Эмили Дункан – Безжалостные боги (страница 13)

Только, кажется, выбора у него не оставалось.

– Кто из славок примкнул к Руминскому?

– Костек, Богуславский, Тушинский, Морачевский, Масловский и Фияковский, – выпалил Кацпер, не поднимая головы.

Серефин вздохнул.

Семья Масловских занималась изготовлением книг для заклинаний. Костеки были купцами и, переправляя свои товары реками, обеспечивали ими половину страны. Так что эти славки явно потеряли бы многое в случае окончания войны. Да и Руминский сейчас зарабатывал больше, чем в мирное время. И хотя Серефину отчаянно хотелось, чтобы дворяне были менее мелочными и жадными, он не сомневался в их мотивах. Вот почему он так ненавидел королевский двор.

Слегка пошатываясь, он поднялся на ноги.

– Тогда давай послушаем, что нам скажет Стервятница.

Живия сидела, закинув ноги на стол. Рядом с ними лежала ее железная маска. Надя расхаживала из угла в угол, стараясь сдержать непонятную дрожь. И ни одна из них не заметила появления Серефина, когда он шагнул в комнату.

Что ж, им предстоял долгий разговор.

– Руминский знает, что твои документы поддельные, – опускаясь на стул, сказал он Наде.

Ее лицо застыло, и казалось, она вот-вот упадет в обморок.

– А я говорила, – нараспев произнесла Живия.

– Заткнись, – огрызнулась Надя.

– Думаю, он пока не знает наверняка, что ты калязинка. Но подозревает это, – сказал Серефин. – И еще неизвестно, поможет ли мне твое разоблачение или утянет следом.

В комнате повисла такая напряженная тишина, что обе девушки дернулись, когда дверь открылась. Остия тихо опустилась на кресло, стоящее рядом с Серефином.

– Но, – продолжил тот, – я всегда могу обвинить в случившемся Малахию.

– А ты не боишься развернуть гражданскую войну? – любезно поинтересовалась Живия.

– В этом-то и вопрос.

– Боюсь, это выльется еще большими проблемами.

– Уверен, сейчас ты скажешь то, что явно мне не понравится, – устало махнув рукой, сказал Серефин.

– Ты прав.

– Это Малахия попросил мне передать?

Надя вздрогнула, услышав его имя.

Живия покачала головой.

– У него есть и другие заботы.

– Ты говорила это и в прошлый раз, а потом оказалось, что его заботило планирование моей смерти, – напомнил Серефин. – Обстоятельство, которое я не забыл и которому еще уделю свое внимание.

Живия скептически посмотрела на него.

– Калязинцы открыли новый способ использования магии, о котором нам практически ничего не известно, – сказала она. – Судя по всему, область воздействия такой магии ограничена, но она невероятно эффективна. И дело не в появлении новых клириков. Это что-то другое. Магия, которую они используют, очень похожа на… – она махнула рукой, подыскивая слова, – божественную, но при этом немного другая.

Надя нахмурилась и потерла шрам на ладони. Она выглядела странно, словно за те часы, что прошли после ужина, успела заболеть.

– Это тревожная новость, – пробормотал Серефин. – Но она объясняет сплоченность калязинцев.

– О чем ты? – спросила Надя.

Серефин многое скрывал от нее, но, возможно, она пока не понимала этого. Вряд ли она догадывалась, как упорно сопротивлялся Калязин и как транавийцы изо всех сил старались удержать их.

А ведь он все никак не мог понять, как Транавия потеряла преимущество в войне и за несколько месяцев от активного наступления перешла к изматывающей обороне своих границ от атак врагов. Ни одно из донесений не объясняло этого, и Серефин испытывал невероятное искушение вернуться на фронт.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что их магия эффективна? – проигнорировав Надю, поинтересовался он.

– Им еще не удалось убить хоть одного Стервятника, но они уже знатно потрепали их, – ответила Живия и покосилась на Надю. – Нам обязательно обсуждать это в ее присутствии?

– А что, по-твоему, я могу предпринять? – огрызнулась Надя.

Выпрямившись в кресле, она напоказ опустила подбородок на ладонь, словно собралась внимательно слушать дальше.

– Ты наш враг.

– Как же я устала от этого.

Живия вновь посмотрела на Надю, а потом наклонилась вперед и бросила на стол горсть костей. Из горла калязинки тут же вырвался низкий рык. Прищурившись, Серефин пытался понять, что же перед ним лежало.

– Это мощи святых, – прошептала Надя.

Руки потянулись к столу, а глаза остекленели, но Стервятница прижала ее ладонь, заключив в клетку из железных когтей.

«Ох. Человек, значит».

Живия не отрывала взгляда от Серефина, но на ее лице застыло нечитаемое выражение.

– Продолжай, – попросил он.

– Voldah Gorovni вернулись, – сказала она, не выпуская руки Нади. – То ли из-за новой магии калязинцев, то ли из-за того, что Стервятники стали более активно использовать силу.

– Стали более активно использовать силу, потому что ваш король полностью слетел с катушек, – заметил Серефин.

Живия явно хотела ему возразить, но через мгновение только кивнула.

– Как хорошо он контролирует ситуацию? – тихо поинтересовалась Надя.

– Не очень хорошо. Перелом в сознании фактически расколол орден, и то, в каком состоянии он находится сейчас…

На лице калязинки мелькнуло отвращение.

– … этого мало, чтобы восстановить разорванные узы.

– Я знаю, что славки уговаривали Стервятников выйти на поле боя, – сказал Серефин.

Это немного не укладывалось в голове. Не просто так Стервятников не пускали на фронт. Они вели себя непредсказуемо, и тогда под удар попадали не только враги, но и сами транавийцы. А этих потерь хотелось избежать.

– Да, но калязинцы, как ни странно, не особо опасаются их. Мы едва не потеряли несколько Стервятников-охотников.

– Ты пришла, только чтобы рассказать нам это? – спросил Серефин. – Информация очень важная, и я благодарен, что ты поделилась ей, но удивлен, что это произошло.

Живия помедлила с мгновение, но затем наконец отпустила Надю и откинулась на спинку. Надя невольно вновь потянулась к мощам, но затем пришла в себя и сжала руки в кулаки. Наблюдая за ней, Стервятница провела большим пальцем по татуировкам на подбородке.

– Почему мы не видели их раньше? – спросил Серефин у калязинки.

– Они не сработали, – ответила за нее Живия. – Не так, как должны были.

– Магия меняется, – пробормотала Надя, а Серефин нахмурился.

– Транавия не выстоит, если в ордене произойдет раскол, – с опаской призналась Стервятница.

Транавийцы во всем полагались на магию крови, а Стервятники считались высшим органом власти в ней. Серефин старался не думать о том, что произойдет, если они отойдут от дел.

– И что ты хочешь от меня? Заступничества? Что-то подсказывает мне, что Малахия считает себя намного выше меня.

– С этим не поспоришь, – ответила Живия.

– Тогда чего ты хочешь?