, которые поняли, как ей пользоваться?

Надя пристально смотрела на Серефина. Он ничего не знал о том, что говорил, и никогда не давал ей повода считать, будто знает это. Почти наверняка в этот момент ей казалось, что он не в своем уме.

– Мы слишком ограничены в вопросах силы, – продолжал он произносить слова, вкладываемые кем-то в его уста. – Но что, если существует магия, отличная от магии крови, и магии, которой обладаешь ты?..

– Божественное благословение, – тихо сказала она.

– Да, оно. Но что, если это не все?

Ее темные брови нахмурились. Она посмотрела на шнурок, на который успела нанизать половину бусин, а затем пошевелила пальцами, испещренными какими-то странными полосами.