Эмили Дункан – Безжалостные боги (страница 58)

Серефин сердито посмотрел на улыбающегося Кацпера.

– И я не стану начинать прямо сейчас. Ты – ходячая катастрофа, Серефин.

– Ох.

– Иначе это был бы не ты, – продолжил Кацпер, а затем наконец обошел Серефина и открыл дверь.

– Что ж, ванна звучит неплохо.

– Наверное, тебе следует… – Он нахмурился и провел большим пальцем по щеке Серефина. – Посмотри на свои глаза.

Серефин поежился и подошел к зеркалу, как только Кацпер выскользнул из комнаты. Его правый глаз, как и левый, стал цвета полуночного неба без намека на зрачок, а вместо этого в невероятных глубинах кружились точечки света, напоминающие звезды.

Это вызывало тревогу. Хотя слово «ужас» подошло бы больше. Серефин вздохнул. Ведь это, скорее всего, лишь одна из множества ужасных вещей, которые следовало ожидать от чудовищной сделки, что он заключил.

25

Надежда

Лаптева

«Пелын – бог великой мудрости, великого гнева и великих бурь. Он может послать воды, чтобы продлить жизнь, а может обрушить всеразрушающий огонь».

Зайдя в трапезную, Надя скользнула на скамью рядом с Малахией. Он так старательно игнорировал ее, что напряжение свело его худые плечи. Стащив с его тарелки кусок теплого черного хлеба, она принялась жевать его, пока разглядывала свою руку в ярком свете, льющемся из окон.

Он подвинул тарелку к ней, и Надя тут же вытащила свой ворьен, чтобы отрезать кусочек творога, а затем нарезать на мелкие кусочки подвявшую редиску. Она очень давно не ела ничего, кроме черствого хлеба и жидкой похлебки с капустой. К тому же, что скрывать, ее немного разбаловала изысканная еда, подаваемая во дворце Гражика. Но все же Надя соскучилась по простой монастырской еде.

Подперев щеку, Малахия молча наблюдал за ней.

– Тебе не следовало рассказывать монаху обо мне, – наконец сказал он.

– Брат Иван заслужил знать, кого пригласил на постой, – невозмутимо ответила она и налила себе чашку кваса.

Немного подумав, она взяла чашку Малахии и налила квас ему.

– Справедливо, – сказал он, но Надя не сомневалась, что он уже просчитывал дальнейшие ходы.

– Расстроился, что твой номер у ворот не сработал?

– Как плохо ты обо мне думаешь, – отозвался он.

– Ты сам этого добился.

– Кровь и кости, Надя. Просто скажи мне уйти. Ты же не хочешь, чтобы я находился здесь. И я прекрасно это понимаю. Отпусти меня.

Надя поковыряла стол ногтем покрытой черными венами руки. Он стал острее, чем раньше.

– Мне наконец-то удалось поговорить с Марженей, – призналась она и тут же почувствовала его удивление. Потому что, боги, хоть ей и следовало держаться от него подальше, они все равно сидели так близко, что их плечи соприкасались. – Она так пренебрежительно отзывалась о тебе. – Надя протянула руку, взяла подвявшее яблоко и разрезала его. – «Червяк, пытающийся стать драконом», – процитировала она.

Малахия нахмурился.

– Ты не понимаешь, насколько беспощадны ее приказы. Как часто она твердила, что я могу – и должна – убить тебя. И все их я игнорировала, потому что по какой-то причине хотела сохранить тебе жизнь.

– По какой-то причине, – спокойно повторил Малахия.

Он больше не смотрел на нее, поэтому Надя перевернула ворьен в руке и, надавив рукоятью на подбородок, повернула его лицо к себе.

– Я не хочу, чтобы ты уходил. Но ты предал меня, – напомнила она. – Ты возглавляешь культ, который издевался над моим народом несколько столетий, и я не настолько глупа, чтобы допустить подобное во второй раз.

Несколько секунд он изучал ее лицо, а затем оттолкнул ворьен и повернулся на скамье так, чтобы поставить на нее ногу, как своеобразный барьер между ними.

– Если бы мне удалось убить бога, разве ты не узнала бы об этом? – понизив голос, огрызнулся он. – Если бы я мог сделать что-то, чтобы спасти свою страну от факелов ваших фанатиков, неужели уже не совершил бы этого?

– Нет, – просто ответила она.

Он недоверчиво покосился на нее.

– Ты месяцами водил меня за нос, так что явно подготовился к долгой игре.

– Я сделал это, чтобы помочь Транавии пережить проклятую войну, но калязинцы уже вторглись через границы. Да, я подготовился к очень долгой игре и начал ее задолго до того, как познакомился с тобой, но потерпел неудачу, Надя. Я проиграл.

Но она ему не верила, несмотря на то, что он находился сейчас здесь, что само по себе можно было считать доказательством его слов.

И что такое божественные силы? Чем он так стремился обладать, и возможно ли это? Ей не следовало знать происхождения богов, но все же, все же…

– Что ты с собой сделал? – тихо спросила она.

– Я не спал несколько месяцев, – сказал он несчастным голосом. – И вспомнил кое-что из своего детства… – он замолчал. – Или когда был чуть постарше. Но лишь отдельные фрагменты. Ты во многом права. Я чудовище, с которым ты повстречалась в Соляных пещерах. Это не две отдельные личности. Это лишь я. Тот ужас, с которым ты целовалась на алтаре из костей. Это все я.

Надя залилась краской, радуясь, что последнюю фразу он произнес таким тихим шепотом, что даже ей с трудом удалось ее расслышать.

– Ты думала, что, открыв своим богам дорогу в Транавию, уничтожишь страну. Я знаю. И готова была сделать это, несмотря на мои стремления показать тебе, что этого не произойдет, – понизив голос, произнес Малахия, отчего ее затопил страх. – Надежда Лаптева, я столько всего знаю. – Он провел тыльной стороной руки, увенчанной железными когтями, по ее щеке. – Но уничтожение короля и завесы не помогло приблизить конец. Это стало лишь началом. И теперь твоя богиня станет направлять тебя, чтобы свершить расплату, которая уничтожит все.

Надя медленно покачала головой. Конечно, Марженя считалась мстительной богиней, но Надя обладала и собственной волей, а ей не хотелось, чтобы Транавия обратилась в пепел. Ей не хотелось уничтожать транавийцев. Уже нет. Лишь только остановить их.

Надя слегка пошевелила рукой, и ворьен замер в сантиметре от его ребер.

Губы Малахии дрогнули и растянулись в легкой улыбке.

– Я не позволю уничтожить Транавию, – тихо сказал он. – Даже если ради этого придется переступить через тебя. – Он обвел внимательным взглядом ее лицо. – Тебе понадобится собственная магия. Силы, которые ты сможешь призвать, если и дальше надеешься противостоять тому, что недоступно твоему пониманию.

– Почему ты все еще здесь, Малахия?

– Из любопытства. К тому же ты попросила помочь.

Вот только он снова слишком желал помочь. Но… что, если он пытался загладить свою вину? Она ненавидела этот замкнутый круг, в который угодила. Еще с минуту он молча смотрел на нее, а затем встал и вышел из трапезной. Надя положила ворьен на стол и уткнулась лицом в ладони.

Ей не к кому было обратиться за помощью. Она не могла доверять Малахии, но уже давно знала это. И сомневалась в Маржене, чье молчание лишь усугубляло то, что Надя видела в Гражике.

Ее пугало то, что с ней происходило. Пугало то, что задумал Малахия.

А утверждение, что она сможет воспользоваться силой из темного источника, повергло в неописуемый ужас. И теперь она боялась, что, несмотря на свой гнев и разочарование, уже не сможет держаться от Малахии подальше. Не сможет сказать ему уйти. Даже мысль о том, что она может потерять его, пугала. Этого не должно было произойти. Не должно ее так волновать.

Может, стоило рискнуть нарваться на очередное предательство… Может, стоило рискнуть, ведь она и сама неизбежно предаст его.

А может, ей следовало забыть обо всем.

Надя попыталась сложить воедино все, что знала, но связной картины не получалось. Поэтому она все еще сидела в трапезной, когда туда вошел Костя, выглядящий намного лучше, чем в последние дни.

Увидев ее, он замер на мгновение, а затем скользнул на скамью напротив Нади. Его кожа сияла чистотой, а синяки, полученные в Соляных пещерах, наконец зажили. К тому же его успели подстричь, и сбоку снова виднелся символ Вецеслава. Надя порадовалась появлению символа. Она скучала по Вецеславу.

– Dozleyena, – сказала она.

Костя покосился на нее и в этот момент так сильно стал похож на прежнего себя, что она почувствовала облегчение.

– Как ты?

Надя пожала плечами. Он вздохнул и молча положил обе руки на стол. Поколебавшись, она вложила свои пальцы в его ладони.

– Так тяжело, – начал он, – понимать, что я не могу быть рядом с тобой, когда ты в этом нуждаешься. Что тебе приходится делать выбор, который никто и никогда не должен делать.

– Не вини себя за мои поступки. Я знала, во что ввязываюсь.

Костя слегка покачал головой.

– Я должен был помочь тебе. И хотел помочь. Но вместо этого застрял в катакомбах, наполненных чудовищами. Я чувствовал себя бесполезным и слабым, поэтому вымещал свое разочарование на тебе. Прости меня.

– Ты имеешь полное право сердиться на меня. И я не жду, что ты поймешь принятые мной решения.

– Я ненавижу этого транавийца всем своим существом, – выпалил Костя. – И меня безумно злит, что ты заботишься о нем.

Надя посмотрела на их руки, и он крепче сжал ее пальцы.